Дневник Хэ-бо

Я открыла глаза. Лежала в тёплой и мягко постели – было очень приятно, тепло, пахло дождём и сыростью; ко мне подошла тётя Анита. Она выглядела, как достаточно молодая женщина лет 45 со средней фигурой (средняя грудь, почти тонкая талия, более большие бёдра), светлые русые волосы, цвета пшена, яркие зелёные глаза, похожие на малахит и самое главное это – улыбка; улыбка человека, который страдал всю жизнь, страдал от близких людей, не понимающих того, что делают больно своим близким, хотя её голос был слишком приятен:

- Дорогая, пора вставать! – тётя стояла напротив моей кровати и держала в руках стакан, скорее всего с моим любимым какао.

- Ещё 5 минуточек, Анита.., - я углубилась ещё больше в подушку.

- Пора вставать. Ребята уже не спят, пошли выводить на поле корову и коз, так что поторопись к ним.

- Сейчас! – я резко открыла глаза и побежала умываться, спеша к моим друзьям, живущим достаточно долго у нас.

Я быстро умылась; всё же взяла у Аниты како и побежала к ребятам на поле. Я выбежала из дома, сделанного под серый «камень», в просторный сад, в котором по фен-шую росли пушистые можжевельники и высокие туи, рядом со входом стояли два раскидистых дуба, лишние отростки, которых пришлось каждый год отрезать, чтобы они были эстетично красивые. Каждая веточка означала разнообразность и разносторонность человеческой судьбы. Крыша у дома была цвета подгоревших углей, но ещё не тлеющих, а окна округлённой формы с белыми рамами были чем-то похожие на панорамные. Внутри дом был обшит деревом, стояла мягкая мебель и лежали тёплые пледы, что никто тут не мёрз Можно было сказать то, что этот большой дом выглядел как дом очень богатых людей, но это рай тётя копила всю свою жизнь, по крайней мере старалась, чтобы сделать приятно себе, своим детям, мне. Я жила у неё летом, сбегая из домашнего ужаса – родители вели тяжёлый процесс развода, мать не хотела со мной взаимодействовать – я была слишком трудным ребёнком, нежеланным, и потому я даже не обвиняю её. Я выросла сама, а Анита стала мне, как старшая сестра, защищающая от всего и поддерживающая. Но что считала я странным и не понятным: это то, что она почему-то решила помочь детям, которым потом и стали моими друзьями: Марсель и Мария. Как я поняла со слов Аниты, они – дети испанских рабов, которых через Архангельский порт перевозили на восток, а она их спасла... Может я ещё слишком мала для понимания того: почему же некоторые люди спасают совершенно неизвестных тебе детишек, хотя я, возможно, была настолько одинока, что с ними подружилась, а Марсель – мальчик с очень ярко-коричневыми глазами и длинными волосами крепким телосложением для отрока своего возраста: широкими плечами, массивной спиной и крепкими ногами, очень мне нравился, но нравился каким образом? Хм, даже не знаю... Между нами была крепкая дружба, как бескорыстная любовь, основывающихся на взаимных мотивах и общих целях. У нас сходились интересы – голод до творчества, которое так же имело общее взаимодействие и создание.

Я бежала не очень быстро, но уже скоро увидела стоящего Марселя рядом с молочно-шоколадной коровой Белочкой; он гладил её по голове и подавал яблоки, так как ей надо было много витаминов – она была беремена, и скоро должен был появиться телёночек. Подлетев к нему, крепко обняла, да и он был не против.

- Спишь долго, пожарница? – он так же обнял меня в ответ.

- Ты же знаешь, что я люблю спать, а спать любит меня, - я решила громко рассмеяться.

- Прям таки только он? – парень говорил с небольшим испанским акцентом, он быстро переключился на другое. – Твоя тётя уже подготовила завтрак? Мария вся уже изголодалась.

- Ага. Думаю, что можно идти и ещё вечером нас ждёт именно то дело, - я улыбалась во весь рот, но Марсель очень страшно на меня посмотрел.

- Мы договорились, что тёте ты помогать не будешь. В конце концов мы можем её огорчить; если влезем без спроса, то можем её огорчить, - он смотрел куда-то вдаль.

- Ладно. Я тебя послушаю, но это лишь из-за того, что мне нравишься, - на тот момент я ничего в этих словах не имела в виду, но он всё понимал, он был намного старше психологически, чем я на тот момент.

