Магнит души

Катя
«Да, вы будете вместе", — произнесла черноглазая цыганка.

Лица её видно не было: из-под красного платка виднелись только чёрные глаза. Да, и самой цыганки не существовало — она снилась.

На протяжении всего сна Александр и Катя только и делали, что целовались. И девушка забыла, что спит. Ей казалось, что это и есть реальность.

***

Катя брела по сумрачной улице, освещённой тусклыми фонарями, ёжилась от холода и надеялась, что морозный свежий воздух прогонит её сонливость. Прохожих вокруг не было. Вывернув из-за угла кирпичного постсоветского дома обратила внимание на подъехавшую белую маршрутку. Из открывшейся двери вывалился сонный народ.

— Катя! — окликнула Ника, спрыгивая с последней ступеньки маршрутного такси.

Девушка остановилась, повернула к подруге и замерла, когда следом за Никой вышел Александр. Они смотрели друг на друга всего пару секунд, но обоим показалось, что время остановилось.

Мимо пробежала женщина в длинной искусственной шубе, громко похрустывая снегом под шустрыми ногами.

Ника подставила Александру щёку и, привлекая внимание парня, коснулась рукой его локтя. Тот повернулся, поцеловал девушку, и двинулся в сторону волнующей его девушки.

Проворная подруга успела опередить, нырнула между счастливыми ребятами, поцеловала девушку первой и искристо рассмеялась:

— Ха, я сонная! Но ты вообще! — сказала она и отскочила в сторонку, давая возможность двум берегам сойтись в утреннем морозном мире.

Александр подошёл, скользящими движениями, к Кате, та к нему. За спиной пробежала в светлой парке одногруппница, и не замечая двух влюблённых, окликнула;

— Александр, ты идёшь?

— Да, сейчас. Поздороваюсь, — не поворачиваясь к знакомой, произнёс парень и подошёл к Кате, нежно обнял её — девушка, в свою очередь, радостно прижалась к парню.

Они простояли в объятиях друг друга долго, не замечая времени и людей.

— Да, я сонная. Я сплю ещё, — шепнула Катя, искренне улыбаясь.

Прошли минуты, прежде, чем они вспомнили, что вокруг бушует реальность и мир ждёт. Нехотя отстранились друг от друга, Александр помчался догонять свою знакомую, а Катя присоединилась к хитро улыбающейся Нике.

— Он такой галантный, — промурлыкала подруга. — Не позволил мне платить за себя в маршрутке. Такой джентльмен, это такая редкость в наше время.

Катя смущённо улыбнулась так, как будто Ника хвалит её.

Подруги ворвались в белое просторное фойе, скинули верхнюю холодную одежду и вместе со звонком побежали по гулкому коридору, обгоняя друг друга, чтобы успеть до преподавателя заскочить в аудиторию, в которой сидели сонные студенты.

Унылый и сам ещё не проснувшийся профессор читал лекцию так, будто колыбельную напевал.

— Антагонист в произведениях классической литературы играет важную резонирующую роль. Произведению этот тип героя необходим...

Катя вышла в «Агент»— Александр уже был тут:

— «Почему на повтор спектакля в пятницу не приглашаешь?».

— «Потому, что ещё не пятница. Но раз тебя нужно заранее, то мы тебя приглашаем», — написала она и радостно улыбнулась.

— «Мы? Мне твоего приглашения достаточно», — написал он, почти лёжа на парте и наблюдая, как карандаш ✏️ на экране набирает сообщение. 

— «Хорошо. Я тебя приглашаю. ... Кстати, хотела давно тебе сказать — спасибо тебе», — прикрывая розовеющие щёки рукой, написала она.

— «А мне-то за что?» — удивился парень, и выпрямился.

«Знаешь, как меня расшевелить и заинтриговать», — заулыбался он и посмотрел украдкой на профессора, расписывающего задание на зелёной доске. 

