«Мёртвый горизонт»

На складе торгового центра пахло пылью, старыми продуктами и потом. Люди, которых они нашли, сидели на ящиках, прижимая к себе потрёпанные сумки. Лица — серые, пустые, глаза — будто выжженные изнутри. Казалось, эти люди давно разучились верить.

Гончоль расстелил на полу карту, положил рядом фонарь.
— Времени нет. Через восточную улицу выходим к тоннелю метро. Это единственный выход.

Один из выживших, худой мужчина лет сорока, замотал головой:
— Там кишат эти твари. Мы слышали крики, видели, как они рвут людей прямо на перекрёстке!

Ёнгиль усмехнулся, облокотившись на автомат:
— А тут, думаешь, безопаснее? Хочешь дождаться, пока они сами постучат?

Женщина с седыми прядями всхлипнула:
— Может, всё-таки подождём военных?..

Тэсок не выдержал, сплюнул в сторону:
— Военных больше нет. Был приказ на эвакуацию, но конвои не дошли. Все накрылись.

— Тише, — резко сказала Джина. Её голос, спокойный и твёрдый, сразу заставил замолчать. — У нас нет роскоши выбирать. Или идём — или гниём здесь.

Она посмотрела на маленькую девочку, которая сидела в углу, прижимая к груди плюшевого зайца. Девочка подняла на неё глаза — испуганные, мокрые.

Джина опустилась рядом, коснулась её плеча.
— Ты пойдёшь со мной. Я тебя не оставлю.

Ребёнок молча кивнул и вцепился в её руку.

— Достаточно, — сказал Гончоль. Он поднялся, убрал карту и сжал автомат. — Двигаемся. Все.

Они сняли баррикаду у бокового входа. Скрежет металла эхом пронёсся по коридорам ТЦ.
— Быстрее, пока шум не привлёк гостей, — бросила Ынби, поправляя винтовку.

Они вышли. Улица встретила их серым светом рассвета. Воздух был холодным, тяжёлым, будто сам город мёртв. Разбитые витрины, перевёрнутые машины, пятна крови на асфальте. Всё молчало.

— Восточная улица вон там, — Гончоль показал рукой. — Держим строй, шаг не теряем.

Колонна двинулась. Впереди — бойцы, за ними сгрудились выжившие.

Шли недолго. Ынби резко подняла руку:
— Стоп. Слышите?..

Все затаили дыхание. Сначала тишина. А потом — хрип. И скрежет. И десятки ног.

— Они идут, — прошептала Джина.

Из переулка вывалилось сразу полтора десятка заражённых. Гнилые лица, вывороченные челюсти. Они бросились, не замечая ни боли, ни преград.

— Держим строй! — рявкнул Гончоль. — Прикрываем слабых!

Выжившие завизжали, прижимаясь к стенам. Девочка вцепилась в руку Джины, которая рывком выставила её за спину. Нож блеснул в её ладони.

— Ко мне! — закричала она и прыгнула в сторону первой твари. Лезвие вошло в глазницу, хрустнуло. Она выдернула нож и ударила второго в горло. Кровь брызнула ей на лицо.

— Влево, держите фланг! — выкрикнул Ёнгиль, расстреливая заражённых короткими очередями. — Тэсок, прикрой её!

— Уже! — Тэсок оттолкнул подростка к стене и дал очередь в упор. Двое упали, но третий всё равно тянул к нему руки.

— Чёрт, они лезут со всех сторон! — прокричала Ынби, открыв огонь из винтовки. Её пули били точно в головы, но толпа всё росла.

Джина, прикрывая девочку, двигалась быстро и яростно. Каждый удар ножа был выверен, каждое движение — смертельно точным. Она подхватила девочку на руки и рванула назад.
— Держитесь за мной! — крикнула она выжившим.

После тяжёлой схватки, они вырвались к перекрёстку. Десятки тел валялись на асфальте. У Гончоля дрожали руки, но автомат был всё ещё заряжен.

— Все целы? — спросил он.

— Минус двое заражённых, — ответила Ынби, тяжело дыша. — Мы ещё живы.

— Вопрос в том, надолго ли, — пробормотал Тэсок.

К вечеру они добрались до входа в метро. Ржавые ворота были сорваны. Подземелье зияло тьмой.

— Здесь? — переспросила женщина-выжившая, прижимая ребёнка.

— Здесь, — подтвердил Гончоль. — Подземный путь выведет нас за границу города.

Они вошли в тёмный зал станции. В свете фонарей показались три силуэта — военные в бронежилетах, с оружием наготове.

— Стойте! — резко выкрикнул один. — Оружие на землю!

Группа остановилась. Выжившие прижались к стенам, кто-то тихо застонал от страха.

— Спокойно, — сказал Гончоль, поднимая ладонь. — Мы такие же, как вы. Гражданских ведём. Мы ищем выход из города.