Мы шли не спеша, я шла немного вприпрыжку – некуда было девать свои силы, болтали о прочей чепухе: вкусной еде, наших коровах, гусях и курах, козах, огромном количестве кошек и собак, но никогда не говорили об их прошлом, так как им было больно.

Мы решили вбежать в сарай, где сидела Мария, которая гладила своего любимого козлёнка, она сидела и что-то шептала ему, тот тихо блеял, будто сильно боялся, но так как я была сильно глупой, то ничего не замечала. Она повернулась к нам и снова же улыбнулась мне и Марселю.

- Я и не заметила, как вы пришли, хе, - она любила улыбаться.

- Как ты? – Марсель как и всегда беспокоился о своей сестре, он часто у неё это спрашивал.

- Всё прекрасно, - она продолжала гладить козлика.

- Дай помогу! – я подошла к козлику и начала заплетать его волосы, которые торчали большим чубом на его голове, а Мария отказывалась их отрезать.

Мария смотрела на меня злобно, устрашающе, я была глупой и не обращала внимания, но всё видела, всё. Даже, если и так, я считала её своей лучше подругой: она была тем самым человеком, что делала мою жизнь ярче и лучше своим присутствием. Мы вместе выполняли все слишком нудные домашние дела, которыми мы были подвергнуты вдвоём, так как Анита была всё-таки больше консерваторской женщиной, считающей, что девочки должны выполнять домашние дела, а парни – сильные, да и мы не были против такого распределения дел – нас ведь было больше, чем один Марсель. Она была со мной в самый мой трудный период жизни: помогла пережить факт того, что родители разводятся, просто поддержала, никак не давая мне расстраиваться из-за этого – мне это было ценно. А я её давала доверие, честность, помощь и дружескую любовь; хотя порой она ставала слишком... странной.

Жизнь без Марии и Марселя казалось мне серой и скучной, ведь я социальный человек, и мне нужно было общение, а эти ребята попались очень вовремя - они были моими ангелами-хранителями, спасающими бедные и жалкие души. Я их любила.

Наступала ночь. На улице кричали сверчки, пыхтели животные. Мария и Марсель ушли спать в сарай, где и жили, потому что не могли жить в основном здании – как объясняла Анита, они прятались там от «плохих» людей, которые могли прийти ночью, но почему тогда она не хотела спрятать меня? Почему она не предупредила меня, чтобы я могла защитить себя, возможно, защитить и их? Не знаю – скорее всего, потому что была огромного о себе мнения. Мне не спалось ночью. Было слишком громко, болела голова и мне захотелось попросить у Аниты снова какао, которое она делала для меня с любовью. Но она с кем-то шёпотом говорила, что меня очень испугало, так как она любила говорить громко и чётко – любитель командовать.

- Ты приготовила новую партию к отправке? – говорил грубый мужской голос, будто бы изменённый фильтрами для голоса.

- Да. Она готова отвозить достаточно большую дозу «Блаши».

- Прекрасно! Прекрасно, - мужчина будто бы сильно радовался.

- Сколько я получу на этот раз? Надеюсь: как договаривались?

- Нет, милая, меньше.

- Мы ведь договаривались! Ты же знаешь, что я по уши в долгах! Тем более чем я буду кормить Марселя и Марию? Почему я должна всё скрывать перед Дарией?

- Заткнись, сука. Радуйся тому, что я не сдал тебя боссу за твои проделки с детишками! - он чем-то зашуршал. – Или мне всё же привести к нему мальчика, а? – мужик начал ехидничать и хитрить, чтобы задеть чувства Аниты.

- Ты их не тронешь или....

- Или что? Ты – баба, живущая за счёт поставок наркоты, решившая приютить к себе детей, родившихся от испанских рабов, которые должны были стать так же рабами! Взявшая к себе свою племянницу, – он чем-то громко щёлкнул. – А ради чего, «спасти»?! Ради того, чтобы снова отправить их Сэнт-Луис через Видягино (заброшенный посёлок Архангельской области)? – он сказал это более громко.

Я заподозрила что-то страшное, моё сердце начало сильно биться, выпрыгивая из груди, не выдержав я тихо приоткрыла дверь и ужаснула: Анита сидела совершенно неподвижно, но при этом грозно смотря на своего потенциального сообщника, хотя на неё было направлено дуло пистолета, что означало, что больше он не хочет с ней сотрудничать.