— «Ну, пусть это будет моей маленькой тайной», — написала Катя, вспоминая его нефизическое присутствие в снах и жизни каждый раз, когда он ей был нужен больше всего. Она видела по его глазам, что он чувствует их душевное соприкосновение друг к другу.

— «Ну, Кааать, ну, расскажи...расскажи... расскажи..», — решил поканючить он, с опасением поглядывая, как профессор дописывает последнее предложение на доске.

— «Расскажу, но в другой раз... не сейчас...», — протянула она.

— «А поздно не будет?» — почему-то заволновался Алекс.

— «...ну, например, спасибо тебе за то, что благодаря твоему появлению в моей жизни я сильно изменилась».

— «Что-то не так?» — напрягся парень.

— «Конечно, нет! Наоборот! Ты изменил меня и мою жизнь к лучшему, и за это я тебе благодарна», — Катя села ровнее, когда заметила, как доцент скользнула по ней взглядом, и тут же вернулась к прочтению лекционного материала.

— «Я тебя не сразу стал понимать и лишь потом, научился различать тебя: когда ты настоящая, когда шутишь, когда играешь, когда серьёзная», — улыбнулся он и положил сотовый на край стола, открыл тетрадь и принялся записывать первые вводные, которые закончил писать профессор, опустив толстую оправу очков, осматривая аудиторию.

— «Спросить? Ладно, потом», — хитро улыбаясь, отправила ему интригующее сообщение девушка.

— «Ну, вот так всегда. Придётся с тобой лично говорить», — усмехнулся он, предвкушая их серьёзную и искреннюю беседу.

— «Уж, кто бы говорил! Хорошо, согласна на личную беседу», — взволнованно покусывая губу, отправила ответное сообщение Катя.

— «Всегда что-то не договариваешь», — напечатал он, продолжая делать вид, что занят записями вводных с доски и поиском решения, которого ждёт профессор.

— «Это же не я придумала», — а про себя подумала: «Это твоя привычка вечно хитрить, я просто хорошая ученица».

— «Я и не говорю, что ты», — ответил он, пытаясь совместить два дела, что не очень-то у него получалось.

— «А кто тогда?», — на миг растерялась девушка и потеряно осмотрела аудиторию.

— «Тиабалдо», — написал парень, и прочитав это сообщение, девушка не удержалась и в голос рассмеялась.

Доцент вопросительно посмотрела на студентку с высоты кафедры, правой рукой подняла к глазам очки:

— Екатерина, что-то не так? — спросила она и девушка, сидя на третьей парте от трибуны, игнорируя сонные обращённые на неё взгляды одногруппников, отрицательно покачала головой, пряча улыбку.

***
— Какие планы на вечер, — спросила девушку Ксю, когда обе, перебросив через плечо тяжёлые сумки, шли неспеша домой.

— У танцевального коллектива сегодня концерт, но я не пойду. Не хочу увидеть нечаянно что-то такое, чего мне видеть не стоит, — вспомнила Катя о последнем их концерте, где она увидела его с Ариной. — Потом вечером он работает, но в клуб мне идти не с кем, поэтому пойду в театр на закрытую репетицию. Хотя туда меня тоже не звали. Но мне любопытно. Да и я написала режиссёру, попросилась и он разрешил.

— Круто, а я тогда ...хотя что я тогда...я как всегда буду с Олегом болтать по скайпу.

Девушки завернули по аллее за дом и свернули в серый скверик.

— Когда у Олега контракт заканчивается?

— В июле. Мы защитим диплом в июне, а в июле он уже вернётся.

— А дальше что? — задумчиво спросила Катя.

— Поженимся, купим квартиру, пойдём в магистратуру, родим детей, — удивлённо произнесла Ксю то, что казалось ей ясным.

— Семья, дети, квартира... — Катя задумчиво смотрела на хрустящий под ногами снег.

— А ты, что этого не хочешь? — удивилась Ксю.

Катя посмотрела вдаль с огоньком в глазах:

— Нет. Я не отрекаюсь от семьи и детей, но я хочу страсти, любви, приключений... Просто семья и дети звучит так, будто впереди: работа, дом, кастрюли, пелёнки и ужин для мужа с работы и день за днём одно и то же. И всё так предсказуемо до самых последних дней.

