42. Коробка
Мы просидели в тишине достаточно времени, чтобы смириться с воспоминаниями и успокоиться. Как только пришли в себя, в голову полезли разного рода вопросы. К примеру, почему Кошмар так долго добивался нашей памяти и быстро сдался.
– Не понятно, на чьей он стороне, – размышлял вслух напарник, с моего разрешения открывая покрытые пылью шкафчики. – нашей или Создателя.
– Я думаю, он идет по своему пути, – подхватила я, поставив стул возле шкафа, – Но тогда другой вопрос: зачем он забирал воспоминания, если по итогу отдал их? – встала на шаткий стул. – Иди подстрахуй меня.
Парень отвлекся от комода, отряхнул руки и подошел ко мне.
– Боишься упасть? – спросил тот, протягивая руки к моей талии.
– Нет, – спокойно ответила я, пытаясь достать до коробки, но рост не позволил мне этого сделать даже, стоя на стуле. – Просто коробка может упасть. Не помню, что там, поэтому ронять не горю желанием. – выдохнула, опустив руки. – Не получается. Может, ты достанешь?
Я взглянула со спины на Дастина. Он прищурился, глядя на верх шкафа.
– Лови, – с этими словами он толкнул его за дверцу, и картонная коробка полетела на меня.
Я схватила её, покачнулась на стуле и с грохотом упала на напарника.
– Ты не успел меня поймать, – всё ещё прижимая к себе коробку, простонала.
— Ты такой приказ не давала, – заскулил напарник.
– Это хорошо, что коробка закрыта была, — заметила, слезая с парня и садясь рядом. – А если бы открыта?
– Я видел, что она замотана скотчем, – он оперся на локти.
– Ты не подумал сказать мне о своих действиях прежде, чем их выполнять?
– В мои планы не входило твое падение на меня, – пробубнил Дастин. – Ты не ушиблась?
– Думать головой – вот, что не входит в твои планы. Я в порядке.
Я поднялась и прошла в свою комнату за канцелярским ножом, дабы разрезать скотч. Разбитая вазочка с лавандой так и лежала на полу в разлитой воде под окном. Маман всегда говорила, что битая посуда – к счастью. Но считается ли эта примета правдивой в случае нападения из этой самой посуды Кошмара?
Взяв инструмент, за которым сюда пришла, вернулась к Дастину. Он, сидя, смотрел на коробку с нескрываемым интересом.
– Зачем тебе эта коробка? – подняв на меня голову, поинтересовался.
– В своем воспоминании я видела тетрадь, которая из-за частых переездов так и осталась в этой коробке с вещами. Психолог порекомендовала мне арт-терапию, поэтому рисунками маленькая я старалась запечатлеть как можно конкретнее насыщенные дни, – смела рукой пыль и разрезала первый скотч. – Возможно, благодаря этим вещам, смогу вспомнить то, что не успел забрать Кошмар, – ещё разрез.
Открыла коробку. Тетради сверху я не видела, зато заметила кучу других интересных вещей, среди которых была игрушечная собачка.
Поддавшись ностальгии, взяла пушистого в руки. Помню, как сильно хотела себе питомца – в частности маленького пёсика. Однако у брата под конец его жизни обнаружилась сильная аллергия на шерсть, и по этой причине моя мечта провалилась.
Краем глаза заметила, как напарник аккуратно взял старую фотографию.
– У тебя были брекеты, – переворачивая фото, на выдохе произнес он. – Это я помню. Теперь и увидел.
– Мой приемный отец был владельцем сети стоматологических клиник, именно он и поставил мне брекеты, – перед глазами пронесся горящий дом. Я сморгнула слезу. – В честь этого события маман сделала фото.
На снимке мой отец, высокий статный мужчина с большими пышными усами и маленькая, по сравнению с ним, девочка. Оба улыбались во все зубы. Тогда я действительно была счастлива. На тот день я не слышала издевок по поводу брекетов. Моих губ невольно коснулась легкая улыбка.