- Девочка, выходи, если не хочешь, чтобы твоя тётя не пострадала, - мужчина посмотрел одним глазом на меня, а другой его, видимо, вставным жутко глядел в душу своей «жертве».

- Отпусти тётю! – я не стала рыпаться, чтобы не разозлить бандита.

- Уж, извини! Тётка слишком охеревшая сука, требует слишком много, - он больнее подставил ей в темя дуло, что пошла небольшая струйка крови; Анита лишь немного прикрыла глаза, но свой грозный вид не утратила.

- Дария, отправляйся к Марселю. Мы сами разберёмся с дядей.

- Нет, Анита! Я тебя не оставлю, - я начала пищать настолько громко, что бандит явно разозлился.

Мимо меня пролетела пуля, глаза выпучились; сердце хотело проскочить через рот вместе с моим содержимым желудка – я прикрыла рот, чтобы меня не вырвало. Единственное, что успела услышать до – это приказ Аниты: «Беги!». Мои маленькие ножки помчались прочь к сараю; райская идиллия начала превращаться в жуткую реальность. Прибежав к своему «спасению» - я начала его грубо трясти, думая, что я наконец смогу его поднять, но он не просыпался - я испугалась, начала звать его по имени, но ничего не получалось. Слёзы такие же солёные, как и море, сами полились вниз; начала трясти слабее от бессилия, но оно пришло не просто так. Запах акации – Мария, стоявшая надо мной, держала в руке шприц, воткнутый в мою плотную, но лёгкую на действия шею. Разум начало мутить; упав на пол, хотелось закрыть глаза, но не получалось, видимо, введённое вещество не позволяло уснуть, меня мутило, будто крутило из стороны в сторону; конечности не двигались, было небольшое тошнотворное чувство эйфории, но боли я не чувствовала.

Моя милая подруга подтащила меня к стене и села на ноги, ко мне лицом. Начав поправлять волосы, она тихо подобралась к уху и начала в него ласково шептать: «Прости, дорогая Рия, каждый раз ты у нас оказываешься самой лучшей и любимой у Аниты, каждый раз всё лучшее и вкусное достаётся тебе. Ибо ты у нас пай девочка!». Она закручивала мои волосы и продолжала: «Почему она нам уделяет так мало времени, сил, заботы? Всё твердила и говорила, что сможет стать для нас новой мамой, а теперь что? Заперла в сарае и стала жить припеваючи со своей племянницей в доме, который между про чем МЫ ей помогли построить, а конкретно я. Но ничего – теперь я тут босс, а ты, моя, дорогая, поможешь мне в этом».

Мария долго не мешкая поцеловала меня в губы, страстно, дико, пьяняще, а может на меня так действовал наркотик, который она вколола мне, но я не могла чувствовать чего-то другого. В то время, как она меня сводила с ума, что-то ещё и вкладывала в руку: что-то не очень твёрдое, шершавое, достаточно маленькое. Но я не успела понять, так как моё сознание сильно помутнело. Начали истошно вопить звери, громче всех кричал козлёнок, я чувствовала запах палённого мяса. Передо мной скакали черти, исполняя свой дьявольский танец смерти. А глаза и нос заполняла алая тьма.

Я открыла глаза, голова гудела, и меня потряхивало; глаза больно приподнялись наверх, и увидела: меня нёс Гавриил. Было видно, что его лицо выражает чёрную тревогу, руки, как бы не были сильны, тряслись – я это чувствовала. Он куда-то бежал, возможно, в сторону особняка – мне не хотелось возвращаться в это место, и сразу же попыталась его остановить, как могла. Схватив его настолько крепко, как дали на то мои силы, он сразу же наклонил в мою сторону свою голову, остановился и аккуратно посадил меня на поваленное дерево.

- Кто это сделал? – дворецкий тяжело дышал, понимаю, что ему было тяжело; его немного потряхивало, но для успокоения, он решил взять свой монокль и протереть его своей рубахой, в которой находился на данный момент.

- Вы и сами понимаете, кто мог такое сделать, но сейчас меня совершенно это не волнует, - я подставила между нами руку, чтобы он не пытался помочь мне встать, что сейчас и хотела сделать. – Сейчас меня волнует факт того, что я хочу проверить одну свою теорию.

- Сейчас меня совершенно пугает твоё поведение и твой взгляд.

- Ты так же вёл себя, когда хотел показать мне: тёмную сторону Аниты.

