Диван
Иногда даже самые мелкие бытовые ситуации могут вызвать приятное тепло в груди... особенно когда можно полежать на чём-то мягком... или на ком-то.
Погода в Конохе редко становилась причиной пропускать тренировки, однако сегодняшний день был особенно жарким, а потому совершенно невыносимым. Те шиноби, что всё же решили вылезти из домов и даже что-то поделать, занимались в основном в прохладных лесах или около воды. И хотя даже таких было мало, к ним определённо относилась семья Хатаке... по крайней мере всю первую половину дня.
–Папа, пусти меня-я! Я могу и сама ходить, ты ведь знаешь! Тем более после какой-то тренировки. Такой фигне меня не сломить!
–Рин, заткнись. У меня такое ощущение, будто ты в ухо мне кричишь, хотя находишься с другой стороны от папы. Если тебя не устраивает, что нас доносят до дома в такую жарищу, то соскакивай и уступай мне место.
–О-о, хочешь, чтобы тебя понесли на руках, как принцесску?
–Хочу, чтобы ты убежала вперёд и прекратила донимать меня своим ором. И так жарко, а тут ещё и ты...
–М-м, кто бы мог подумать, что будущий Хокаге такой слабак? А ты ведь будешь торчать в душном офисе большую часть своего дня, так что должен привыкать страдать от таких температур!
–Я выделю деньги из бюджета на вентиляторы и нормальные окна, так что не беспокойся обо мне, дорогая сестра.
–Любимейший старший брат – потому что, кхм, единственный – когда я стану АНБУ, я специально буду отключать их, чтобы ты страдал!
–Да кто тебя в свой кабинет назначит?! Поменьше мечтаний, особенно тех, что никогда не станут реальностью!
Какаши вздохнул, закатывая глаза и глядя на яркое солнце. Сегодня определённо тот день, когда его старшие дети хотят погрызться друг с другом. Для случайного прохожего могло показаться, что Обито и Рин находятся в довольно плохих отношениях, особенно если повстречают их вместе несколько раз подряд, но правда в том, что, несмотря на постоянные пререкания, эти двое действительно заботились друг о другом. Они просто любят огрызаться и переговариваться, вот и всё.
Такое часто случалось после тренировок, ведь эти двое сражались за «доминирование», пытаясь показать, что один другого лучше. Они оба были такими же талантливыми, как их отец, но по-разному проявляли этот талант: Обито предпочитал долго изучать противника и наносить одну точную атаку, точно приносящую ему победу, а вот Рин всегда била в лоб, поражая таким огромным количеством техник за раз, что у врага разбегались глаза и терялась способность думать (чем-то она напоминала одного блондина с голубыми глазами и полосками на щеках, хм...).
Какаши обожал тренировки со своими детьми. Это было то, ради чего он жил и работал. Увидеть, как его собственные дети веселятся и в то же время становятся сильнее, повышая свои шансы на выживание в битве и тем самым успокаивая сердце Хатаке (пусть и не до конца), было чем-то, чего шиноби раньше никогда не хотел, но в чём теперь определённо нуждался.
Будучи немного лентяем, Какаши хотел отменить сегодняшнюю тренировку, но его дети, начавшие рычать друг на друга, как настоящие собаки, прямо в коридоре, воскликнули, что пойдут на площадку и «надерут ему/ей зад», даже если их отец не отправится с ними. И Хатаке не мог оставить их наедине, даже если ему слишком лень, ведь в прошлый раз это привело к разрушению одной из гор недалеко от Конохи...
Так что они сначала пришли на тренировку, сразились друг с другом и между собой, а теперь шли из леса, точнее Какаши шёл, а дети обхватили его тело ногами и руками, придерживаемые руками за талию. Когда их мать говорила, что они тяжёлые даже по отдельности, шиноби, на которого в тот момент налетели сразу трое пепельноволосых маленьких людей и забрались по его телу, как обезьянки, никогда не мог понять её. Для него они были не тяжелее рюкзака, который он берёт на далёкие и не очень миссии, оружия и прошлого, иногда давящего на его плечи пригвождающим к земле грузом.
