8. Отрицание
Для Габриэль год без сестры был подобен всем трём. Она жадно перечитывала письма, которые отправляла ей Флёр.
Спустя семь месяцев их головокружительных отношений с Биллом Габриэль поняла, что дело идёт к свадьбе. На Пасху Флёр решила познакомить Билла со своей семьёй. Родители и Габриэль с интересом изучали молодого человека, и он им пришёлся по душе. Габриэль тоскливо смотрела на его рыжие волосы и светло-голубые глаза, которые так напоминали ей Рона. Но Билл был худее, губы у него были тоньше и взгляд намного уверенней, чем у его младшего брата. Он довольно интересный, начитанный, обходительный и харизматичный — всё точно так, как и описывала его Флёр.
Сама же Флёр буквально смотрела ему в рот, ловила каждое слово. Билл, в свою очередь, отвечал ей не менее чувственным и любящим взглядом. Они были, несомненно, созданы друг для друга.
Габриэль улучила минуту, когда Билл сидел в гостиной совсем один, и, с трудом переборов смущение, подошла к нему и спросила на ломаном английском:
— А... как Рон?
— Рон? — Билл удивился, но всё же ответил. — Рон учится. Мы с ним виделись на Рождество. Он стал старостой своего факультета... А... ты знаешь его?
— Да... Он... спас меня... — Габриэль могла говорить на английском более складно, но от волнения еле могла выдавить из себя хотя бы это.
— Спас? Рон? А может, Гарри?
— Да, Гарри тоже... Но... Рон...
— Рон помог ей выйти из воды, когда они уже подплыли к берегу, — вдруг возле дверей раздался голос Флёр.
— А-а, ну это вполне реально! — рассмеялся Билл.
Однако Габриэль строго посмотрела на них и возразила:
— Нет! Рон помогал плыть мне! У Гарри не было сил!
— Она хочет сказать, что Рон... — начала было Флёр, но Билл, вытянув руку, остановил её.
— Да, я понял! — и, внимательно посмотрев в глаза Габриэль, произнёс: — Я обязательно передам ему привет от тебя, когда увижу... И благодарность. Ты ведь это хотела сказать, верно?
Под его проницательным взглядом Габриэль покраснела и молча кивнула. Флёр погладила сестрёнку по спине и, положив руки ей на плечи, сказала Биллу:
— Габриэль в этом году идёт в Шармбаттон! Я уверена, что буду ею гордиться! Ведь она намного умнее, чем я, когда была в её возрасте!
Габриэль поняла всё, что сказала Флёр, и поникла. Билл заметил это и спросил:
— Что с тобой? Разве ты с этим не согласна?
Габриэль отрицательно покачала головой:
— Они... нас с Флёр... смотрят... мы — одинаковые...
— Вот уж ничего подобного! — убеждённо фыркнул Билл. — Внешне вы, может, и похожи. Но характеры у вас совершенно разные! И, если приглядеться, то и внешне вы сильно отличаетесь друг от друга!
Габриэль шокированно подняла глаза на своего будущего зятя. Он был, наверное, единственным, кто сказал, что они с Флёр отличаются! Она мечтала услышать эти слова всё своё детство. Конечно, быть похожей на Флёр мечтали почти все девочки. Ведь её красота, обаяние, грация и невероятный ум просто поражали и сводили всех мужчин с ума. Но ей, Габриэль, претила радость от подобного сравнения. Она любила сестру, но оставалась её тенью. И поэтому она хотела стать лучше. Проявить силу, характер, индивидуальность... Билл тем временем продолжал:
— Да и вообще... Мы с моими пятерыми братьями — ничуть не похожи... Ну, может, за исключением Фреда и Джорджа — они близнецы... В общем, что я хочу сказать... Несмотря на то, что все мы разные — во внешности, характерами и во вкусах, — нас всё равно всегда сравнивали! Мне повезло: я — самый старший. Но вот Чарли, Перси, Фреду, Джорджу и Рону — пришлось несладко. Всех их сравнивали со мной и с остальными Уизли, которые шли до них. Хуже всего сейчас Рону. — Билл сочувственно усмехнулся. Затем посмотрел на Габриэль и промолвил: — И тебе придётся это пережить, но, я уверен, ты сможешь подчеркнуть свою индивидуальность. Некоторое время придётся потерпеть, но если ты и вправду так поразительно умна, как говорит Флёр, то в Шармбаттоне будут сравнивать не тебя с Флёр, а её с тобой! Ты понимаешь?
