Глава 45
Нас с тобой, рано или поздно, опять притянет. Я знал – ты вернёшься каким-нибудь темным днём. Я знал – ты проснёшься и снова поймёшь однажды, что все эти заменители нас – это полный провал. Мы снова столкнёмся, единожды или дважды – ты будешь кричать, чтобы я тебя разорвал. Наш маяк и причал – это что-то стабильное, мы циклично сталкиваемся, иногда после долгих пауз. Твоё «женское» ко мне – это что-то всесильное, а я тебе рад каждый проклятый день. Пусть я – законченный гад, как ты любишь говорить: «животное», но эти города, отели и взрывы нам не забыть, как тот звездопад в горах, небо и ты вся мокрая, плачешь и улыбаешься – как тебя не любить?
Как не обожать синие созвездия твоей кожи и этот контраст, между зверем и первой леди.
Ты снова меня целуешь (так только ты умеешь), истлеешь в моих объятиях и заново возродишься. Мой маленький допинг, ты кем-то горишь, а кого-то греешь, а мне
с четверга на пятницу
вечно
снишься.
Амелия
«Где есть гнев, там бессменно скрывается боль», – уверял близнец с самого юношества, заставляя владеть эмоциями и брать ответственность за них... но мой вспыльчивый темперамент всегда давал о себе знать, выдавая раздражённость, о которой, как правило, я часто сожалела.
– Перестань, – спокойно проронила я, когда Рэй кинул очередную дорогую вещь в стену, заставляя поморщиться от неприятного, громкого звука разбивающегося стекла, – перестань!
– Перестать? – переспросил, затупляя взгляд на моём лице, на котором был смешан кладбищенский холод с сильнейшим раздражением, похожим на мрачный вулкан, что выпускал больше потоков огненной лавы и алого зарева.
– Чёрта с два, ты меня прекрасно слышал! – выкрикнула звонче, подхватывая керамическую тарелку, и бросаю в стену, не сдерживая бурю чувств и клокочущую ярость. Мелкие, матовые осколки от посуды разлетелись по ковру и столу, застеленному клетчатой скатертью.
Гневность и сердитость рассеялась на его лице, как световые лучи в неоднородной среде. В доме присутствовала тишина, которая урывками нарушалась нашим хриплым, учащённым дыханием, гулом машин, проезжающих по лужам и каплями дождя, стучащими по стеклу.
– Перестань, – на выдохе последний раз произнесла я, всматриваясь в зелёные взгляд, в котором засияли опьяняющие искры, похожие на извержение Йеллоустоуна.
Прикрыв на секунды глаза, стараясь восстановить былую невозмутимость, я почувствовала раскалённые губы, отчаянно прижимавшиеся к моим. Его ледяные руки измучили шею, аккуратно сжимая около ключиц. Короткие, влажные поцелуи рушились на мои щёки, как стены, не выдержавшие натиск похоти, перемешанной с любовью. Не важно сколько длится этот миг – секунды, минуты, часы, дни или недели, – но когда его хриплый голос снова повторяет моё имя, мешая с неровным дыханием, как взаимодействие натрия с водой, я осознаю, что он – именно тот человек, которому не позволю покинуть мою жизнь.
– Мне нравишься ты, – тихо прошептал на ухо, вызывая малую дрожь в ногах, – любой...
Если есть на свете Ад, то нам наденут кандалы за зависимость и потребность друг в друге. Я желаю овладевать им, как помешанные испытать эйфорию, как мечтают люди обрести покой.
Его руки настойчиво пробираются под одежду, желая коснуться кожи... обжигать, стискивать, оставлять отпечатки пальцев. Я разрешаю, а он становится обреченным рабом моих несовершенств.
Минута. Даже меньше. Наша одежда валяется на полу, а языки сплетаются в танце с одинаковым ритмом. Темноволосый негодяй опускается ниже и ниже, неторопливо вставая на колени, но продолжал целовать с пламенностью опасного зверя: живот, ноги, ладони, – он не прерывал настойчивого зрительного контакта. Его глаза горели ярче, чем звёзды в ночном небе.
Этим ощущениям нет ни конца, ни края. Его улыбка, тело, всюду покрытое татуировками, – всё, куда бы ни коснулась моя рука, такое родное и близкое... так и хочется прошептать: «Моё».
– Не хочешь поработать языком? – нахально спросила я, рассматривая взор, горящий безумством, что пробиралось в его тело, гравируя имя обладательницы.
Его неустойчивое положение тела сыграло мне на руку. Лёгкое, неуловимое движение ладони позволило бережно подтолкнуть брюнета на небольшой диван, расположенный на просторной, прохладной, залитой бледным сиянием кухни.
Взбираясь на горящее тело мужчины, моя кожа покалывала при каждом легком касании его холодных пальцев об мою возбужденную, покрытую мурашками кожную плоть.
Тусклый свет от гирлянды на лице брюнета увлекал, очаровывал, как безумную. Казалось, что его присутствие настолько головокружительное, что почти невыносимо. Его касания помогают, вылечивают самые глубокие раны, появившиеся от острых, ядовитых клинков на моём сердце.
Открывая сокровенные тайны, показывая уязвимые места, доверяя покорное тело, он даёт в мои холодные руки заострённую катана, зная моё искусное владение ей; зная, что я никогда не смогу податься вперёд, чтобы нанести вред.