Какаши уже не слушал очередной спор, который слышал до этого тысячу раз. Он думал о том, как же дома прохладно. Наверняка все вентиляторы, что только есть в кладовке, составлены в какой-нибудь гостиной, где его самый любимый и важный человек лежит на футоне или даже просто коврике для занятий и читает книгу, возможно, дремлет или занимается каким-нибудь своим домашним хобби. Его сын наверняка читает рядом или дремлет, собрав немного длинные волосы в короткий хвост.
Вряд ли они решили выйти на улицу, а если и вышли, то определённо в подходящей для этого гражданской одежде, прихватив с собой бутылку с водой и деньги на мороженое.
Хатаке никогда не любил сладкое, но сейчас бы от него не отказался, пусть оно только будет холодным.
Но вот знакомый ещё с детства небольшой особняк показался на горизонте. Пришлось приложить немало усилий, чтобы его восстановить, ещё больше, чтобы справиться с жуткими воспоминаниями из прошлого. Но всё это давно прошло, и теперь это было отличным местом, чтобы трое отрабатывали кувырки в пять часов утра, потому что «не могут уснуть».
И вот знакомый забор, который Какаши преодолел одним высоким прыжком, восхищённый девичий визг ему в ухо и радостное хмыканье в другое, мягкое приземление. Дети тут же осторожно спустились на землю, тянясь к отцу, чтобы поцеловать его в щеку. (Рин даже слегка стянула вниз его маску).
Они понеслись к длинному крыльцу и двери, толкаясь и крича друг на друга, споря, кто быстрее снимет обувь. Какаши вытер пот со лба, оглядывая небо двумя глазами... что до сих пор было так необычно. По привычке Хатаке часто закрывал левый глаз, и его милой жене приходилось распахивать его двумя пальцами, потому что Какаши просто не мог нормально открыть его.
Под крышей над крыльцом не было холодно и даже прохладно, но всё равно так хорошо. Душ звал, но он сейчас наверняка занят детьми, которые даже не моются, а сражаются за право помыться. Давно пора сделать вторую ванную, но шиноби всё ещё надеялся, что его кровь и плоть вырастут и прекратят драться... хотя определённо раньше они съедут отсюда.
Так что было решено просто попить холодной водички и снять тяжёлую форму шиноби, что Какаши и хотел сделать, зайдя в дом и подхватывая обувь, чтобы оставить её у главных дверей. Однако Хатаке застыл, вдруг понимая, что что-то не так. Было как-то тихо, а ведь его старшие дети были в доме и даже пришли вместе...
Медленно положив обувь, Какаши бесшумно отправился через кухню в коридор и в спальню, откуда чувствовал знакомые скопления чакры. Когда он услышал нечто, похожее на хныканье, то ускорился, всё ещё не издавая и звука, и застыл, облегчённо выдыхая, но при этом всё равно не до конца понимая ситуацию.
Во-первых, в гостиной было прохладно, нет, почти холодно. Мозг Хатаке, часто перегревающийся от работы, но сегодня перегревшийся особенно, хотел отключиться здесь и сейчас, приказывая лечь и расслабиться. (А ещё закрыть дверь, дабы жаркий воздух не проник в этот рай).
Во-вторых, его дети хныкали, это не заглушал даже звук работающего вентилятора. Этот звук они часто издавали в детстве вместо плача, зовя родителей, как потерянные щенки. Это не изменилось спустя столько лет и даже начало больше проявляться и в Какаши, который постоянно контролировал себя и пытался не допустить, чтобы кто-то увидел его настоящие эмоции.
В-третьих, на диване лежали знакомые люди, вид который заставил сердце Хатаке почти отключиться от приступа любви, что так же нехорошо, как отключение мозга.
Его дорогая супруга, выглядящая такой домашней и уютной в его старой одежде, носимой теперь дома и при походе в ближайший магазин, спала, вытянувшись на диване. Она иногда дёргала ногами, кажется, пытаясь спастись от холода. Волосы, несобранные в какую-либо причёску, разлились по тёмно-оливковой поверхности дивана, принесённого ещё из старой квартиры Какаши. Если приглядеться, можно было заметить, как из уголка открытого рта ме-едленно скатывается слюна, пытаясь достичь пола и выбраться на свободу.