— Ну, да. Это же и хорошо.

— Скучно, — вздохнула Катя, вспоминая монотонные дни жизни родителей с тихим и невидимым постороннему глазу семейным счастьем.

— Даже, если ты будешь домой ждать Александра?

— Неуверенна, что его прельщает перспектива монотонности. Он живой, энергичный... Может, я просто не понимаю ещё этого тихого счастья? А может, есть какой-нибудь другой сценарий семейной жизни... более бурный, что ли.

— Ну, построй свою жизнь иначе. Это же в твоих руках. Никто же не говорит, что это единственно возможный вариант, — кивнула Ксю.

Катя задумалась.

— Меня, наверное, больше пугает: я знаю, как я не хочу в семейной жизни. Я не хочу серости, монотонности и затхлой бытовухи. Но понятия не имею, как я хочу. И где можно подсмотреть ту неординарность, которую хочу. Просто на моих глазах всегда всё было одинаково. И эта одинаковость так пресна, что думая о ней, я вообще сомневаюсь в желании создавать семью.

— Ты не хочешь замуж? Даже за Алекса? — удивилась Ксю, остановившись и посмотрев на подругу.

— Вот как раз поэтому я и задумалась. Потому что мне он настолько дорог, что когда я представляю будущую обыденность с ним, мне страшно, что мы оба там истлеем, хотя рождены гореть. Мы будто можем с ним иначе, но я не знаю как... я даже примеров подобных не видела той жизни, которую ощущаю.

— Я не понимаю о чём ты говоришь, — обернулась Ксю, и сочувственно посмотрела на Катю.

— Я знаю, — кивнула Катя, рассматривая серый затоптанный снег.

— Ты просто не понимаешь, как рядом с любимым сладко просто сидеть вечером и смотреть в окно. До встречи с Олегом я тоже хотела выйти замуж за богатого обрюзглого старика и провести жизнь в роскоши. Но когда я провела минуту с Олегом, то поняла, что ни какие богатства мира мне не заменят сладкого счастья с ним. Вы же с Алексом даже по-настоящему вместе ни разу не пробовали быть. Может, ты просто боишься?

Катя рассматривала протоптанную снежную тропинку, и слушая Ксю, не находя что сказать, задумчиво улыбнулась.

— Того, что он меня не выберет?

— А ты сама всегда его выбираешь? — почему-то спросила Ксю, хотя сама не поняла, отчего ей захотелось задать этот вопрос.

***

Вечер на закрытой репетиции промчался быстро и увлекательно.

— Так, артисты, выстраивайтесь в линию и превращайтесь в детей. Сейчас выполняйте все задания ведущих и просто отпустите переживания и заботы.

Друзья бегали паровозиками друг за другом, танцевали под быстрою музыку, подпрыгивали по заданию и выполняли движения, которые указывал ведущий.

— Так, а теперь, раскиньте-ка на пол вот этот махровый плед, — скомандовал режиссер, выключил основной свет и включил приглушённую бра в углу сцены.

— Ложитесь все так, как вам удобно.

Катя с друзьями-театралами легли на плед на комфортном друг от друга расстоянии.

— Закройте глаза, — скомандовал режиссер. — Слушайте только меня... Вы пришли сюда с проблемами сегодняшнего дня. У кого-то не удаётся любовь, кого-то поглотили домашние заботы, кого-то мучает денежный вопрос, кто-то не успевает во время сдать все зачёты в семестре. Чтобы ни было у вас, запомните, что всё это временно и настанет момент, когда вы этот вопрос решите. Сейчас вы находитесь со мной и с друзьями. Все проблемы отступают. Вы чувствуете, как на душе становится легко и просто. Вы понимаете, что всё решается быстро. Вам нужно просто поверить в себя, опереться на плечи друзей. Вы никогда и ни в какой ситуации не будете одни. Если вам плохо — к вам придут на помощь. Верьте себе, верьте в себя и помните, что я вас люблю, ребята.

