Глава 21
- Форт побери, Анабель могла наф ффять в лодку, - сказал Грейсон с полным ртом. - Эфи фмеи могли бы нам фофя бы офтафить немного фефта.
- Извини, но я не понимаю жевального языка. - Я забрала у Грейсона тарелку с пирогом, начинённым беконом и луком.
Грейсон замычал протестующе.
Был вечер вторника, и он, Генри и я в виде исключения приняли, как он предложил, участие в реальном кризисном заседании, а не во сне миссис Ханикатт. Я ничего против этого не имела, мне действительно надо было отдохнуть от ночных встреч. Здесь никто не мог бесследно исчезнуть, никого не пугал убийца с цветастой подушкой, который мог появиться через невидимую дверь в ковре, для чего бы это ни было нужно. К тому же здесь было изобилие вкуснейших угощений и, если Грейсон из-за своих расследований пропустил ужин, он уже за четверть часа насладился всем, что мог найти в холодильнике.
- Не получишь больше ни кусочка, пока мы не узнаем, что ты там нашёл, - предупредила я строго. – И, пожалуйста, скажи, есть ли способ остановить Артура.
- Да, было бы хорошо. - Генри кончиками пальцев постучал по столу. Весь вечер он слишком нервничал, занимаясь своими делами. - Артур... - Он кашлянул. - Он явно что-то затевает. Неприятно это признавать, но у меня пробегает по спине холодок при одной мысли о нём.
Артур в тот день действительно снова появился в школе с перевязанной рукой, и его там чествовали как героя. Каковым он всем и представлялся. Ведь он привёл в чувство Персефону и пережил укус опасной ядовитой змеи - его поневоле надо было признать самым мужественным в мире человеком. Получалось, что он, жертвуя собой, оказался перед змеёй и спас всех учеников школы от верной смерти.
Многие девочки, особенно из младших классов, чуть не падали в обморок, когда рядом оказывался Артур, а под конец недели появился официальный клуб фанатов Артура Гамильтона с собственным сайтом в Интернете и карточная игра «Артур». Персефона в ней наверняка участвовала.
Я в тот день лишь однажды увидела Артура: он был окружён девочками, просившими у него автограф на свои карточки. Он не казался особенно польщённым, скорее, его это тяготило, но моё злорадство было недолгим. Достаточно было представить, как меня саму, словно в фильме ужасов, окружили хихикающие зомби- девочки, протягивающие свои карточки и готовые разорвать меня на куски. Артуру бы это понравилось.
Как его ни напрягало это чествование, он не упускал возможности застигнуть врасплох Генри и Грейсона. Жалко было, что я не присутствовала при их разговоре, оба, правду говоря, меня просто избегали.
- Хуже всего, что в любой момент может произойти что-то ужасное и он не пощадит даже прежних своих друзей, бла-бла-бла, - только и ответил Грейсон на мой вопрос.
Чем дальше, тем больше в тот вечер я убеждалась, что они намеренно скрывают от меня какие-то подробности, может быть, потому, что они касались меня, и речь шла об особенно жутких способах убийства. Или о чём-то другом. Но как бы они ни изображали спокойствие, то, что им сказал Артур, вызывало у них страх.
- Что касается демона, я узнал много нового. - Рот Грейсона больше не был занят пирогом, теперь его можно было понять, когда он попытался рассказать нам о новых результатах своего расследования.
Первым делом он поднял перед собой пакет с перьями.
- Марабу, пуховые перья, покрашенные в чёрный цвет. Стоят в магазине канцтоваров двадцать пять фунтов за сто граммов, в больших универмагах - дешевле. Но сто граммов - это, скажу вам, уже большое количество.
Марабу, вот оно что!
Пусть так, но это не объясняло, как проклятые перья попали в комнату Грейсона, хотя всё же успокаивало, что их не запустили к нам из промежуточного мира. Демонов, чьи перья продавались в магазине канцтоваров, можно было не принимать всерьёз.
Но Грейсон выяснил не только это.