– Томи, ты плачешь? – с нотками переживания в голосе, поинтересовался Дастин.
– Просто воспоминания, – смахнула рукой слёзы с глаз. – Я лишилась двух семей, а дом, в котором погибли мои приемные родители и старший брат сгорели по моей вине. Не знала о своей силе и, не ожидая того, устроила поджог.
Парень протянул руку к моему лицу, за которую я схватилась раньше, чем он успел меня коснуться.
– Надо найти тетрадь. С каждым днем у нас все меньше времени, – напомнила я, не глядя на напарника.
Он, несмотря на моё упорство, всё-таки коснулся ладонью моей щеки, вытирая большим пальцем скатившуюся слезу.
Повернула к нему голову. Он с сочувствием и пониманием смотрел мне в глаза.
– Пора идти дальше, детектив, – всё, что он мне прошептал.
Моё сердце растаяло от такого знакомого и родного прозвища. Раньше меня раздражало то, как он меня зовет, но сейчас, когда чуть было его не потеряла, начала ценить некую близость в этом слове. Я рада, что удалось вернуть прежнего Дастина.
Парень убрал руку и продолжил рыться в коробке. Я присоединилась к нему.
– Нашла! – радостно вскрикнула я, победно доставая потрепанную тетрадь и открыла её.
На каждой странице было написано число над рисунком. И так половина тетради.
Пролистав её, я нашла не один рисунок с Кошмаром – черным нечто– а как минимум три. Значит, он приходил ко мне во снах и параличах, прежде чем явиться вживую. Жизнерадостные и яркие рисунки менялись на темные и унылые – дни, когда виделась нечисть. На первой странице восковыми мелками была изображена женщина в кресле и маленькая девочка с грустным лицом. Видимо, это был первый поход к детскому психологу. Теперь вспомнила. Она не понимала меня, сваливала всё на богатое воображение, поэтому я не говорила о видениях родителям и брату.
– Скорее всего, Кошмар преследовал меня с того момента, когда мы потеряли мать и отец ушел взапой, – предположила, переворачивая туда-сюда страницы. – В тот день я впервые испытала сильные негативные эмоции, которыми, судя по всему, он питался.
Дастин протянул мне открытую упаковку карандашей.
– Не хочешь сейчас что-то нарисовать?
Я взялась за синий карандаш и под холодным светлм луны из окна принялась изображать всё, что придет в голову. Почти сразу ко мне присоединился напарник. Наши каракули мало чем отличались от моих детских рисунков, но такое занятие вызвало у нас смех, позволило расслабиться. Но внезапно голубоватый свет сменился алым, за окном услышала выстрел.
Руки дрогнули, мы подбежали к окну. В темном ночном небе ярко горели красные фейерверки, рассыпаясь среди звезд.
– Что это? В честь чего и почему так поздно? – негодующе посмотрела на парня. Его лицо скривилось в ужасе. – Что происходит, Дастин?
– На сколько бы ты не была предана человечеству, люди ужасны. – его голос не выражал ни единой эмоции. – Каждый красный фейерверк говорит о том, что где-то в городе погиб дерини. Может, даже не один. Это огласят только днем.
– Ты враньём пытаешься заманить меня на свою сторону. Я не верю, чтобы люди были так мерзки...
– Ты уже на моей стороне, детектив. Я лишь пытаюсь открыть тебе глаза на мир, в котором выживаешь.
От его слов я поникла. Дастин уже много лет живет в страхе и неуверенности в завтрашнем дне, так что не верить его словам, с одной стороны, очень глупо. В моменте поймала мысль, леденящую кровь:
– Много дерини осталось в Лондоне? – резко вбросила я.
– Не так уж. Последний раз фейерверки запускали полгода назад.
– Если так, то человек десять, если не меньше. Учитывая, что мы живы, останься ещё меньше из числа тех, кого могли убить. И в их число входит... миссис Кук.