- Кукловод хотел лишь показать то, что человека нужно спасти и поторопиться. Он лишь побоялся того, что ваши отношения помешают расследованию

- Он успел рассказать, или вы следили? – я злилась, ибо Кукловод сам даже не хотел, чтобы я лезла в тонкости его жизни, а тут...

- Я был с ним с тех времён, когда мальчик чуть ли не пострадал в пожаре, - мужчина явно выделил эту фразу, которая его сильно задевала.

Я молча его ненавидела. Этот человек сейчас ещё пытается издеваться надо мной? Моё сердце медленно начинало болеть – лучше бы не спасали, а моё жалкое тело осталось там.

- Не торопись меня ненавидеть. Я чувствую себя его отцом, чувствую себя отцом многих детей, которые сейчас находятся под моим крылом. Мои «дети» - это лишь люди, которые искали помощи, и моя душа чувствует то, что и тебе сейчас нужна моя помощь. И я именно тот человек, что хочет тебе бескорыстно помочь – тебе стоит лишь дать мне эту возможность. Так сказать, подать руку, чтобы я притянул тебя к светлому пути, - он поддал мне руку, явно, чтобы я могла встать.

Недолго думая, мне пришлось довериться человеку, которого раньше, я считала страшным и коварным. Возможно, это ощущение до сих пор и не прошло, так как его личность, так и останется для меня странным и удивительным, непонятым. Мне нужна была сейчас любая поддержка, кроме помощи Кукловода – мне не хотелось сейчас смотреть в его глаза, сердце сможет не выдержать личностный позор. Я поддала ему руку, и человек, выглядящий настолько взрослым и ответственным, как никто либо на данный момент. Мы шли очень долго, так как мне делать это было очень трудно – ноги были почти ватными, потому что мне очень сильно ударили по голове. Хотя сейчас мне плевать на боль.

Мы наконец-то дошли до моей «лаборатории». Я включила горелку, поставила колбы и реагенты, но пришлось попросить сделать то, что могло дворецкому не понравиться; хотя как-то тянуть с просьбой мне нельзя было.

- Ты должен взять образец моей крови, чтобы потом я сделала эксперимент по сравнению крови с жидкостями в опухолях.

- То есть вставить в твою вену иглу и взять кровь? – мужчину немного тряхнуло.

- Понимаю, что ты можешь меня «потыкать», но сейчас нельзя задумываться над тем: насколько больно мне будет, - я решительно смотрю на него, чтобы хоть как-то мои манипуляции помогли.

- Чтоб его!

Гавриил взял на моей полке упаковку с шприцом, ватным диском, спиртом. Не долго проводя свои манипуляции по подготовке, он наконец приготовился к тому, чтобы втыкать огромную иглу в мою плоть. Наконец подготовив кожу и острый конец иглы, он воткнул в тонкую ткань и очень долго, но как ювелир, возился под кожей, чтобы попасть в вену и спустя 6 минут, наконец-таки получилось. Мне пришлось потерпеть, но это того стоило. Поставив кровь в центрифугу, принялась за обследование жидкости из опухолей и кровь рыб. Я принялась разрезать одну из рыб, чтобы вытащить сильно приросшую к телу, Гавриил немного скривил лицо, видимо, из-за резких движений по разделыванию туши. Принеся на стол все реагенты, я приступила к долгому сравниванию элементов, находящихся в человеческой жидкости и в жидкости рыб. Я провела за анализами около пяти часов; всё это время дворецкий был рядом со мной, возможно, из-за того, что хотел помочь или защитить от новых нападений Марии и её раба – Ибрагима. Хотя то, что он меня предупредил, но я не предала тому значение – является очень странной и совершенно сомнительной.

Здесь я совершенно путалась, и пока работала, сидела и рассуждала на тему того: что хочет от меня эта парочка, если с Марией всё более или менее понятно, но хочется лишь услышать цель из её же уст, но больше всего мне не понятны мотивы именно садовника, который по всем жанрам и стереотипам, должен быть спокойным и милым, но мне это ещё предстояло узнать. Возможно, я просто была совсем глупа, и не понимала всех человеческих тонкостей и натур; всё-таки я не была психологом.