— Да! — просияла Габриэль.
Билл — это единственный взрослый человек, который говорит с ней на равных, словно с ровесницей. Габриэль почувствовала себя намного лучше и уверенней... Впервые за весь год! И она поняла каждое его слово — настолько понятно он изъяснялся. Он нравился Габриэль всё больше, и она без всякого сомнения поняла: Билл — это лучшее, что могло произойти с её сестрой.
Ночью, когда Габриэль уснула, Билл мягко упрекнул свою девушку:
— Почему ты мне не сказала, что Габриэль влюблена в моего братишку?
— Я подумала... Я была уверена, что это не так важно... Это детская влюблённость, и она пройдёт! — Флёр неуверенно махнула рукой.
— Возможно, и пройдёт... Но в данный момент ей это важно!
— О, да... — озабоченно проговорила Флёр, чем заставила Билла внимательно посмотреть на неё.
— Что, даже сильнее, чем я предполагал?
— Намного... Я надеюсь, как только она пойдёт в школу и заведёт себе новых друзей, это увлечение пройдёт... Но в данный момент... Она постоянно думает о нём. Не говорит... Но думает...
— Это всем предстоит испытать, — улыбнулся Билл, привлекая к себе Флёр. — Уверен, ты и сама это знаешь!
— А когда у тебя была первая любовь? — с любопытством воззрилась на него Флёр.
— М-м-м... — Билл задумался. — Честно говоря, я уже не помню. Помню, что первую девушку звали Дороти Улсен... А чтобы любовь... Со мной, наверное, такого и не случалось... До тебя, — не забыл добавить Билл в конце.
Флёр ехидно улыбнулась:
— Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты подлизываешься!
— Но ты меня знаешь! — ласково парировал Билл. — Ну... А что насчёт тебя? Во сколько лет у тебя случилась первая любовь?
— В восемнадцать... — Флёр посмотрела в глаза любимому мужчине.
Тот сначала рассмеялся:
— Любовь моя, если я сказал, что до тебя не любил никого — вовсе не обязательно отвечать так же!
Но затем, посмотрев на серьёзное лицо Флёр, осекся.
— Это... что, действительно я?
— Да, это ты! Понимаешь, в нас течёт кровь вейл. А вейлы вообще... редко любят кого-то кроме себя... Если я раньше и встречалась с кем-то, то лишь потому, что считала, что он мне подходит: по росту, по внешности и так далее... Но, встретив тебя, я поняла, что ты мне не просто подходишь... Я влюбилась! Втрескалась по уши, как вы говорите... И как бы я ни старалась выбросить тебя из головы — не получалось! Я задалась целью отыскать тебя и добиться... Чего бы мне это ни стоило! И, как видишь, у меня получилось! Но, глядя на мою Габриэль, я вижу, что с ней творится почти то же самое... Но я всё же надеюсь, что в силу своего возраста она дала волю эмоциям и не думает головой...
— Честно говоря, Габриэль не производит впечатление ребёнка, который не думает головой и поддаётся эмоциям... В некоторых случаях она посдержаннее тебя!
— Я знаю... Полюбив тебя, Билл, я сделала такой вывод: если вейла влюбляется — то это либо надолго, либо навсегда!
Билл притянул её к себе. Она уже говорила, что влюбилась в него ещё во время Турнира в Хогвартсе... Но он и представить себе не мог, что её чувства настолько сильны. И это ничуть не испугало его. В него раньше тоже влюблялись девушки, готовые пойти за ним хоть на край света... Но ему не нужна была их любовь. Такие сильные чувства его немного пугали, и он спешил завершить отношения. Но с Флёр всё было по-другому! В ней были все те качества, которые, по его мнению, должны присутствовать в идеальной жене и матери его детей... Он не хотел расставаться с ней никогда. И он понимал, что это не одержимость, а настоящие глубокие чувства, которые присущи не каждому смертному...
— Не переживай по поводу чувств Габриэль. Может, всё утрясется. Мы же не знаем наверняка, вдруг на самом деле она и не любит вовсе, — прошептал Билл, целуя волосы своей возлюбленной.
— Я тоже на это надеюсь... — доверчиво положив голову ему на грудь, ответила Флёр.
