Исчезновение
Леона толкнула врача, вырвалась из больницы и вскочила в первую попавшуюся маршрутку. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. В голове пульсировала одна мысль:
«Они уже здесь. Они нашли меня».
Дома её встретила мать, бледная, с тенью тревоги в глазах.
— Ты что тут делаешь?! Ты должна быть в больнице, у тебя сотрясение!
— Всё нормально, бросила Леона, проскальзывая мимо, я пойду в свою комнату.
Мать что-то крикнула ей вслед, но она уже не слушала.
Комната. Родная, знакомая до боли. Но сейчас она казалась чужой, будто кто-то уже побывал здесь, пока её не было.
Леона рванула к шкафу, вытащила рюкзак.
«Документы. Деньги. Вода. Что-то из еды».
Руки дрожали. Где-то за окном мелькнула тень, слишком большая, слишком неправильная.
«Они близко».
Она схватила медальон, и в тот же миг металл вспыхнул алым огнём, обжигая пальцы.
— А-а-а!
Боль пронзила тело, как ток. Комната поплыла перед глазами, краски смешались в кроваво-чёрный вихрь.
Последнее, что она увидела, мать, вбегающую в комнату с криком…
А потом тьма.
Холодный песок под щекой. Шум прибоя. Солёный ветер, смешанный с запахом гниющих водорослей.
Леона открыла глаза.
Перед ней простиралось море, но не голубое, а чёрное, как чернила. Над водой клубился туман, а вдалеке виднелись острые скалы, усеянные чем-то белым… Костями.
И тогда она услышала песню.
Мелодия струилась в воздухе, обволакивая разум, как шёлковые путы. Голос нежный, манящий, смертельный звал её.
«Подойди… Окунись в воду… Здесь так спокойно…»
Леона попыталась встать, но тело не слушалось. Песня проникала в кровь, в кости, выжигая волю.
«Нельзя… слушать…»
Но она уже видела их.
Три фигуры на скалах.
Это были сирены.
Не русалки из детских сказок, а чудовища в облике дев.
— Первая с кожей, как перламутр, но вместо ног — извивающиеся щупальца.
— Вторая с крыльями коршуна, когтистыми и перепачканными в крови.
— Третья прекрасная, как сама смерть, но когда она повернулась, Леона увидела, что у неё нет глаз, только пустые чёрные впадины.
Их губы шевелились, но звук шёл отовсюду, будто море само пело для неё.
«Ты устала… Останься с нами…»
Леона судорожно вдохнула и впилась ногтями в ладони. Боль на секунду прорезала дурман.
— Нет… прошептала она.
Одна из сирен засмеялась:
— Она сопротивляется.
— Редкость.
— Но ненадолго.
Леона потянулась к медальону, он снова горел, но теперь ледяным холодом.
И тогда…
Тень выросла из воды перед ней.
Высокий, в развевающемся плаще, с лицом, скрытым в глубине капюшона.
— Ты должна была снять его, прошипел он.
— Теперь ты принадлежишь этому миру.
Сирены взвыли, песня превратилась в визг.
Тень протянул руку.
— Беги. Пока они не разорвали тебя на части.
Леона схватила его пальцы.
Мир снова разорвался.
И на этот раз навсегда.
Леона сжала медальон, и мир вздрогнул. Воздух вокруг загустел, заколебался, как вода в стакане. Её глаза потемнели, став глубже самой ночи.
«Домой!» Её голос прозвучал с такой силой, что песня сирен разлетелась, как хрустальный бокал.
Тень замер, наблюдая, как Леона медленно отрывается от земли. Без крыльев, без усилий — просто поднялась в воздух, словно гравитация для неё перестала существовать.
«Ты... ты прекрасна», — прошептал он, и в его обычно холодном голосе прозвучала неподдельная искренность.
Сирены отползали назад, их прекрасные личины исказились страхом.
«Она не должна была...» — начала одна, но Леона лишь щёлкнула пальцами.
Тёмная волна ударила по ним, отшвырнув в море.
Когда всё закончилось, Леона опустилась перед Тенью. Он неожиданно протянул руку, осторожно касаясь её щеки.
«Я всегда знал, что в тебе есть нечто большее... Но даже в моих самых смелых мечтах я не представлял тебя такой», — его пальцы скользнули по её шее, вызывая мурашки.
Леона почувствовала, как жар разливается по телу.
"Хватит болтать", — прошептала она, но не отстранилась
(Конец главы)