Спустя недолгие манипуляции и помощь Гавриила мои усилия наконец-таки дали плоды. Наверное, стоило бы усомниться в моих действиях, так как не имело смысла, но моё больное сознание попыталось выстроить логическую цепочку: если наркотик, который разрабатывали в годы моей молодости, являлся одним из самых сильных, и, как выяснилось позже, его остатки остаются в крови на долгие годы – остатки откладываются на стенках органов и в крови на долгие годы, но спустя 10 лет оно практически выводиться из организма – это стало понятным в небольших экспериментах надо мной. Те вещи очень сильно на меня повлияли в выборе дальнейшей жизненной деятельности – работы. И так, я посчитала, что вещество, находящееся в рыбах, и наркотик, бывший когда-то во мне – взаимосвязаны. Они были сделаны из одного вещества под названием «Блаши», от которого и был назван первый прототип наркотика. Если бы, эта вещь совершенно быстро распространилась, то очень многие пострадали, и я делаю выводы, что пока это не так, или создатели до сих пор пытаются.

- Гавриил, я всё поняла! – я начала указывать пальцем в потолок, будто меня резко озарило.

- И так. Я хочу послушать твои взбалмошные выводы; такие же неординарные, как и твои поступки, - он улыбался мне в ответ максимально понимающей улыбкой, видимо, я совершенно не умела понимать таких, как он.

- И так... В тот момент, когда несколько лет назад, меня укололи шприцом с Блаши, я вместе с врачами провела огромное количество времени, исследовав вещь, попавшую в мой организм. В итоге мы поняли, что Блаши – вещество, которое вызывало в организм распухание органов или внешних тканей, так как слишком много появляется телесных жидкостей, которые не могут выделиться из оррганизма и, накапливаясь в нём, раздувает отдельные области или весь организм. Раньше я сравнивала это с раком у человека или чумой у речных щук: почему? Потому что одинаково действует вещество, как и раковые клетки в человеческом организме.

- Ты хочешь сказать: что каким-то образом новый наркотик, скорее всего производное из старого наркотика, под именем «Блаши», попал в морскую воду или намного меньший резервуар и заразил рыб, верно?

- Да. Нам срочно нужно отправляться на завод к Щербаковым!

Не теряя времени, мы отправились нашей небольшой делегацией на завод, который, не смотря на санэпедемические ограничения, которые могли вызвать вопросы у той же самой СанЭпидемСтанции, работал не покладая рук. Мы прибыли на проходную, в которой очень долго и нудно пытались объяснить охраннику: зачем нам нужно пройти к директору, но этот тупоголовый кретин даже не хотел с ним связаться. Спустя мои истерики и злобу, я наконец вспомнила, что у меня есть в звонках номер Лидии Щербаковой. Недолго думая, я начала звонить ей, очень долго она не брала трубку, от чего я снова начинала беситься, но спустя время она взяла; моё сердце затрепетало. Она говорила тихо, но обещала помочь с тем, чтобы я могла пройти к её мужу.

Мы шли не спеша по коридору, так как в нём была напряжённая ситуация, гулкая тишина, что в голове был слышен писк. Гавриил, возможно, чтобы меня успокоить, поправил под своим уже надетым пиджаком кобуру с пистолетом. Мне стало чуть легче, но документы с отчётом, которые я быстро успела напечатать, к себе прижала посильнее. Подойдя к двери, Гавриил постучался; стук отразился эхом от белоснежных стен. Немного постояв в ожидании, нам спустя время ответили и разрешили войти в приёмную. Было странно, что глава рыбного завода так скоро был готов принимать неожиданных гостей. Мы вошли; за столом сидели Лидия Щербакова, напуганная чем-то, Владислав Щербаков, в глазах которого почему-то виделась ярость по отношению ко мне, и... Кукловод – тот человек, которого больше всего сейчас я не хотела видеть. Посмотрев на Гавриила, мой взгляд выражал злобу от того, что мог меня предупредить, но сейчас получается так, что его немой ответ мне выражал непричастность.

- Присаживайся! – ответила мне Лидия и неуверенно указала на стул подле неё. – И.. мы тебя слушаем, - все глаза обратили на меня внимание, а пристальные глаза Кукловода рассматривали мою голову – я вспомнила только сейчас, что она была вся в крови; дура, сделала серьёзную ошибку.

- Проведя некоторые эксперименты, я пришла к выводу, что в море попадает вещество, схожее с наркотиком, который в прошлом распространялся по Архангельской области – «Блаши». Вот все отчёты! – передав документы, я переключила свою взгляд на стол, так как мне не хотелось смотреть в глаза людям, сидевшим напротив меня, но я чувствовала, что все они определённо смотрят в мою сторону, но более меня напрягал его взгляд.