Трое переглянулись. Их лица оставались каменными.
— Выход, говорите? — протянул один. — Значит, и правда повезло, что мы встретились.

Ёнгиль нахмурился.
— Повезло? Весь город в крови, а вы говорите о везении?

— Не кипятись, — с лёгкой усмешкой ответил военный. — Здесь есть путь наружу. Через тоннель. Но вы должны подождать.

— Подождать чего? — подозрительно спросила Ынби.

Военные снова обменялись взглядами. Один отвёл глаза, другой усмехнулся, будто заранее знал ответ, но не торопился говорить.

— Мы не можем объяснить, — наконец сказал первый. — Просто доверьтесь. Скоро всё будет готово.

Тэсок шагнул ближе, сжимая автомат.
— Знаешь, я не люблю, когда мне говорят «доверься». Особенно посреди кладбища, в которое превратился город.

Джина почувствовала, как в ней поднимается тревога. Она внимательно смотрела на военных: в их глазах не было усталости выживших, ни капли страха. Только холодная решимость.

— Что-то тут не так, — прошептала она Гончолю.

Гончоль кивнул.
— На землю, живо, — приказал он.

— Ты что творишь?! — взвился один из военных, но слишком поздно: Ёнгиль ударом сбил его с ног, Ынби приставила винтовку к другому. В считанные секунды их скрутили и усадили к стене.

— Теперь говорите, — рявкнул Тэсок. — Что за игры? Что вы здесь на самом деле делаете?

Военные молчали. Лишь один усмехнулся, глядя на них исподлобья.
— Ну что ж... раз вы такие любопытные... придётся рассказать.

Он наклонился вперёд, цепи на его запястьях зазвенели.
— Наш приказ прост. Очистить тоннель. Пропустить заражённых через метро. Чтобы они вышли за пределы города.

— Вы... что? — Джина почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы с ума сошли?! — выкрикнул Тэсок. — Миллионы невинных погибнут!

— Уже поздно, — холодно сказал второй. — Даже если не мы, отправят других. Это не остановить ни вам, ни нам. Мы лишь выполняем приказ.

Ынби, побледнев, стиснула приклад винтовки так, что побелели пальцы.
— Врёте... — прошептала она. — Это не может быть правдой.

Связанный военный только усмехнулся.
— Сами скоро убедитесь.

Тишину тоннеля пронзил сиплый кашель. Все обернулись.
Один из выживших — высокий мужчина лет сорока, всё это время шедший молча и опустив голову, вдруг зашатался. Он упал на колени, обхватив живот, из его горла вырвался хрип.

— Эй, что с ним? — вскрикнула женщина, вцепившись в его плечи. — Держись!

Но Гончоль уже понимал, что происходит. Лицо мужчины багровело, вены вздулись, зубы клацнули в пустоте. Он резко оттолкнул женщину и с нечеловеческим рыком бросился на ближайшего подростка.

— Назад! — заорал Тэсок и выстрелил, но заражённый оказался слишком близко. Подросток закричал, а Джина среагировала быстрее всех — рывком отбросила мальчишку в сторону и ударила заражённого прикладом по лицу. Хрустнули кости, кровь брызнула, но тот не остановился.

Завязалась схватка — яростная, грязная. Джина повалила его на землю, вжимая коленом в грудь, и со всей силы всадила нож прямо в глаз. Мужчина затих, дёрнувшись последний раз.

— Господи... — прошептала женщина-выжившая, прикрывая ребёнка. Маленькая девочка рыдала в её руках. Теперь их осталось четверо.

И именно в этот момент раздался насмешливый смех.
— Видите? — сказал один из связанных военных. — Разве вы можете их вылечить? Разве можете остановить это?

Он захохотал громче, но внезапно осёкся — в хаосе заражённый успел вцепиться ему в руку. Крик боли разорвал тишину. Почти одновременно другой военный получил укус в шею, захрипел, захлёбываясь кровью.

— Чёрт! — рявкнул Ёнгиль, оттаскивая женщину с ребёнком. — Держите их!

Началась паника. Один из военных бился в судорогах, его глаза закатывались, второй пытался закричать, но лишь хрипел, захлёбываясь собственной кровью. Всё произошло слишком быстро.

Остался только один. Молодой, с побелевшим лицом, он смотрел на умирающих товарищей так, будто сам готов был сойти с ума.

Джина, запыхавшаяся, с окровавленным ножом, подошла к нему вплотную. Она схватила его за воротник и рывком подняла голову так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза.

— Слушай внимательно, — её голос был холодным, как сталь. — Теперь ты делаешь то, что скажем тебе мы. Если хочешь остаться в живых.

Военный сглотнул, не отрывая взгляда от её лица. За его спиной валялись двое — уже неподвижные, и всё было ясно без слов.

— ...Понял, — выдавил он хрипло.