Переплёт между мирами

Амулет в кармане снова ожил, с теплом дрогнул и потянул острым концом в сторону леса.

- Он опять ведёт, - сказала Джудит с облегчением. - Туда.

- Идём, - Хёнджун шагнул наружу. - Думаю, здесь оставаться опасно.

Они вышли на площадь и двинулись к лесу. Калеб шёл последним, оглядываясь на мрачную громаду библиотеки.

- Думаешь, мы ещё вернёмся сюда? - спросил он.

- Не знаю, - ответил Хён. - Надеюсь, что нет.

Лес встретил их тишиной. Ни птиц, ни насекомых, ни шороха. Деревья стояли неподвижно, их голые ветви переплетались наверху, образуя почти сплошной свод. Свет здесь был серым и рассеянным, без источника, как будто само пространство слабо светилось.

Амулет то нагревался, то почти затухал, и Джудит шла за ним, как за поводырём, сжимая клык в побелевших от напряжения пальцах.

Они шли долго, пока не наткнулись на совсем уж странное дерево.

Оно было толще и уродливее остальных. Ствол был искривлён так, что напоминал скрюченную человеческую фигуру. Джудит остановилась, вглядываясь в тёмную кору.

- Эй, ребят, - позвала она тихо.

Они подошли.

- Что?

Джудит указала на ствол. В коре, среди глубоких складок и трещин, проступало лицо. Морщинистое, вытянутое, с провалами вместо глаз и застывшим в немом крике ртом. На переносице, вросшие в древесину, сидели настоящие стеклянные очки в тонкой металлической оправе.

Калеб подошёл ближе и замер.

- Это что... Хартли?

Джудит медленно кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Миссис Хартли. Их учительница. Она пропала одной из первых - в школьной подсобке. И вот что с ней стало. Навь не просто забирала людей, она переваривала их, превращая в часть своего мёртвого ландшафта.

Деревянный рот вдруг приоткрылся, и из него вырвался долгий и протяжный, полный такой животной нечеловеческой боли стон, что у Джудит мгновенно выступили слёзы.

Она отшатнулась. Калеб схватил её за руку.

- Мы должны уйти, - сказал он быстро.

Но Хёнджун не двигался. Он стоял перед деревом, и лицо его было белым, как бумага.

- Миссис Хартли, вы помните нас? Помните, что с вами случилось?

Стон повторился - только звук, похожий на вой, - жуткий и первобытный.

- Похоже, что она ничего не понимает, - прошептал парень. - И даже не знает, кто она.

- Нам надо уходить, - повторил Калеб. - Мы ничем не поможем ей сейчас. Только если остановим всё это.

Хён медленно, с видимым усилием кивнул и отвернулся от дерева с вросшими очками. Они пошли дальше, но стон преследовал их ещё долго, то затихая, то вспыхивая снова, пока, наконец, не растворился в мёртвой тишине леса.

По ощущениям, они шли уже несколько часов. Время в Нави не подчинялось привычным законам. Парни время от времени проверяли свои телефоны, но экраны показывали всё то же застывшее 3:47. Батарея не садилась. Стрелки не двигались.

Амулет в руке Джудит то горел, то холодел, и каждый раз, когда его тепло угасало, она чувствовала приступ паники. Но потом пульсация возвращалась - слабая и далёкая, как зов, который едва пробивается сквозь толщу камня.

Калеб шёл впереди, но уже не так уверенно, как в начале пути.

Раньше он, даже с больной ногой, упрямо тянулся вперёд, словно мог продавить этот мёртвый мир одной своей волей. Теперь же его шаги стали короче и медленнее. Он всё чаще спотыкался, подолгу смотрел под ноги, будто забывал, зачем идёт и зачем вообще нужно переставлять ноги одну за другой.

Джудит заметила это не сразу. Сначала ей показалось, что дело только в ноге. Потому что он просто устал сильнее, чем они с Хёном. Но когда Калеб в третий раз остановился посреди дороги и медленно, с недоумением огляделся по сторонам, как человек, проснувшийся не в своей комнате, она поняла: дело куда хуже.

- Калеб? - позвала она.

Он обернулся.

