IV Глава. Обещание
Оставшийся в живых военный сидел, прижавшись спиной к стене тоннеля. Его руки дрожали, дыхание было рваным. В свете фонарей лица команды выглядели жёстко и устало — каждый из них был готов в любой момент сорваться.
— Говори, — тихо, но угрожающе сказал Ёнгиль, нависая над ним. — Кто отдал приказ?
Военный моргнул, губы дрожали, но, наткнувшись на взгляд Джины, он понял — молчать бессмысленно.
— Приказ... пришёл сверху, — он кивнул куда-то в темноту, словно туда, где простирался весь город. — Полковник Хан. Больше я не знаю. Нам не объясняли зачем. Нам сказали только — расчистить тоннель, подготовить путь.
— «Подготовить путь»?.. — переспросил Тэсок, и голос его сорвался. — Для этих тварей? Для того, чтобы выпустить их к другим людям?!
— Я... не знаю, — торопливо замотал головой военный. — Нам не положено задавать вопросы. Мы... просто выполняем приказы.
— Выполняем приказы, — с горечью передразнила Ынби, шагнув ближе. — Удобно, да? Можно убивать и оправдываться тем, что ты лишь солдат.
Военный отвернулся, но Джина резко схватила его за подбородок, заставив снова встретиться взглядом. В её глазах была такая ярость, что даже Гончоль на миг напрягся.
— Ты думаешь, это тебя оправдывает? — её голос был холодным и тихим. — Миллионы людей погибнут. И всё потому, что ты молчал.
Мужчина сжал зубы, но не ответил. Только отводил взгляд.
— Ладно, — вмешался Гончоль, оттолкнув его обратно к стене. — С ним всё ясно. Вопрос теперь в другом: что мы будем делать дальше?
Повисла тишина. Только где-то в глубине тоннеля эхом отзывался плеск воды.
— Мы не можем тянуть, — сказал Тэсок, стискивая кулаки. — Надо вытащить выживших из города. Чем дольше ждём, тем больше шанс, что их настигнут заражённые.
— А потом что? — резко возразила Ынби. — Мы выведем этих четверых, а дальше? Всё равно выпустят тварей. Их разведут по подземке и выпустят за границу. И тогда погибнут миллионы, не четверо.
Тэсок хотел ответить, но осёкся. Он понимал, что она права.
Джина молча обвела всех взглядом. Она держала себя в руках, но внутри её разрывало. Маленькая девочка сидела у стены, прижавшись к женщине-выжившей и крепко обнимая игрушечного зайца. В глазах ребёнка была пустота.
— У нас нет выбора, — наконец сказала Джина твёрдо. — Выживших надо спрятать. Здесь, в тоннелях, можно найти достаточно надёжное место. Мы оставим их там под замком и запасами, пока не разберёмся.
— А дальше? — нахмурился Ёнгиль.
Она посмотрела на связанного военного.
— А дальше он ведёт нас к тем, кто отдавал приказы. К полковнику. К тем, кто это начал. Если уж здесь всё держится на их «приказах», значит, нам нужно дойти до самого источника.
— С ума сошла, — выдохнул Гончоль. — Лезть к военным? В их логово?
— А у нас есть другой путь? — жёстко отрезала Джина. — Или вы хотите просто бежать и ждать, когда тварей выпустят наружу?
Наступила тяжёлая пауза. Никто не решался спорить.
— Она права, — тихо сказал Ынби. — Мы обязаны попробовать.
Военный, сидевший на полу, сжал губы, но ничего не сказал. Только глаза его метнулись к Джине — и в них мелькнуло то ли отчаяние, то ли страх.
Джина склонилась ближе, её голос зазвучал низко и твёрдо, будто приговор:
— Забудь о своих приказах. Теперь твоя жизнь зависит только от нас. Один шаг в сторону — и тебя здесь же прикончим. Понял?
Он кивнул, едва заметно.
А маленькая девочка прижалась к женщине-выжившей ещё крепче и тихо спросила:
— Мы выберемся?..
Но никто не нашёлся с ответом.
Тишина тянулась тяжелой нитью, нарушаемая лишь шорохом шагов и редким эхом из глубины тоннеля. Группа двигалась осторожно, поддерживая друг друга. Выживших осталось всего четверо — двое мужчин, женщина и маленькая девочка с игрушечным зайцем. Они шли молча, измученные, но держались рядом, будто одно целое.
После долгих блужданий по полуразрушенным переходам команда вывела их в старый технический блок метрополитена. Здесь ещё оставались запертые кладовые с водой и консервами, в углу стояли старые матрасы и сломанные шкафы. Стены держали тепло, двери можно было заблокировать.
— Здесь будет безопаснее, чем где-либо ещё, — сказал Гончоль, осмотрев помещение. — Зомби сюда не доберутся.
Тэсок помог выжившим устроиться, достал из ящика несколько бутылок воды и пару коробок с сухпайком. Девочка жадно вцепилась в банку печенья, а её руки дрожали так сильно, что Джина сама открыла крышку и подала ей.
— Мы вернёмся, — мягко сказала Джина, присев рядом с женщиной, которая еле держалась на ногах. — Как только разберёмся с теми, кто всё это устроил. Обещаю.
— А если... — женщина подняла потухший взгляд. — А если вас не будет?..
Ёнгиль коротко усмехнулся, поправляя магазин автомата:
— Будем. Поверь. Умирать мы пока не планируем.
— Но если мы доберёмся до них... — тихо произнёс Гончоль, обращаясь уже к своей команде. — Любой ценой остановим этот хаос. Может, ещё есть шанс.
Они оставляют за спиной остатки надежды — четырёх людей, еду и воду, слабый очаг тепла.
Маленькая девочка стояла рядом, сжимая своего потёртого зайца. Она подняла глаза на Джину:
— А ты вернёшься?..
Джина присела на корточки, обняла её и крепко прижала к себе.
— Обещаю, — тихо сказала она, и эти слова прозвучали как клятва перед самой собой.
Когда дверь закрылась, отрезав выживших от мира, команда осталась с военным, связанным по рукам. Тот молчал, лишь мрачно смотрел на них.
— Ну что ж, — сказала Джина, взваливая автомат на плечо. — Пора двигаться. Веди нас к своим сородичам.
Они вышли в холодное утро. Солнце едва поднималось над улицами, залитыми кровью и пеплом. Город ждал их — и с ним вся правда, которую они обязаны были вырвать любой ценой.