И на ней лежал, обнятый одной рукой и спрятанный от мира, его младший сын. Видеть его в гражданской одежде было так же освежающе и хорошо, как попасть под дождь в жаркий, знойный день и вовремя найти укрытие. Пепельные волосы, более послушные, чем у его отца и брата с сестрой, успевшие уже достаточно вырасти, чтобы быть собранными в небольшой хвостик сзади, сейчас закрывали лицо, на котором определённо отражалось что-то детское, мирное и невинное.
Пока Какаши наслаждался видом мешковатой одежды, шорт, выглядывающих из-под футболок, и голыми ножками, его дети начали скулить немного громче, и Хатаке поспешно повернул к ним голову, вопросительно подняв бровь.
–Я не могу... присоединиться к маме!
Рин надула нижнюю губу и показала с самым печальным взглядом пальцем на лежащих. Она прекратила быть человеком, который пугал всех учеников в академии и в шутку отнимал их еду (многие отдавали), она стала тем самым маленьким щенком, который грустил, глядя в одну точку, ожидая, когда кто-то тёплый и родной придёт, чтобы обнять её вечером и поцеловать, привлекая хорошие сны.
Обито тоже не выглядел таким же крутым, каким казался всё время, даже когда был наедине с собой. Он не показывал свои эмоции так же, как его сестра, но в его тёмных глазах виднелось что-то, наполненное детской болью. Он явно хотел тоже лечь рядом со своей матерью, пахнущую для него, на четверть Инузука, знакомо, дружелюбно и заботливо.
Стоя рядом с грустными шиноби, чьи тёмные глаза наполнились вселенской грустью, Какаши тоже начал чувствовать, что хочет забраться под вторую, свободную, руку и полежать, прижавшись лицом к медленно поднимающейся и опускающейся груди.
И ведь диван даже не раскладывался! Хатаке купил его со скидкой, потому что эта функция была сломана. (Тогда он не планировал его раскладывать ни-ког-да, так что был вполне рад покупке). Именно поэтому лечь впятером не получится, даже если Какаши умудрится сложить спинку, никого не разбудив.
–Я тоже хочу полежать с мамой... – неожиданное бормотание Обито заставило его отца выйти из мимолётной депрессии.
–Зато вы всегда можете полежать со мной.
–Нет, папа! Без обид, но ты воняешь потом, – Рин демонстративно зажала нос пальцами.
–Ты тоже пахнешь потом, ты ведь в курсе, а? И я пахну. И папа пахнет. Потому что мы с тренировки.
–Пф, нашёлся мне тут самый умный! Будто бы я этого не знаю... Но мама всё равно пахнет приятнее, чем все мы, даже взятые отдельно!
–Поэтому предлагаю не будить её нашим ужасным запахом и пойти помыться. Может быть, к тому времени они проснутся.
Какаши похлопал детей по спинам, заставляя их выйти их гостиной. Шиноби закрыл дверь и тяжело выдохнул, втыкая несколько секунд взглядом в дерево и думая, как же хорошо было бы полежать там, где его жена...
–Хе-хе, папа любит маму.
–Да ты прямо капитан очевидность, Рин. Вроде бы, по твоим словам, это моя должность.
–Тц, порадоваться даже не даёшь.
–Чему?.. Я бы сказал, было бы странно, если бы они родили троих детей, жили в одном доме, постоянно обнимались и не любили друг друга.
–Отстань, не порть мне радость, что хоть одна парочка, которую я шипперю, канонично сошлась и счастлива.
–Ты... что делаешь?..
–Если бы ты читал любовные романы, а не свою занудную литературу и свитки, ты бы знал!
–Эй, ты тоже читаешь свитки!
–Упс, кажется, я первая в ванную!
–Ч... П-постой!
Какаши хихикнул и отправился за пледом, чтобы прикрыть голые ножки.
Как только два тела были укрыты и определённо больше не мёрзли, он присел на колени и, стянув маску, осторожно поцеловал свою жену в висок. Затем он нежно потёрся носом о щеку Сакумо и поднялся, отправляясь переодеваться.
Когда вы открыли глаза, что-то тяжелое сопело у вас на груди. Опустив взгляд, вы хмыкнули и попытались выбраться из-под сына, но он мгновенно поднял голову и сонно заморгал, глядя куда-то за вас.