- Не хочу утомлять вас деталями, но завтра я разберусь с «Кровавым мечом - 66», — сказал он и заметно обрадовался, увидев, как мы разинули рты. - Не волнуйтесь, тут нет ничего опасного. Этот тип работает медбратом в доме для престарелых в Ислингтоне, по телефону голос его звучит очень мило.
- Какого чёрта ты ему рассказал, что он согласен на встречу? Я уставилась на Грейсона.
- Я же сказал, что не хочу докучать вам подробностями. - Грейсон скромно улыбнулся. — Могу лишь повторить, что, проникнув в психологию человека, можно узнать многое, даже не заглядывая в сны. — Он помолчал, потом сказал, вздохнув: - Ну да, мне просто повезло. Хорошо, если у тебя есть робот боевого дроида из «Звёздных войн» в человеческий рост... Ладно, завтра я вам, наверно, расскажу, какое отношение имеет «Кровавый меч - 66» к демону Анабель. По-настоящему этого типа зовут Гарри Триггс, и он родом - да-да-да! - из Ливерпуля.
- Как и тот кровельщик, что основал секту.
Это было хорошо, во всяком случае, что-то сдвинулось. Но Генри был не так оптимистичен.
- Боюсь, что для Анабель уже поздно, - сказал он, нахмурившись. - Нам лучше подумать, как справиться с Артуром без её помощи. Раз он выжил после укуса змеи, она решила, что демон его пощадил. И, боюсь, в следующий раз она попробует что-то на нас.
- Ты всё ещё думаешь, что змею в шкафчик Артура подложила Анабель? - спросила я.
Генри пожал плечами.
- А что ещё могло быть? Я не знаю, кто ещё был на такое способен.
Тут он прав.
- Пока Анабель думает, что демон может наказать нас, она для нас так же опасна, как Артур, - угрюмо продолжал Генри. - Кто знает, что ещё нашепчут ей голоса.
- Надеюсь, не про змей, - пробормотала я.
- Но Анабель нам нужна, - сказал Грейсон. - И я уверен: если она поймёт, что вся эта чушь о демоне основана на большой лжи...
Генри не дал ему договорить:
- Я знаю, ты всё ещё веришь в здравый рассудок Анабель, которую можно освободить от безумных фантазий, если привести ей несомненные доказательства. Я в это не верю. - Он посмотрел на ноги и тихо продолжил: - Я до сих пор вижу её в той яме на кладбище с кинжалом в руке, когда она собиралась перерезать Лив сонную артерию... - Секунду он помолчал, потом поднял голову и посмотрел на Грейсона: - Что Анабель делает во сне, мне, в общем, безразлич- но, но я бы чувствовал себя гораздо уверенней, если бы она опять оказалась в психушке.
Грейсон покачал головой:
- Я забрался уже далеко, нельзя останавливаться.
- А что, если Анабель нельзя вылечить? - Генри скрестил на груди руки.
И до меня впервые дошло, что во всей этой истории для Грейсона было важно не поддержать Анабель против Артура, для него речь шла больше о собственном спасении. Генри знал Грейсона лучше, чем я, он давно это понял.
Какое-то время оба смотрели друг другу в глаза.
- Думаю, попытаться стоит, - сказал Грейсон. - К тому же это единственное, что я могу сделать. Вы можете разработать план Б. Чтобы план В не вступил в силу.
- А что это за план В? - поинтересовалась я.
Генри с Грейсоном быстро переглянулись.
- План В заключается в том, чтобы покончить с Артуром прежде, чем он покончит с нами, - пробормотал Грейсон, и Генри что-то проворчал.
Я переводила взгляд с одного на другого. Чего-то они всё-таки недоговаривали.
- А что такое на самом деле сказал этот проклятый Артур? - попыталась я узнать последний раз, когда Генри потом прощался со мной у дверей. Надо бы прошептать это ему в ухо, потому что Флоранс в двух метрах от нас что-то искала в шкафу и никак не могла найти. - Если вы хотите меня пожалеть, то надо.