- Я внимательно изучила документы, и мне кажется, что это многое объяснило бы, - Лидия сняла очки, которые были надеты на ней для чтения.

- Лида, эта девчонка порит полную чушь. Она что, хочет сказать: будто бы у нас на заводе делают наркоту или вроде того? – Владислав явно был не в восторге.

- Влад, нам нужно поговорить, пойдём выйдем, - Лида взяла под руку своего мужа и начала выводить его из комнаты. – Можете пока попить чай, думаю, что дворецкий Кукловода поможет вам в этом, - они вышли и закрыли дверь.

- Да, мэм, - Гавриил взял всё с центра стола и приступил к работе.

Мы остались практически на едине, чёрт. Мне пришлось посмотреть в его сторону, так как напряжение было уже невозможным. Человек, сидящий почти напротив меня и придерживающий свою голову двумя руками и ими уперевшимися на стол, продолжал так же пристально на меня смотреть. Я решила разрядить эту тревожную тишину:

- Хах, привет. Как дела? – я трясущимися руками помахала ему.

- Как? Как мои дела?! Ты сейчас серьёзно? – он убрал руки от лица и скорчил гримасу небольшой злобы. – Вместо того, чтобы спокойно принять мою помощь, ты, гордая личность, решила убежать в лес. И что теперь? Счастлива?

- Не повышай на меня голос! Это был мой выбор; я совершенно не хотела впутывать снова в это дело тебя, - мои глаза снова начали намокать.

- А получилось совершенно наоборот. Ты думаешь: почему я здесь? Потому что я догадывался, что ты придёшь к выводам и придёшь сюда, - он привстал в мою сторону и чуть приблизился. – Я тебе не говорил – моё опущение, но делаю всё это не просто так. Дело в том, что я...

Он не успел договорить, но в соседней комнате начались крики: «Ради этого она умерла? Всё из-за твоих грёбанных амбиций? Ты забыл, что этот ёбанный бизнес разделён на нас двоих; да ты вышел за меня замуж только ради денег моих родителей!». Удар. Я резко вскочила из-за стола и побежала в направление комнаты, в которой сидели Лидия и Владислав, но резко остановилась, так как в мою сторону направляли дуло дробовика. Он явно не желал говорить.

- Убирайтесь от сюда! – Лида держала рукой щеку, по которой явно очень сильно ударили.

- Но! – я хотела попытаться подойти, но ко мне подошли ещё ближе.

- Дария! Я сказала, что вам нужно уходить – со мной всё будет нормально!

- Ты её слышала? – Владислав явно ухмылялся своим преимуществом.

Мы начали выходить из завода; быстро шли в направление выхода. Я быстро пыталась думать: что же сейчас делать? Я хотела им помочь, но Влад явно в этом замешан.

- И что теперь? – Гавриил спрашивал это, доставая из пиджака рацию, чтобы, видимо, кого-то вызвать.

- Сейчас есть опасность, что нас возьмут в кольцо, поэтому ты знаешь: что делать, - Кукловод что-то быстро пытался набрать в телефоне. – А ты! – он посмотрел в мою сторону будешь прятаться где-то среди складов.

- Нет! Я буду помогать! – я остановилась.

- Чему? Ты уже «напомогалась»! – он посмотрел в сторону моей головной травмы; я начинала злиться.

- Кукловод! Бригада на месте; ты был совершенно прав – на улице уже засада! – Гавриил перезаряжал оружие; Кукловод немного замешкался, потёр подбородок и посмотрел проницательно на меня.

- Пойми меня, пожалуйста. Ты уже и так многое пережил; не ты виновата в том поджоге, и я в это верил с того момента, как чуть не сгорел, но лучше бы остался тогда вместе с тобой, но сейчас хочу, чтобы ты была хотя в относительной безопасности. Я прошу тебя: Найди Марию - спаси от её безумия.

Я, недолго рассуждая, решила сделать то, что меня попросили. Мы должны были поставить точку в нашем разногласии. Сердце затрепетало, и перед тем, как Кукловод ушёл, решила сделать приятное напоследок. Прикоснувшись губами к его губам, я крепко его обняла, возможно, решила так извиниться, но меня удивил тот факт, что они были солёные. На вкус, как рыба.