Мой взгляд, пропитанный игривостью, возбуждением и властью, проходился по каждой татуировке, разбросанной на загорелой коже. Разрисованное тело брюнета одурманивало, как запах гавайского, дорогого табака. Я была уже пьяна без алкогольного напитка, а всего лишь от его глаз, в которые влюбилась без памяти.
– Ближе, – дразняще молил он, стягивая с меня оставшуюся атласную ткань, располагая на себе, – сядь ко мне на лицо.
На моём лице отобразился лёгкий румянец, который скрылся через пару секунд при виде подталкивающего, спокойного взгляда парня, лежащего подо мной. Предложение было заманчивым и соблазнительным, а его руки сами двигали мои ягодицы поскорее усесться на груди, ближе к жадным губам и ненасытному языку.
Мой изучающий, настойчивый взгляд наблюдал за похотливым языком, что двигался вдоль внутренней части бедра. Он кружил на моей коже, вынуждая вздрагивать каждый раз, когда вместо влажных губ, я чувствовала зубы, оставляющие безболезненный след.
– Ты не хочешь? – недоумевающе возмутился Рэй, замечая, что я не даю коснуться моей возбужденной плоти, что требовала большего внимания.
– Хочу, – тихо промямлила в ответ, закусив нижнюю губу, прямо наблюдая за уверенными, не побеждёнными глазами, которые недовольно уставились на меня.
– Почему сдерживаешься?
– Нравится чувствовать над тобой власть, – призналась, надевая самодовольную, злобную ухмылку, заметив прищур изумрудных глаз.
Проронив тихий, язвительный смешок, парень дёрнул холодными руками, обязывая сесть на его лицо и издать стон наслаждения, чувствуя горячий язык.
Судорожные вздохи удовольствия наполнили комнату, вынуждая меня откинуться, и упереться ладонями в напряженный живот брюнета. Своевольные бёдра, что двигались на встречу развратному языку, неоднократно дёргались, а мысли... такие запутанные и неоднозначные стали растворяться, как ртуть в разбавленной азотной кислоте.
Я всегда с тобой, Рэй. Не важно сколько между нами домов, улиц, городов, стран, морей и океанов. Для меня ты и твой голос – заменяет мир. Ты – моя семья и единственный человек, о котором я хочу вожделенно заботиться.
Круговые, ритмичные движения языка стали напористыми и несдержанными, заставляя зажмуриться от удовольствия, и из последних сил сглотнуть подступивший к горлу ком. Его крепкие руки обхватили мой корпус, когда переутомлённое тело просто захотело упасть от утраченных сил как-либо держаться.
– Всё хорошо? – несмешно уточнил Рэй, облизывая пересохшие губы и помогая переползти на неширокую половинку кухонного диванчика. – Твоё тело дрожит...
Моё довольное тело действительно дрожало из-за колотящегося сердца и мышц, что не выдержали длительного напряжения. Наклонив свою голову набок, брюнет уловил момент прижаться ближе к шее, ведя по ней тёплым носом. Он осторожно двигал пальцами по моей румяной щеке, убирая с неё тёмный завиток.
Мы заложники этих чувств.
– Знаешь, ты мог бы делать это чаще, – запинаясь, произнесла я, – если хочешь, конечно.
Очерченные брови парня незаметно дёрнулись, образовывая вокруг глаз мелкие морщинки, а на припухлых губах появился намёк на искреннюю улыбку. Стараясь скрыть эмоции и не издать ни звука, он всё-таки засмеялся, утыкаясь мягкими губами в мою шею.
В моей затуманенной голове стали образовываться вопросы, которые сложно было произнести вслух, но они помогли бы сделать конечные выводы, а не тонуть в догадках.
– Ты был расстроен сегодня... – тихо произнесла я, не замечая былой агрессии в глазах Рэя, – расскажешь, что случилось?
Безупречное лицо брюнета исказилось удивлением и отвращением под грузом неприятных мыслей. Он тяжело вздохнул, понимая, что я имею полное право знать причину его неконтролируемой агрессии.
– У меня возникли проблемы с работой, – начал рассказ, убирая мои непослушные, растрепанные волосы с губ, что мешали оставлять влажные следы от поцелуев, – я вышел из акционерного общества, поэтому потерял постоянный доход. Теперь я... безработный бездельник.
– Из-за этого ты разозлился?
– Да... – на выдохе произнёс он, стараясь сохранить былое спокойствие, – тяжело, когда выстраиваешь доверительные отношения с коллегами, а это люди сами подталкивают на то, чтобы уставный капитал разорялся, – его голос становился тише и тише, переходя на шёпот. – Удивительно, но меня это уже не расстраивает, потому что пришли мысли открыть индивидуальное предприятие.
– Какое индивидуальное предприятие?
– Тату-салон? – ответил вопросом на вопрос, оставляя лёгкие, чувственные поцелуи на моих щеках и закрытых веках.
– Почему ты спрашиваешь меня об этом?
– Твоё мнение всегда будет для меня в приоритете.
Продолжение, черт возьми, следует...
1. Перевод:
Я: мне действительно нужно кое-что написать.
Так же я после того, как буквально написал 50 слов:
2. Перевод:
Как писатели празднуют жизненные события:
Понравилась глава? Дай знать! 🧚♂️ ✨
Информацию о выходе следующих глав можете найти на странице профиля. Спасибо за понимание 💛