- Нет, я знаю, у тебя нервы как проволока. - Генри поцеловал меня, что Флоранс тотчас отметила покашливанием, хотя вообще-то смотрела в шкаф.
- Этот дурак Артур испортил нам всё настроение. Нельзя ли нам поговорить о чём-тo другом, о приближающейся субботе? - Шепнул Генри. - Я отправлю мать, Мило и Эми в аэропорт, весь дом будет принадлежать нам. - Его дыхание щекотало мне кожу за ухом. - Не могу тебе передать, как я радуюсь этому. Потом, клянусь, я позабочусь, чтобы ты забыла Артура и всю эту гадость.
Да, уж это наверняка, если здание воздвигнутой мной лжи обрушится на меня. Генри не заметил, как я замерла в его руках, потому что в этот момент Флоранс, торжествуя, подняла ароматный пакетик и воскликнула:
- Так я и знала!
Встретив вопрошающий взгляд Генри, она что-то ему сказала, но я не разобрала ни слова - слишком боялась предстоящей субботы. (Так до сих пор и не узнала, что было в этом ароматном пакетике). Генри поцеловал меня на прощание и вытолкал за дверь, где мне вдруг стало ясно: этой ночью я снова должна отыскать Матта, и на этот раз я не позволю своему подсознанию запаковать меня в ужасное бельё колбасного цвета. Теперь я должна со всем справиться.
Матту виделись его сумасшедшие полёты, когда я вошла в его сон. Но не было никакого симулятора полётов, только салон заполненного двухпалубного аэробуса, десять мест в ряду, по три у окон и четыре в середине. Вид из окна и тихий гул моторов давали понять, что мы летим высоко над облаками. И Матт был не пилотом, а пассажиром. Я увидела его впереди, на сиденье у прохода, где он (на этот раз праздно расслабившись, с отросшей за неделю ще- тиной) листал газету. Его красная дверь сновидений располагалась рядом с дверью туалета, и, несмотря на яркий красный цвет, вполне подходила к этому месту. Если, по крайней мере, не смотреть на неё в упор, как Матт.
Чтобы сделать эту дверь первым, что я увидела в этом сне, я заставила исчезнуть толстую женщину, сидевшую у прохода в среднем ряду, как раз за Маттом, и незаметно заняла её место. Ага! Матту, значит, снилось, что он летит в самолёте и решает кроссворд. Ну, почему нет? Мне целую ночь снилось, как я вожусь с книжной полкой. Ничего плохого ждать не приходилось, даже если я для начала почему- то оказалась в переполненном самолёте. Местоположение ничего не меняло. Лучше всего мне, наверно, было бы оказаться в форме стюардессы и самой предложить ему бокал шампанского. Банально, да, но во сне Матт ничему бы не помешал.
Поскольку стюардесса как раз появилась со своей тележкой в проходе, а Матт всё ещё смотрел в газету, размышлять не было времени. Не прошло и секунды, как я уже толкала тележку, немного гордясь тем, что перемены никто не заметил. Я была несомненно лучше стюардессы, которую заставила исчезнуть. Не только потому, что на мне было примерно на четверть кило меньше макияжа, - я немного улучшила униформу. Юбка теперь была короче, блузка - с более глубоким вырезом и тесней прилегала. Если так модно, значит, правильно. Содержание продуктов на тележке я расширила, добавила в шампанское кубик льда, который обычно подавался лишь пассажирам бизнес-класса, и, прежде чем подойти к Матту и наклониться к нему, проверила вырез на блузке: видно в нём кружево тёмно-синего бюстгальтера, а не панцирное бельё колбасной расцветки.
- Бокал шампанского, сэр? - пропела я и выдала самую очаровательную из своих улыбок. - Или, может, что-то из нашей изысканной коллекции виски? - добавила я, но он ответил не сразу. - У нас есть двадцатипятилетний, выдержанный в дубовой бочке. Не желаете?
Матт жестом поманил меня и показал на сиденье рядом с собой, а палец прижал к губам:
-Тс-с, не говорите, не обращайте на себя внимания, просто послушайте меня. Речь о жизни и смерти.