Я убегала подальше от выстрелов, оказалось, то Гавриил был важной шишкой среди бандитской группировки. Очень надеюсь, что эти двое выживут... Я не особо долго думала: где же может быть Мария. Эта дама была слишком предсказуема в некоторых своих решения, но чем я ей насолила – было мало понятно. Если можно было подумать, но я не хотела ей мстить – лишь хотела доказать то, чтобы она не делала, останется моим дорогим другом, которая поддержала именно в тот момент, когда мне было больнее всего. Да скорее всего именно из-за неё я являюсь полу сожжённым «трупом», но от неё отвергаться даже так я не собираюсь, лишь преподать ей незабываемый урок.

Спустя 3 часа, походы через леса, мои ободранные вещь, поцарапанные руки и ноги, хотя во втором случае я ничего не чувствовала. Мотивы были подтверждены целями, поэтому на боль и усталость мне было плевать. В конце концов я прибыла в «Каменный рай» - каменный дом с полусгнившими ставнями и провалившимся потолком, и крышей, достав свой телефон, я решила открыть дверь, которая сейчас слишком сильно скрипнула, что эхо с грохотом пронеслось по всему дому, в котором я когда-то в детстве жила летом – это было лучшее, что я тогда ощущала. Я шла по обгоревшему дому, под ногами скрипели доски, разбитые стёкла – мне было больно, в ушах звучал мой крик, а в ногах чувствовалась та боль, которую чувствовала тогда, но, сжав кулаки и зубы, проходила дальше. «Маша!» - мой голос отражался здания, кричала ещё сильнее, но пришлось заткнуться, так как от громкого крика упала люстра, которая спустя года и пожары держалась, но сейчас не выдержала – я испугалась, и побежала, как и в детстве наверх, в мою бывшую спальню.

Забежала, захлопнув дверь, резко села вниз возле неё, а уши закрыла, чтобы мне стало спокойнее – в ушах звенели крики людей, которые чуть тут не сгорели. На глазах начали проступать слёзы, а сердце бить более гулко; дыхание участилось, и я чуть ли не задыхалась, но мутное зрение уцепилось за что-то движущееся передо мной; я сосредоточилась на том, что сфокусировать своё зрение на этом движущемся объекте, чтобы понять: что это такое. Пару секунд и это получилось: мой взгляд зацепил чужой лисий взгляд, который всё это время следил за мной, за моими действиями, за моими поступками в детстве, за мной, не давая мне «упасть». Я попыталась подняться, но ноги косило, из-за чего мне потребовалось на то пару минут. Предо мной предстала ужасающая картина: на подожжённых остатках кровати лежала Мария и чей-то знакомый хладный труп; к горлу начала подступать позавчерашняя пища.

- Ты же знаешь, что мне не нравиться, когда меня называют Машей, - она ещё больше обняла труп, который удерживала у себя в руках.

- А.... Анита?.. – зрачки мои были сужены максимально сильно, как никогда.

- Да. Всё. Верно! Я же говорила, что виновата ты, - она подняла в руке какую-то бумажку. – Держи и читай!

«Мои дорогие малыши, Дария, Марсель, Мария.. Все вы – никогда не перестанете быть для меня чем-то неважным, все вы – для меня моё сердце. Что я хочу вам сказать? Оставайтесь людьми в любых ситуациях. Помните, что Вселенная всегда удваивает добро и вернет вам его сполна. Слушайте свои сердечки, они подскажут вам правильные решения. Найдите себе тех людей, которые были бы вам больше, чем весь мир. Берегите свое здоровье и старайтесь испытывать себя. А если встретите свою половинку – влюбляйтесь без памяти.
Моя мечта, чтобы вы никогда не теряли друг друга. И пожалуйста, не обижайтесь на меня, когда ругаюсь и злюсь, ведь я очень переживаю за вас....»

Письмо оборвалось, но мне велели его перевернуть. В продолжении письма цвет ручки был уже другой, почерк был немного другим, изменившемся.

«Дария, запомни! Запомни раз и навсегда! Если у Машеньки случайно получилось тебя обидеть, ни в коем случае не мсти. Мария – малое дитя, что потеряло своих родителей. Я – дура, не могла заводить своих детей, и очень многих пыталась взять из приюта, а эти двое – дети рабов, которые из чистой случайности оказались тут. Идиотка! Я не смогла заменить им мать, и от того девочка взбесилась, попытавшись помочь моему бывшему союзнику по.. общему делу – в общем и целом, это то, чем я зарабатывала. Успокой её и отдай то самое.