---
В течение пятого курса Рон старался быть полезным Гарри или Гермионе, но ничего, кроме моральной поддержки, он дать им не мог. А с Гермионой так они вечно ссорились по пустякам. В начале года она заявила, что Крам бросил её. Рон не скрывал своего триумфа и с видом знатока промолвил:
— Не прошло и полугода! Я знал, что так и будет!
— Конечно, ты был, как всегда, прав, Рональд! — Гермиона схватила его за голову и расцеловала в обе щеки.
От её прикосновений Рон вспыхнул. Гермиона целовала его впервые в жизни, и, чувствуя её губы на своих щеках, он ощутил невероятное смущение.
«Совсем спятила!» — решил он.
— Ну, ты как, в порядке? — осторожно поинтересовался Гарри.
— В полном!
— А из-за чего расстались-то? — бестактно поинтересовался Рон.
Джинни тут же пнула его по ноге.
— Не волнуйся, Джинни! Всё просто: я не понравилась его родителям. Вот и всё!
— Как ты кому-то могла не понравиться! — искренне изумились друзья.
— Оказывается, могу! — пожала плечами Грейнджер. — Ну, ладно, закрыли тему! Начинаю новую жизнь! И, кстати... — Гермиона угрожающе посмотрела на ребят. — Если вдруг когда-нибудь вам придёт от него письмо — сразу сожгите его! Даже не думайте передавать мне от него какие-либо просьбы, послания или угрозы... Что бы он ни писал: скучает, любит или умирает — неважно! Вам ясно?! Я вообще не хочу ничего слышать об этом человеке! Никогда!
Поттер и оба члена семейства Уизли согласно закивали головами. Рону её настрой очень импонировал. Однако в конце года, когда их обманом заманили в Отдел тайн и едва не убили, этот «болгарский Ромео» вновь объявился в Хогвартсе и встал перед ней на колени на глазах у всей школы, моля Гермиону о прощении. Та при всех ответила, что они, якобы, могут быть только друзьями, а на деле — она простила его, и их отношения возобновились.
— Зачем ты простила его?! — брызгая слюной, вопил на всю гостиную Рон. — Он же предал тебя! Он же... — Рон не мог подобрать нужных слов.
Гермиона вздохнула:
— Рон, он признал свою ошибку. Он попросил прощения... И, к тому же, никто не знает о том, что мы с ним снова вместе... Для других мы остались друзьями.
— Но как же гордость?! Гарри, хоть ты скажи ей!
Гарри равнодушно пожал плечами:
— Это её личная жизнь, Рон. Она вправе поступать как ей захочется.
— Да вы что?! — взорвался Рон.
Он решительно не хотел признавать тот факт, что их подруга снова будет встречаться с этим болгарином. Затем, немного успокоившись, тихо спросил:
— Ты что, так сильно любишь его?
Гермиона нетерпеливо отложила книгу:
— А что такое любовь, Рон?
Рон растерялся:
— Э-э, я не знаю...
— Вот и я не знаю! — жёстко ответила Гермиона. Затем, вздохнув, добавила: — Могу лишь сказать, что всё сложно.
Рон переключился на Гарри:
— Ну, хорошо, а как там у тебя с Чжоу?
— Никак, — просто ответил Гарри.
Внезапно к ним подсела Джинни.
— Она теперь встречается с Майклом Корнером!
Рон вытаращил глаза:
— Как?! Это же твой кадр!
— Был! — решительно ответила Джинни. — Но после нашей победы в квиддич над Когтевраном он ходил надутый... Я дала ему отставку. Вот он и побежал утешать Чжоу.
— О, Боже! — воскликнул Рон. — В очередной раз вы мне доказываете, что отношения — это лишняя головная боль! ... Нет, сэр! Как-нибудь обойдусь без них! А ты, сестрёнка, — он обратился к Джинни, — в следующий раз выбери кого-то более подходящего.
— Я уже выбрала Дина Томаса, — уходя, бросила через плечо младшая Уизли. — Одобряешь?
Рон ошарашенно уставился ей вслед. Да уж, сестрёнка времени зря не теряет... Он был безмерно счастлив, что их отношения с Полумной были тайными и длились недолго. Иначе, кто знает, какие ещё тараканы были в голове у этой странной, но весьма сексуальной девчонки?