Я уставилась на него вытаращенными глазами. Похоже, он меня не узнал.
- В этом самолёте находятся террористы, - продолжал он. - Они вооружены, и у них есть, наверно, взрывчатка.
- Но это исключено, - зашептала я в ответ и на секунду забыла, что вообще не сопровождаю полёт. - У нас очень строгая служба безопасности, и...
Матт невольно покачал головой:
- Службу безопасности можно подкупить, спорить об этом поздно. Смотрите! - Он вырвал страницу из газеты, и я увидела, что он вовсе не решал кроссворд, просто отмечал цифры и буквы. - Вот это номера кресел, где сидят террористы, которых я уже сумел определить. Шестеро в этом салоне. Но можно предположить, что они есть и на верхней палубе. Их задача - информировать капитана. Очень надеюсь, что на борту найдётся не один воздушный маршал.
- А-a... Немного напряжённо я взяла у него листок и свернула его в трубочку.
В такого рода снах я не особенно ориентировалась. Когда показывали фильм, где террористы захватывают самолёт, я либо дремала, либо его выключала. Я, правда, знала, что под конец самолёт спасает чаще всего не воздушный маршал (или хотя бы все, кто остался в живых), а храбрец в штатском - отставной полицейский или получивший недавно травму агент ФБР, оказавшийся в самолёте совершенно случайно. Часто это была ещё храбрая стюардесса, которая сама в себя не верила и была либо вышвырнута из самолёта, либо истекала кровью от раны. Я, может, охотней превратилась бы в беременную женщину, у которой навер- няка начнутся преждевременные роды и в разгар хаоса на свет появится ребёнок, - она чаще всего остаётся жива...
-Чего вы ждёте? - Матт нетерпеливо смотрел на меня. — Капитан может попросить о помощи. А мне нужно хоть какое-то оружие. - Он взял с моей тележки бутылку виски.
Я оглядывала ряды кресел, улыбаясь, по возможности, невозмутимо. Да, этот тип в кресле 64Д выглядел в самом деле подозрительно.
- Хорошо, - пробормотала я, размышляя, как дать сну новый поворот, чтобы получился не триллер о катастрофе, а любовная драма. А ещё лучше - любовная комедия. — Один вопрос: кто вы и откуда всё это знаете?
- Не имеет значения, сказал Матт угрюмо. - Важно одно: чтобы мы выбрались отсюда живыми.
- Это может быть трудно, — вмешался пассажир в кресле за спиной Матта.
У меня дрогнуло сердце, когда я узнала Генри.
Прежде его, право, здесь не было, в этом кресле сидел невысокий юноша, упакованный в одежду фирмы «D&G».
- А-а-а!
- Ведите себя спокойно, - предупредил Матт Генри. - Вы можете навредить всей операции.
- Вы не понимаете, - сказал Генри и подмигнул мне. Он выглядел так чертовски привлекательно, что, будь здесь в самом деле кино, ему наверняка досталась бы главная роль. – Наша Лив в этом безумно сексуальном наряде на самом деле нераскрытая агентша из «МI-6», а я её коллега. Так что вы не одни.
Хотя я за это время ещё не преодолела свой страх, но, по крайней мере, теперь могла дышать. Лихорадочно стала соображать, как выйти отсюда, не выдав себя. Главное, сохранять спокойствие. Генри не мог точно знать, кто я. Матту, возможно, снилась только я. Я смотрела на него, сдвинув брови.
-Что вы говорите? Меня зовут Марианна Дашвуд, и я не агент. А вы, похоже, душевнобольной.
- Позвольте девушке пройти к капитану, - прошипел Матт. - Неизвестно, сколько у нас времени.
- Лив, Марианна Дашвуд - персонаж из романа Джейн Остин.
Генри поднялся и взглянул мне прямо в лицо. Хорошо, что между нами стояла тележка. И я досадовала на себя, что не могла хладнокровно стереть на щеке пятно или скрыть щербинку между зубов - такие мелочи могут ужасно изменить любого, я становилась всё менее похожей на себя.