Дария, успокойся. Я знаю, что Марсик любит тебя, поэтому ты можешь на него положиться. Вдохни. Выдохни. И не повторяй моей судьбы, ведь именно ради тебя я умерла – забрала тебя из той ужасающей больницы, в которой ты была, ей заведовали те люди, что содержали наркопритон. Просто.. прости».

На удивление, не смотря на этот ужасающий факт, я была спокойна: она сама выбрала этот путь, и я была ей благодарна за это. Она помогла мне и детям, которых приютила, больше, чем наши родители. Я прижала письмо к груди и начала улыбаться. Вдох. Выдох, и от части моя душа обрела покой, но не успела я открыть глаза, как на меня накинулась бешенная девушка с ножом.

- Чтоб тебя, сука! Дария. Дария! ДАРИЯ! ВЕЧНО ОДНА ЛИШЬ ДАРИЯ! Что тебе так неймётся, и не сдохла ещё пару лет назад, а? Тварь! – она пыталась проткнуть мою грудь, добравшись до сердца; мои руки еле сдерживали её напор, но кое-как скинула её с себя.

- Мария, сейчас ты должна задуматься о том: что и кто сейчас виноват! – я достала из штанов скальпель, видимо, который по случайности я забыла после разделывания рыб.

- Я? Я совершенно сейчас права. ХАХА! Вечно все заботятся о Дарие, вечно любят её, а Мария что? Мария – ничего! Ибрагим, помоги мне!

Я развернулась сзади стояла марионетка Марии, её парень, находящийся под влиянием. Парень встал на выходе с лопатой, с остатками крови – моей скорее всего.

- Не буду этого делать! Уже напомогался тебе и сделал кучу бед. Мария, давай просто уйдём! Я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты совсем пала в пропасть! – он начал тянуть к ней руки, но она в порыве гнева резко убрала их от него ножом, что порезал ему вены.

Я накинулась на неё – достаточно мрака она натворила. Мы начали битву, как раньше бились мушкетёры с кардиналом Ришелье в рассказе Дюма, так и мы сейчас с ней были идеологическими противниками. Нас связывало общее прошлое, которое не давало мне убить её, а ей? Не знаю.. Продолжительное размахивание ножами, нас мало к чему приводило, но я решилась и задела её щеку.

Она зарычала, но попыталась прекратить потоки крови, выходившие из раны; возле неё начали появляться опухающие следы, которые видимо, появились из остатков крови рыбы.

Мария в бешенстве оторвала ножку от дивана, и громко крича решила меня прибить на совсем, но её остановили – руку грубо схватил Ибрагим.

- Прекрати уже! Прекрати! В чём она виновата? В чём? В том, что ты подожгла этот дом, и не предусмотрительно оставила её, в том, что Анита убила сама себя, в том, что её труп лежит теперь тут, а ты не можешь её оставить. В том, что твоя мать тебя оставила? Мы и так натворили с тобой очень много дел, достаточно! – он глубоко пытался заглянуть в её душу через глаза, чтобы её затронуть.

- Я. Я..... Я, - она не могла дальше проговорить и слова.

- Прости нас... Мы уйдём, и больше вас не тронем, - он развёл руками предо мной и молча забрал уже зарёванную девушку и медленно увёл из дома.

Поезд медленно шёл в даль, исчезая из моего вида. Меня держали за руку, поддерживая в моём выборе.

- Мы ведь увидимся с тобой ещё раз? – Кукловод смотрел на меня, возможно, с надеждой того, что я решу остаться насовсем.

- Марс, мы с тобой это уже обсуждали. Ты, дорогой мой, не так долго, но подождёшь меня, - мы поцеловались, на этот раз губы были его слаще.

- Да, я понимаю: Рия тебе нужно время, чтобы всё переварить, но я очень прошу тебя: возвращайся поскорее! Ведь я люблю тебя...

- А я тебя люблю, и поэтому даю тебе время, чтобы выяснить: где ваши родители, которые живы, как оказалось.

Мы обнялись, очень крепко, не хотя друг друга отпускать, но это нужно было. Поезд стоял около 5 минут, и осведомители объявили, что осталось 2 минуты до конца посадки. Марсель отпустил меня, помог донести слишком тяжёлый чемодан, когда я несла такую же тяжёлую сумку.

Под конец посадки села на своё место, сев поудобнее, смотрела на уходящего в даль Марса, который шёл за поездом. Слеза скатилась с глаз, но это нужно.