Вы ожидали, когда ваши более воинственные члены семьи вернутся с тренировки, пытаясь при этом не умереть от жары. После того, как жить стало невыносимо, вы с Сакумо отправились искать вентилятор, засунутый непонятно куда с зимы. К счастью, искать долго не пришлось, вскоре осталось решить только сложнейшую загадку по вставлении штекера в розетку.
И вот вы были благословлены богом электричества и технологий на мирное существование до того момента, как станет прохладнее! Жара вывела вам немного из строя, поэтому вы решили вздремнуть. Ваш сын, отложивший книги с Медицинскими Техниками, решил присоединиться к вам, забираясь наверх и приобнимая.
И, кажется, вы заснули надолго, потому что в комнате было холодно. К счастью, кто-то положил на вас сверху плед. Это определённо был ваш муж.
–Папа вернулся?.. – Сакумо сел и проморгался, потирая лицо рукой. – Они... рано... наверное. Сколько времени мы спали?
–Наверняка пора обедать, – вы потыкали его в бедро, и почти вылитая копия вашего свёкра лениво полетела в бок, почти падая с дивана. – С-стой!..
Вы поймали всё ещё находящегося в другом мире, мире снов, ребёнка вовремя, вздыхая и беря его на руки, но неся недолго, потому что он... тяжёлый. Вы не Какаши, чтобы носить всё и вся одной рукой... и это ещё без использования чакры.
Пока Сакумо пытался вернуться в этот мир, вы отправились на поиски шиноби, явно уставших после тренировки и голодных, как волки, которыми они и являются.
Вы обнаружили троицу в одной из пустых комнат, развалившихся на полу. Либо они учатся спать «как шиноби, то есть в любой ситуации и на любой поверхности», либо так устали, что решили не разбредаться по кроватям.
Вы сняли плед с плеч, взятый с собой из гостиной, подошли к ним и укрыли, радуясь, что ширина и длина позволяют. Послав троим шиноби воздушные поцелуи, вы отправились готовить еду, на которую все они сбегутся, как только почувствуют запах.
И тогда вы сможете скинуть на них свою работу, хе-хе. А пока пусть спят и отдыхают, ведь видеть их такими, спокойными и прижимающимися друг к другу в поисках спокойствия, греет ваше сердце.
*Сцена после титров*
–Я так и не поняла, зачем нам новый диван...
–Мама, мама, ложи-ись!
Вы кивнули Рин, дёргающей вас за штанину, и отправились к новенькой мебели, разложенной и способной вместить на себя не одного человека и даже не двоих. Расположившись примерно посерединке, вы поправили подушку под головой, положили руки на живот и вопросительно подняли бровь.
Вам не понравилось, как Хатаке переглянулись. И не зря, потому что в следующую секунду они бросились на вас, как радостные собаки, игриво дерясь за место около вас.
В итоге Какаши занял своё законное положение на вашей груди, с другой стороны расположилась Рин, пытающаяся обнять вас не только руками, но и ногами, но её отпихнул Обито, устраивающийся на вашем животе. Сакумо подлез со стороны отца, тоже обхватывая вас своими маленькими ручками.
Вы прикрыли глаза, как и вся маленькая стая, пытаясь обнять руками всех, а потому не обнимая почти никого. Однако до кое-кого вы всё же смогли дотянуться, а потому чувствовали, как движутся их тела, когда они спокойно дышат.
Прошла минута, другая, третья... Вам стало тяжело и немного неудобно. Вы уже хотели встать и предложить заняться чем-то ещё, а не «пробовать новый диван», вот только... вы не могли пошевелиться.
–Эм... я тоже вас люблю, но, может быть, встанете? – никакого ответа. – Дети?.. Какаши?..
–Теперь ты в нашей власти, – прошептал он вам на ушко, и вы вздрогнули от резкого тёплого потока воздуха, коснувшегося вашей кожи. – И мы будем любить тебя, пока не наступит вечер, – он прижался к вашей щеке губами.
–Да, мы будем любить тебя, мама! – Рин хихикнула вам в ухо и прижалась с другой стороны.
–Да... мама... – Сакумо заснул почти моментально, обхватывая вас как руками, так и ногами.
Обито в ответ на всё происходящее просто устроился поудобнее и блаженно улыбнулся, обнимая вас сильнее, пока двое наверху зацеловывали вас, не давая и шанса на побег.