- Что это ещё за больной тип? - Подсознание Матта позволило бы ему придумать имя, так что я изобразила высокомерную мину. - Я не знаю никакой Дженни Остер. А теперь позвольте мне пройти в кабину лётчика! - Я повернулась на каблуках и зацокала по проходу.
Тележка оставалась барьером между Генри и мной. Тем не менее он последовал за мной:
- Лив, подожди-ка!
- Перестаньте меня так называть!
Чёрт побери! Что сделать, как убедить его, что я не та, за кого он меня принимает, а просто Лив из сна, которую Матт вообразил наряженной в эту провокационно- соблазнительную униформу?
Единственное, что я наскоро решила, - отвлечь его. Моей первой мыслью было проделать взрывом дыру в борту самолёта, но я побоялась, что не сумею просчитать все варианты возможного развития событий (надо было внимательней смотреть упомянутые фильмы!), поэтому я сделала лучшее из возможного: я остановилась и с ужасом в вытаращенных глазах показала на какого-то пассажира.
- У него бомба! крикнула я, как могла громко.
Несколько человек сразу начали орать, повскакали с мест, в том числе и бедняга, на которого я показала. Кто ещё не среагировал, сделал это потом, когда из верхних отсеков выпали маски. Генри тоже ненадолго отвёл взгляд от меня, и я воспользовалась моментом, чтобы броситься на пустое кресло рядом, где мгновенно превратилась в свою двоюродную тётю Гертруду с жемчужными серьгами, покрашенными зелёными тенями веками и памятной причёской а-ля королева Елизавета Вторая.
Генри озирался, ища меня, и протискивался куда-то вперёд.
Тётя Гертруда, напротив, безжалостно провальсировала по проходу (вес в сто килограммов даёт, как я могла убедиться, немалое преимущество) в направлении туалета. Перед тем как открыть красную дверь, я ещё раз огляделась. Генри пропал. Зато я увидела Матта, который вскочил на своё кресло и рычал:
- Спокойствие! Сохраняйте спокойствие!
Думаю, ему не особенно помогало, что он поднял разбитую бутылку виски с острым горлом. Но отвлечь внимание от себя удалось. Я поскорей рванула дверь, выскользнула в коридор и заперла её за собой. По возможности, быстро доковыляла - всё-таки в теле двоюродной тёти Гертруды - до ближнего угла, где прислонилась спиной к стене. Что за мерзость! Едва удалось избежать худшего.
Что, чёрт побери, мог искать Генри во сне Матта? Последовал ли он сюда за мной? Я медленно сползала по стене вниз, пока не оказалась на полу, а там превратилась опять в себя и закрыла лицо руками. Думала, что не смогу сделать хуже? Ха, тут я заблуждалась. Единственное, на что можно было надеяться, что Генри не...
- Славная попытка, - сказал он.
Я даже не спросила, как ему удалось возникнуть из пустоты рядом со мной. Мне для этого не пришлось даже стараться.
- Привет, - прошептала я.
- Привет.
Трудно было понять выражение его лица - даже когда он улыбался, он не казался довольным. Его серые глаза оценили меня с головы до ног. Превращаясь обратно в себя, я не особенно заботилась о стиле, на мне было то же, что вчера вечером, - джинсы и белая футболка, которую мама недавно забраковала и которую я отстояла. «Феминизм - грязное слово» — было написано на ней.
Взгляд Генри, конечно, задержался на надписи.
- Интересно. Особенно если только что видел тебя в наряде стюардессы, который сделал бы честь любому порнофильму.
- Я, к сожалению, не знаю себя достаточно хорошо. Но рада, что тебе понравилось. - Я не хотела говорить так резко, наоборот, охотней всего просто опустила бы голову ему на грудь, но, видно, не позволила гордость.
Генри вздохнул:
- Может, объяснишь мне, что всё это значило?
Я смотрела на него огорчённо. Если бы это было так просто.
- Тут... тут долго рассказывать.
