34. Личные записи неразборчивым почерком
Я присела на диван, переворачивая страницы. Дастин каждый день пополнял записи. Там могло быть одно предложение, парочка или целая страница, в зависимости от того, насколько насыщенными были сутки. Напарник рассказывал, что ведет дневник, чтобы ничего не забыть, если Кошмар украдет еще одно воспоминание. Однако сейчас он не мог даже понять свой почерк и без моей помощи ничего бы не прочитал.
– «девятнадцатое ноября, – зачитывала вслух я, – полиция продолжает розыск, меня вновь обвиняют в убийстве. Заключил сделку с детективом Ханс.»
– Какую сделку? С тобой? – тут же среагировал парень, опирающийся на спинку дивана.
– Да. Девятнадцатого ноября следующего года ты должен меня убить.
– Я на такое согласился?! – удивился он, будто не мог такого сказать.
– Всё верно. Я целый год прикрываю тебя от полиции, ты в свою очередь убиваешь меня.
– Но почему?
Я хотела объяснить ему причины, но как только приоткрыла рот, не смогла их назвать. Кошмары меня больше не преследуют, призраки не снятся, стала больше спать, а директриса меня всячески поощряет за проделанную работу. Моя жизнь налаживается с приходом Дастина. Я даже забыла про таблетки, которые должна была купить по рецепту психиатра.
– Не могу сказать, – ответила, не поднимая глаз. – Нужно придумать, как вернуть тебе память. Говоришь, воспоминания постепенно возвращаются к тебе?
– Я вижу их редко, будто они являются частью чего-то сломанного.
– Возможно, эти воспоминания повреждены в следствие кражи других.
– Не знаю, что думать...
Я знаю его в других ситуациях, которые нам довелось пережить вместе, но никогда не видела такого расстроенного и потерянного лица, какое у него было сейчас. Можно ли сказать, что сейчас я имею дело с Алисдейром, которого знает Нэнси?
Продолжила читать:
–«... Познакомился с Хантер. Подозреваю, что она дерини,» – от этой фамилии меня передернуло.
– А это что за персонаж?
– Всё бы отдала, чтобы не помнить её, – думаю, по моему скривившемуся лицу Дастин всё прочел.
В общем и целом, дневник действительно содержал в себе мысли парня на протяжении всего прошедшего времени. Исключением являлось то, что он пришел ко мне пьяным и рассказал о своём прошлом. Думаю, этого Дастин и не помнил. Так мы и провели время вплоть до позднего времени: читая записи напарника. От услышанного парень сильно удивлялся, возмущался и тяжело вздыхал. Так сильно его изменила жизнь, хранившаяся в краденных воспоминаниях, что он не признавал настоящее.
Перелистнула последнюю страницу. Дальше пустые поля.
– Ты вспомнил что-нибудь из этого?
Напарник печально помотал головой. Я закрыла блокнот и встала, чтобы вернуть его обратно, как из него вылетел небольшой кусочек бумаги. Я поймала его, пока он не коснулся пола. Это был листочек с моим номером телефона, который я оставила в начале нашего знакомства. Даже такую мелочь Дастин хранил... Я вернула всё в куртку владельца и посмотрела на беспамятного бедолагу. Его потерянный взгляд завис где-то между диваном и досками пола.
Подошла к нему и осторожно постучала по плечу. Тот моргнул и повернулся ко мне. Без слов, движением руки я указала на подвальное помещение, где хранила некоторые папки с расследованиями, а также улики.
Тусклый свет лампы освещал заваленный бумагами стол, на котором остались чернильные пятна. На стене, к которой был подперт стол, расположилась масштабная пробковая доска, держащая на себе фотографии, вырезки из газет, рисунки. Я указала на оставленное Дастином изображение чёрного, мутного парня.
– В последнее время участились визиты Кошмара в наших жизнях, – объяснила напарнику, ведь это имя мелькало в его записях не реже моего. – Именно он и забрал твои воспоминания.
– А ты не хочешь забрать тот блокнот как улику к своему делу? – резко поинтересовался Дастин.
– Нет. Это твоя собственность, а ты – мой напарник. Даже из этикета я бы не смогла его забрать. К тому же, там нет той информации, которая была бы мне полезна. Я лишь старалась освежить твои воспоминания, – я выдержала паузу, оглядывая помещение, после чего обратилась к собеседнику: – Посмотри, может, что-то из всего лежачего здесь ты запомнил.
После моих слов парень молча и не спешно забродил по комнате. Он осматривал стеллажи с папками, коробки с уликами, но ничего не касался. Его взгляд перешел на доску. Слева направо Дастин осматривал каждую фотографию, читал каждую вырезку и задерживался на рисунках, сделанные опрошенными мною детьми или им же самим. Но особое внимание привлекло не что-то из вышеперечисленного, а фотография в рамке, стоящая на рабочем столе. Это было семейное фото после того, как нас с Яном забрали из детского дома. На нём я, будучи ребенком, не скрывала брекеты, которые ставил мой папа. Всегда, когда смотрю на эту фотографию, становится тепло на душе и невольно появляется улыбка. Тогда я даже в самых худших кошмарах не могла увидеть то, что произойдет с моей жизнью. Но напарника привлекли мои глаза.
– Ты ослепла на один глаз во время работы? – поинтересовался он.
– Это было наше первое задание. Именно о нём я тебе и читала, ты что, не слушал?
– Извини, – он неловко потёр шею, – У тебя был такой успокаивающий голос, я чуть не заснул.
Недовольно вздохнув, задала вопрос:
– Просмотрев всю комнату, ты так ничего и не вспомнил?
– Нет... – парень расстроенно прикрыл глаза.
Я устало потёрла лицо руками.
– Какое твоё последнее воспоминание?
– Я был в лесу в разгар снегопада. Ноги по щиколотку в снегу, а из головы капает кровь, которую я пытался остановить.
– Из головы? – От удивления я раскрыла глаза.
Попросила его немного опустить голову и подняла его немного влажные волосы, которые до этого момента скрывали лоб. В центре скрылась на тон темнее метка в виде дыры. Вот, каким способом Кошмар добывает память – пробивает череп. На всякий случай я осмотрела остальную часть головы, чем Дастин остался недоволен, ведь пришлось сильно потянуть его вниз. Как только я отпустила, он тут же выпрямился и потёр лоб.
– Томико... – разорвал тишину напарник, – Что мне делать?
– Честно, я не знаю, Дастин, – потирая от холода плечи, ответила.
– Почему ты зовёшь меня по-другому? Какое у меня настоящее имя?
Я не на шутку задумалась. Данным ему при рождении именем было Алисдейр, если верить Нэнси. Однако, если верить документам, – он Итан Эванс. Но так привычно называть его Дастином.
– А что тебе больше нравится? – вопросом на вопрос и склонив голову на бок, ответила.
– А я могу выбрать новое имя?
– Давай обойдёмся тем, что есть, – остановила его от необдуманных решений. – Иначе я совсем с ума сойду.
Парень усмехнулся, но что-то в его смешке подсказывало, насколько тяжело и тоскливо ему сейчас, несмотря на то, как мы пытаемся сгладить обстановку.
– Я обещаю, что мы вернём тебе память, – уверила я, положив руку ему на плечо.
– Спасибо, – с намёком на улыбку произнес Дастин.
– А теперь пойдём отсюда, иначе я сейчас превращусь в льдинку, – хватаясь за собственные плечи, перевела тему, покидая помещение.
– А я думал, мне показалось, что здесь так холодно! – вскрикнул напарник, следуя за мной.