Лицо было всё то же: смуглая кожа, тёмные кудри, знакомый разлёт бровей. Но взгляд был непривычным. Не рассеянным, не усталым, а пустым, как будто за глазами на секунду никого не осталось.

- Что? - спросил он.

- Ты в порядке? - осторожно поинтересовалась Джудит, уже заранее чувствуя, что ответ ей не понравится.

Калеб нахмурился, как будто пытаясь понять смысл вопроса.

- Не знаю, - медленно сказал он. - А что не так?

От этих слов по спине у Джудит прошёл холод. Хёнджун тоже это почувствовал, он сразу остановился и шагнул ближе.

- Ты идёшь так, будто забыл, куда мы направляемся, - сказал он спокойно, без нажима. - Ты действительно помнишь?

Калеб молчал несколько секунд. Потом посмотрел вперёд, на туман, на чёрные деревья, на землю под ногами, и очень тихо произнёс:

- Нет.

- Что значит «нет»? - резко спросила Джудит.

Он перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде не было ни одной привычной эмоции. Только растерянность.

- Я знаю, что вы со мной, - сказал он. - Знаю, что это важно. Что нельзя останавливаться. Но... - он коснулся пальцами виска и поморщился. - Всё как будто отъезжает дальше. Идёт назад. Я держу мысль, а она выскальзывает. Я только что знал, зачем мы здесь. И уже не знаю.

Хёнджун подошёл ещё ближе.

- Ладно, - сказал он. - Давай по-другому. Как меня зовут?

Калеб посмотрел на него долго. Слишком долго.

Потом спросил:

- А как?

Хён застыл.

Джудит почувствовала, как внутри всё сжалось.

- Калеб, - быстро сказала она, - это Хёнджун. Хён. Ты знаешь его сто лет. Мы все вместе учимся. Мы...

- Подожди, - Калеб поднял ладонь, останавливая её. - Не тараторь. Я... - Он зажмурился, и на его лице проступила настоящая боль. - Я пытаюсь ухватить, но там как будто дыра. Я знаю, что это кто-то важный. Но имя не цепляется.

Хёнджун тяжело вздохнул и напряглся. Он не любил показывать страх, и именно поэтому Джудит всегда сразу видела, когда ему по-настоящему страшно: у него деревенело лицо.

- Меня зовут Хёнджун, - произнёс он отчётливо. - Пак Хёнджун. Скажи.

- Хён... - пробормотал Калеб, словно пробуя звук. - Хёнджун.

- Да. Хорошо. А теперь скажи, зачем мы здесь.

Калеб снова замолчал. На этот раз надолго. Джудит видела, как у него дрожат пальцы на рукояти импровизированной трости. Как на виске пульсирует жилка. Как он дышит чаще, чем нужно.

- Мы... - начал он. - Мы...

И не смог закончить.

Он вдруг сел прямо на чёрную землю. Не от слабости, а как будто ноги просто перестали считать стояние обязательным действием. Трость выпала из его руки.

- Я не помню, - сказал он хрипло. - Я не помню, зачем мы здесь. Не помню, куда идём. И... - Он поднял на Джудит глаза, и её сердце провалилось ещё ниже. - Я не уверен, что помню себя.

- Нет, - выдохнула она. - Нет. Не смей.

Она опустилась перед ним на колени, схватила его за плечи и встряхнула. Несильно. От отчаяния.

- Калеб, смотри на меня. Смотри. Ты Калеб Эдвардс. Мы друзья. Ты спортсмен. Летом ты сломал ногу на озере, играя в волейбол. Ты живёшь на Бейкер-роуд. Твоя мама печёт ужасную лазанью, и ты всё равно её хвалишь. Ты...

Она захлебнулась словами. Их было слишком много. Она сама перестала понимать, что говорит, и видела по его лицу, что он тоже не понимает.

Хёнджун опустился рядом.

- Не так, - сказал он тихо. - Медленнее.

Джудит посмотрела на него. Он был бледным, но собранным.

- Навь вытягивает не факты, - продолжил Хён. - Она вытягивает связи. Не надо грузить его всем сразу. Нужно дать то, за что он зацепится сам.

Он повернулся к Калебу.

- Слушай меня. Ты помнишь Тессу?