- У меня есть время, - сказал Генри.
- Да, конечно. Есть время, чтобы за мной шпионить.
Странно, как много чувств можно испытывать одновременно. Чувство вины, стыда, а теперь злости...
- Я за тобой не шпионил.
- Шпионил. - Я не дала ему возразить. - Делал именно то, в чём упрекал меня, когда я последовала за тобой в тот сон с джакузи. - На мгновение мне удалось удержать в себе чувство злости, когда я вспомнила, как Генри плыл тогда к Би. - Потом ты мне ещё говорил, что надо научиться отличать сон от реальности....
- Да, верно. - Голос Генри звучал немного отстранённо, и моя злость прошла так же быстро, как началась. Он рассматривал свои руки, словно что-то хотел вспомнить. - Это был один из худших моментов в моей жизни. Я говорил всю эту чушь, потому что не хотел признаться самому себе, что зашёл слишком далеко. Чтобы решить проблемы со своим отцом, я был готов сделать вещи, которые... которые не сде- лаешь, если любишь кого-то. Даже во сне. Но я так упёрся, что готов был на риск тебя потерять. И мне было так больно... - Последние слова он почти прошептал.
Я старалась сдержать слёзы. Эту глупую историю с Би я ему давно уже простила. Что за пошлость - вспомнить её снова именно сейчас. Ситуации, в самом деле, были несравнимы. То, что я задумала, оказалось гораздо хуже. Генри хотя бы защищал брата и сестру, у меня была всего лишь задета гордость.
- Мне тоже жалко, - с трудом проговорила я.
- Чего тебе жалко? - спросил Генри опять нормальным голосом. - Будь добра, Лив, объясни мне попроще, что ты искала во сне про этого типа. Тебе это казалось так круто? У меня было чувство, что ты хочешь его соблазнить.
- Я и вправду хотела. - Голос отказал мне, я сглотнула, но ком в горле остался.
Глаза Генри потемнели.
- Ты там была не в первый раз, да?
Я покачала головой. Он отвёл от меня взгляд, стал смотреть куда-то в пространство.
- Нет. Но это не значит, что я считаю Матта крутым или что-то в этом роде, - выговорила я. - Нет, он, скорей, просто кого-то из себя изображает.
Мой голос звучал неестественно, но и это сейчас было не важно. Я ни секунды не могла больше вынести болезненного выражения на лице Генри. А он опять смотрел на меня.
-У меня всего лишь оказался «Отель "Нью-Хэмпшир"», и я решила научиться летать на симуляторе полётов, ты просто не уловил, что я никакой не пилот.
Генри смущённо сдвинул брови.
- У меня нет никакого друга в Южной Африке. - Я попыталась говорить отчётливей, но вдвое быстрей. - У меня вообще нет друзей. Мы всегда переодеваемся, когда что-то начинается с парнем. И, честно сказать, пока я не оказалась здесь, никакие молодые люди меня особенно не интересовали, думаю, это было взаимно. Пока я не познакомилась с тобой, я была как Мия. Не знала ни комплекса неполноценности, ни сексуальной неуверенности. Поэтому они так меня напрягали... как чужие существа, которые откладывают в тебя личинки, а потом получают над тобой контроль. Ты смотрел на меня с таким сочувствием, вот я и придумала Расмуса. То есть не я, эти существа. Но для меня было ужасно не иметь ни о чём представления, а ты постоянно можешь сравнивать меня с другими девушками. Думала, ты тоже не будешь чувствовать такого превосходства, если я смогу сравнивать тебя с кем-то. А когда уже возник Расмус, я не могла...
- Постой! - сказал Генри.
Это было как раз вовремя, потому что мне надо было глотнуть воздуха. Наверно, лицо у меня уже посинело. Но мне почему-то стало легче.
Генри тоже молчал. Он просто смотрел на меня блестящими серыми глазами, а я смотрела на него, ожидая, что он скажет. Но он ничего не говорил. Лишь мускулы на подбородке двигались, как будто он что-то жевал.
