41. Долгожданная помощь. Томико
От увиденного я потеряла дар речи. Боюсь представить, что сейчас ощущает Дастин. На вид его лицо не выражало никаких эмоций – а может, он испытывал все и сразу.
Как только покинули воспоминания, Кошмар исчез, а вокруг вновь вырос тот же самый лес с высокими деревьями и сугробами. Мимолетная паника пронеслась между нами, мы осмотрелись по сторонам.
– Чёрт возьми, неужели, всё тщетно?! – не сдержалась и выругалась я.
Напарник дернул меня за рукав пальто и указал под ноги. На земле вытоптана тропинка следами, не подходящими нам – слишком большие для моей стопы и маленькие для Дастина. Я шла впереди, парень за мной. Дышать стало легче, больше не сыпал снег, заметая путь, солнце стояло высоко над горизонтом. В данный момент времени в лесу хотелось остаться хоть на минуточку и насладиться этим покоем и умиротворением. Но вспоминая, что место принадлежит Кошмару, желание сразу пропадало.
Следы оборвались. Далее только свет. Теплый, нежный, растекающийся по ладоням.
– Если тебе страшно, я могу пойти первый, – нарушил тишину, стоявшую все это время, Дастин, заметив мои сомнения.
– Я не боюсь, – я соврала. Неизвестность всегда пугала меня. Но друг выглядел совсем неважно, чтобы брать на себя ответственность и за этот поступок.
Набрав воздуха в лёгкие, ступила вперед.
***
Я проснулась в своей кровати как от обычного крепкого сна за исключением того, что разболелась рука. Видимо, это результат моего падения в битве с Кошмаром.
Если травмы переносятся из сна в реальность, то...
Сонливость как рукой сняло. Я подскочила с кровати и добежала до соседней комнаты. Открыла скрипящую дверь здоровой рукой.
– Дастин! Ты в порядке? – успела произнести я, прежде чем зайти. Не принято, конечно, врываться в спальню без стука, но в сражении напарнику сильно прилетело от Смерти.
Парень сидел, согнувшись, на полу и держался за ребра рукой, при том не издавая ни звука. Я тут же опустилась на колени и в спешке принялась осматривать пострадавшего. Его футболка, как и ладони, пропиталась кровью, сам Дастин не поднимал на меня голову.
– Всё серьезно? Вызвать Скорую? – встревожилась, держа друга за плечи.
Он содрогнулся от тихого смеха. Я приблизилась, чтобы разглядеть, не показалось ли. Он запрокинул голову, не сдержав смеха. Я дернулась и вскрикнула от неожиданности.
– Почему ты смеешься?! – крикнула на него, все ещё не понимая его состояние.
– Видела бы ты свое лицо, – с не отступающей улыбкой ответил он.
– Я переживаю за тебя, идиот!
– Да ладно, ты думаешь, меня так легко тяжело ранить?
Несмотря на смех, в его темных глазах не было ни искры озорства. Смех был его защитной реакцией.
– Сними футболку, я за аптечкой, – вздохнув, попросила.
Пока обрабатывала свежие раны, заметила старые, оставившие отпечаток в далеком прошлом шрамы. Я прикоснулась к одному из них кончиками пальцев.
– Не парься, они уже не болят, – утешил напарник, сидя ко мне спиной, будто предсказывая мой вопрос.
– Ты весь ими покрыт. Они все от Кошмара?
– Какие-то получил в детстве, играя с отцом, некоторые в юношестве, обучаясь магии, остальные от битв с Кошмаром. Теперь я помню... – последнюю фразу он произнес тихо, хрипло.
Я обошла его и села перед ним, убирая медикаменты в аптечку.
– Твоя рука, – заметил парень, кивая на поврежденную кисть.
– Немного болит. Это не перелом, так что на днях должна пройти.
Я взглянула в лицо Дастину. После Аокигахары оно было покрыто ссадинами и синяками, как и всё тело. Не знаю, как долго я так смотрела на него, но это загнало его в краску. Я провела большим пальцем по его раненной скуле.
– Что ты делаешь? – поинтересовался он, но не отодвинулся.
– Задумалась, – кратко ответила. – Почему ты защищал меня от Кошмара? Рискуешь собой? Тебе ли не легче, если он заберет меня? Ты будешь освобожден от договора и не понесешь ответственности за убийство, которых на тебя навешали уже под сотню.
Парень усмехнулся.
– Кто же тогда будет спасать Лондон, если тебя не станет? – отшутился тот, ссылаясь на мои слова.
– А Лондон ли нужно спасать? – продолжала тихо, спокойно, равным тоном, не уставая медленно потирать лицо друга. Уголки губ напарника опустились. – У тебя есть друзья здесь, помимо меня?
– Конечно есть, я уже говорил тебе об этом.
– Знаю, что ты не можешь жить без лжи в собственных словах, и я ничего тебе не скажу, однако сейчас не то время, чтобы врать мне.
Его глаза заблестели от наступающих слёз, отражающих лунный свет из окна в глубокой ночи. Под правым располагалась родинка. Помню, в литературе упоминалось, что люди с такой особенностью проживают тяжелую жизнь. И почти уверена, что это касается и моего напарника.
– Выговорись мне, как когда-то я высказалась тебе. Сейчас самый подходящий момент, – настаивала, пусть и без упора. В ответ тишина. – Ты можешь промолчать и, возможно, навсегда упустишь шанс облегчить ношу. Тогда, в воспоминаниях, я видела то же, что и ты. Чувствовала то же, что и ты. И прямо сейчас я хочу стать твоим другом и помочь тебе.
– Я вспомнил всё, – обдумав слова, произнес Дастин. – Воспоминания загрузили голову разом. В тот момент я даже не поверил, что это – моя жизнь – такой кошмарной она показалась. Честно, мне до сих пор тяжело принять своё прошлое.
Молчание. Создавалось ощущение, будто ещё одно слово по этой теме разрушит то, что он так долго строил – новую жизнь.
Я решила поддержать парня так, как он утешал меня — обняла его. Крепко, что было сил и позволяла моя поврежденная рука, – хотя сейчас эта проблема отошла на дальний план. Несколько мгновений Дастин сидел в оцепенении, а я продолжала держать руки замкнутыми. Но после он ответил на жест взаимностью. Его руки обвили меня, а на плечо капнули горячие слёзы. Сейчас, может, не тот час, чтобы разговаривать о прошлом, но уж чего моему другу точно не хватало, так это выплеснуть все скопившиеся эмоции в слезах.
Мы сидели в тишине, почти неподвижно. Даже без слов было понятно, что такой простой способ избавлял его от мучений. На душе стало спокойней от мысли, что Дастин не стал скрывать от меня своих чувств, и я склонила голову ему на предплечье.