Однако мысль о том, что Гермиона вновь встречается с Крамом, не давала покоя. Что такого она нашла в нём?! Может, она просто боится остаться одна? Бред какой-то! Гермиона никогда не боялась одиночества. И никогда не пыталась завоевать внимания парней. Она не была падкой на знаменитостей. Не пыталась доказать своим однокурсницам, что чем-то лучше них — она это и сама прекрасно знала. Неужели между Гермионой и Крамом действительно такие глубокие чувства, что она не в силах его отвергнуть?... Насчёт самого Крама Рон вообще не сомневался, потому что чувств болгарина мог не заметить лишь слепой. А вот она... Рон до последнего отказывался верить, что Гермиону мог привлечь этот субъект. И ведь он отсутствовал в её жизни почти год, а она ни разу не упомянула о нём. Не было в её глазах даже намёка на тоску о Краме...
Рон вспомнил тот весенний день, когда Гарри показал ему письмо от Крама. Он хотел вскрыть его из любопытства, но Рон, выхватив письмо из его рук, швырнул его прямиком в горящий камин. Гарри долго сердился на друга за тот поступок.
— Письмо было адресовано на моё имя, Рон! — негодовал он. — Зачем нужно было так делать?!
— И часто тебе пишет наш Вики? — недовольно спросил Рон. — Слушай, Поттер, мы обещали Гермионе, что не будем читать ничего, что связано с ним... Так что будь добр!
— Рон, я бы просто прочёл и не показывал его Гермионе! Мы обещали ей, что просто не будем напоминать о нём!
— В таком случае, попроси его прислать тебе письмо ещё раз! — возмущённо пробормотал Рон.
— Ага! И что я ему напишу? «Извини, Виктор, не мог бы ты переотправить мне своё письмо ещё раз? Потому что наш рыжеволосый пень выкинул первое в камин!» Так ты себе это представляешь?
— Хочешь — так и напиши! Вали на меня.
— Зачем мне это надо?!
— Вот и я о том же... Зачем тебе вообще он сдался?! Если что-то срочное — напишет ещё раз! Не сломается! — решительно отрезал Рон.
Гарри замолчал.
Рону вспомнились слова, которые Гарри сказал в прошлом году по поводу чувств Рона к Гермионе: «Ничего страшного нет в том, что ты её ревнуешь! Как бы нам ни хотелось, но это её выбор, и мы должны его уважать».
«Не хочу я уважать или мириться с её выбором! И это вовсе не ревность. Я же её друг! Я хочу, чтобы она была счастлива»...
Внезапно его осенило. Она ему небезразлична. Он не просто переживает за неё, он не хочет, чтобы она вообще встречалась с кем-то!
«Она... нравится мне?... Да ну, бред! Она же не мой типаж! Она некрасивая, до ужаса вредная и чересчур занудная... Она не дотягивает до уровня той девушки, которая бы мне действительно нравилась!»
«А если быть честным — это ты не дотягиваешь до её уровня!» — раздался в голове удушающий сознание голосок, который отравлял Рону существование. «Она — достаточно красивая, если на неё обратил внимание сам Виктор Крам. Ты ведь помнишь, как она выглядела на Святочном балу? Многие девчонки ей в подмётки не годились! А как она танцевала... Она — верная, очень умная и безумно привлекательная, когда сама этого захочет! А что есть в тебе? Как бы ты ни пытался — ты никогда не сможешь стоять с ней на одном пьедестале! Поэтому перестань обманывать себя постоянными доводами о том, чего она, якобы, недостойна. Это ты недостоин её! А Крам — единственный парень, за исключением Поттера, с которым она может гармонично сосуществовать».
— Да, пусть это правда... — сказал Рон вслух. — Но неужели нет ни единого шанса на то, что моя жизнь когда-нибудь изменится? Если даже Полумна обратила на меня внимание...
«Даже?! Не смеши меня! Полумна — неадекватная девчонка со странностями! Кто знает, кого она видела вместо тебя, когда спала с тобой! Гермиона — недосягаемая для тебя цель. Даже не мечтай о принцессе, нищий!»
«А я и не мечтаю! Я — её друг, она — моя подруга! Больше нас ничего не связывает. И, по сути, не связывало. Думаю о чертовщине всякой от нечего делать!»
Ему было намного легче сделать вид, что всё хорошо и он ни капельки не ревнует... особенно когда видел руки Крама, держащие её руки.