- В Претории я ухаживала за собаками, - снова заговорила я. - У наших соседей, Вэйкфилдов, был чау-чау, по кличке Расмус. Первое имя, которое пришло мне на ум.
Генри прикусил губу.
- Другую собаку, которую я прогуливала, звали Сэр Баркс-Алот, - добавила я.
Тут Генри не выдержал - прыснул от смеха.
- Ну, Лив, ты меня сделала! - сказал он, слегка успокоившись.
- Нечаянно. - Теперь, когда всё было сказано, я готова была расплакаться. Но странным образом ком в горле исчез.
Генри смотрел на меня и покачивал головой.
- Скажи, ради бога, как ты могла подумать, что я чувствовал своё превосходство? У меня, как у всех нас, те же комплексы, те же проблемы с верой в себя и те же страхи её утратить. Я больше тебя запутался в наших отношениях.
- Запутался, но у тебя сколько угодно секса.
- «Сколько угодно!» - Генри фыркнул. - Сильно звучит. Но это тоже не так. Хоть у меня до тебя и было несколько девушек, я далеко не эксперт в области секса. И я никого ни с кем не сравниваю, потому что сравнения с тобой ни одна девушка не выдерживает. — Его голос стал мягче, он протянул руку, чтобы коснуться моей щеки. - Мне всегда казалось почти чудом, что ты ждёшь именно меня, и я чуть не умер от ревности к этому Расмусу.
- Ещё бы! Я щекотала ему живот.
Во мне всё прямо-таки бурлило от облегчения. Я была счастлива. Схватила руку Генри и поцеловала её.
- Я люблю тебя, Генри! И мне жаль, что я была такая глупая.
Глаза Генри опять блеснули.
- Да, мне тоже, - сказал он. - Если бы у тебя первым стал этот проклятый Матт, я бы тебе этого никогда не простил.
Но когда он наклонился чтобы меня поцеловать, я поняла, что уже простил.
Балабо-балаба блог
25 марта
На сегодня небольшой подбор цитат из серии тех, что не предназна- чены для посторонних ушей и попадают лишь в блог Леди Тайны. Упс! Некоторые появились давно, однако не утратили актуальности.
«Габриэль ощущает свой язык как улитку». Персефона Портер- Перегрин
«На ощупь это всего лишь горошины на доске». Габриэль Кобб о груди Персефоны
«Мне случалось есть сэндвич с тунцом, по интеллекту превосходя- щим этого парня». Мистер Дэниел о Джаспере Гранте
«Спорю, у него из задницы пахнет лучше, чем изо рта». Джаспер Грант о мистере Дэниеле
«Так, наверно, не думают, потому что он всегда так скромен и мил, но эго Грейсона так же огромно, как задница Хейзел Притчард». Эмили Кларк
«Хочется ржать, когда видишь её, правда? Будь я Грейсоном, я бы покончила с ней». Хейзел Притчард
«Я бы не сдвинул её с кровати, даже когда она была ещё на десять лет моложе». Мистер Ванхаген о директрисе Кук
«В коллеге лишь одно несомненно - он ничто». Директрисса Кук о мистере Ванхагене
«Они просто бредят! Такой спектакль из-за проклятых кустов!» Лив Зильбер об англичанах
«Так уезжай домой!» Англичане о Лив Зильбер
Да, и под конец кое-что ещё, надпись в школьном туалете: «Я хотел бы, чтобы проклятая змея укусила тебя за яйца». Грейсон Спенсер Артуру Гамильтону
Ну, а потом одно удовольствие создавать разные комитеты по лин- чеванию.
До встречи!
Ваша Леди Тайна
P. S. Не хочу никого пугать, но только надо признать, что случай со змеёй в шкафчике Артура Гамильтона - это не глупый школьный прикол, как хотели бы считать полиция и директриса Кук. Не значит ли это, что где-то на свободе бродит убийца? И кто станет его следу- ющей жертвой? В комментариях по этому поводу можно встретить много пожеланий. Му-ха-ха-ха-ха-ха!