Имя повисло в воздухе, как закинутый крючок.

Калеб моргнул.

- Тесса... - повторил он, и в голосе появилось что-то прежнее. - Я знаю это имя.

- Хорошо, - сказал Хён. - Что ты чувствуешь, когда его слышишь?

Калеб нахмурился. Снова закрыл глаза. Лицо его болезненно дёрнулось.

- Шум, - сказал он. - Смех. Громкий весёлый голос. Всплески воды. Она всё время спорит. И... - Он резко вдохнул. - И мне от этого легче. От её голоса легче.

Джудит почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

- Вот, - быстро сказала она. - Да. Тесса. Наша подруга. Мы пришли сюда из-за неё. Её забрал Дарквуд. А ещё мы ищем Морану. Поэтому мы здесь.

Калеб открыл глаза.

На этот раз в них что-то зажглось. Слабое, но настоящее.

- Тесса, - повторил он уже увереннее. - Мы... ищем Тессу.

- Да.

- И Морана... - Он прижал ладонь ко лбу. - И этот чёртов мир, и амулет, и...

Он осёкся, и лицо исказилось.

- Что? - спросила Джудит.

- Больно, - выдохнул он. - Когда вспоминаю, больно. Как будто меня тянут в разные стороны. Одна часть хочет помнить, а другая говорит: «зачем тебе это, ложись, засни, пусть всё закончится».

С этими словами он снова начал заваливаться вбок.

Хёнджун тут же подхватил его под локоть.

- Не ложись, - резко сказал он. - Слышишь? Только не ложись. Это главное.

- Мне всё равно, - пробормотал Калеб. - Я устал. Я просто хочу лечь.

Вот теперь Джудит по-настоящему испугалась. Не из-за холода, не из-за мёртвого мира, не из-за Дарквуда. Из-за этого тона. Безразличного. Спокойного. Это было хуже паники.

- Калеб, послушай меня, - сказала она, придвигаясь ближе. - Если ты ляжешь, тебя не станет. Не физически. Ты останешься здесь, будешь дышать и двигаться, но тебя не будет. Понимаешь? Это не отдых. Это смерть, только медленная.

Он смотрел на неё мутно, как человек в горячке.

- Тогда скажи, зачем мне держаться.

Джудит открыла рот и ничего не смогла сказать. Потому что ответ «ради жизни» здесь не работал. Жизнь в Нави была слишком далёким, слишком абстрактным словом.

Но Хён, похоже, нашёл ответ.

- Держись из злости, - сказал он неожиданно жёстко.

Калеб посмотрел на него.

- Что?

- Ты всегда всё делал из злости и упрямства. Вспомни баскетбол. Вспомни Паркера. Вспомни, как тебя бесило, когда тебе говорили, что ты не справишься. Так вот, Навь сейчас говорит тебе, что ты не справишься. Что ты ляжешь и сдашься. Тебя это устраивает?

На лице Калеба что-то дрогнуло.

- Нет, - сказал он.

- Тогда встань.

- Нога...

- Да плевать на ногу. Встань назло. Встань, потому что этот мир хочет, чтобы ты остался на земле. Встань просто потому, что тебе приказали лежать.

Джудит увидела, как в глазах Калеба медленно, мучительно загорается узнаваемый огонь. Не память пока, а характер. Тот самый: упрямый, несносный - живой.

- Ты... - пробормотал он, глядя на Хёна. - Всё-таки ты иногда бываешь полезным.

- Спасибо, это самый тёплый комплимент, который я от тебя слышал.

Калеб сжал зубы, упёрся ладонью в землю и начал подниматься. Медленно. Со стоном. С перекошенным от боли лицом. Но подниматься.

Когда он встал, покачнувшись, Джудит едва не расплакалась от облегчения.

- Вот так, - тихо сказала она.

- Не радуйся, - прохрипел Калеб. - Я всё ещё хочу лечь.

- Хотеть можешь что угодно, - ответил Хёнджун. - Главное не делать.

Джудит подняла с земли его палку и вложила ему в руку. Он сжал её так, как будто это была последняя вещь, которая связывала его с самим собой.

- Теперь что? - спросил он.

Она сунула руку в карман и достала амулет.