Когда Катя медленно открыла глаза и задумчиво ощущая себя, но почти не видя обстановки вокруг, почувствовала, как её душа, отягощённая надуманными заботами, освобождено вдыхает.

«Всё будет хорошо, если сам будешь хотеть именно этого», — подумала Катя, чувствуя, что прямо сейчас, прямо с этого момента в её жизни начинается новый этап и что он в себе принесёт уже не имело значения. Важно только то, что она точно будет счастливой.

***
Катя стояла под палящими софитами, чувствуя, как щёки горят, но она терпела и не открывала глаза на протяжении последних полтора часа спектакля, и ничего вокруг не видела. Мир превратился в ощущение.

— Я вижу! — громко, сотрясая зал, произнесла Света и потухли лампы. В зале наступила темнота и удушливая испуганная тишина.

Прожектора снова зажглись, и зритель очнулся, стряхнув оцепенение.

От жара дополнительного освещения, аплодисментов и подходящих поздравить друзей, Кате стало не по себе.

— Молодцы, это тяжелая работа! — обняла Мария Николаевна.

— Я рыдала полспектакля, — всхлипнув, произнесла Анна Станиславовна, обнимая грустных артистов, все еще выстроившихся в линейку перед зрителем в коричневых мешковинах одинаковых сорочках из сатина.

— Это было шикарно, — приобняла Катю одна из зрительниц.

Зал пустел, а самого Александра среди толпы не было. Катя разочарованно усмехнулась и посмотрела в сторону стоящего на сцене единственного задекорированного пня: «Такой же одинокий и покинутый», — промелькнула в её голове непрошеная мысль.

— Всех прошу в римскую аудиторию! — подал голос, только что вошедший широкими шагами режиссёр.

Артисты вернулись в зал, заняли ряды, кому и где было удобнее, и пытались вникнуть в то, что говорит Ибрагим:

— Этим спектаклем, мы призываем наше студенческое управление и народ прозреть от слепоты. Перестать отворачиваться от истин и отрицать их. Отречься от своих страхов во благо лучших перемен.

Чем больше режиссер расходился в эмоциональном порыве и в эмоциональных речах, тем равнодушнее становились артисты к смысловому содержанию речей. Они были молоды. В каждом еще не реализована потребность любви, а потому, никто из них не готов был вникать в глубокую философию жизни; а тем более права и интересы общества. И по этой причине, никто из них не проникся смыслами режиссера, так как каждого больше волновали бытовые потребности.

— Катя, я с тобой на сцене хочу сыграть, — привлекла внимание Аглая. — Ты отличная, экспрессивная актриса и мы с тобой хорошо резонировать будем. Так, что следующий спектакль мы отыграем вместе.

Катя невольно расплылась в счастливой улыбке.

— А мы, что? Плохие актрисы? — среагировала Настя, которая никак не могла выйти из своего надорванного состояния, после эмоционального выплеска на сцене.

— А с тобой мы этот спектакль сыграли совместно, — спокойно ответила жена режиссера.

Остальные девушки промолчали, хотя каждая нуждалась в похвале.

— Девочки, вы все хорошие актрисы, но я выразила исключительно сценическое желание, — поспешила поправиться жена режиссера.

Все старательно закивали, хотя каждому хотелось прозвучать для ушей других, чтобы и его работу на сцене отметили режиссер или его супруга.

Александр

Александр, Рома и Данил уходили со сцены, быстро накинули куртки, собрали реквизит, пробежали пролет, залезли в такси и поехали в другой клуб. И это был уже четвертый за вечер.

— Блин, я, когда веер повернул и прижал к кисти, меня щипнуло. Походу где-то контакт оголился, — простонал Ромка.

— Приедем, отсмотрим и перепаяем, — кивнул Алекс.

— Как вспомню ту тётку в черном? Это же она рукой махнула и по твоему вееру угодила? Хорошо, что весь не сломала, — возмущался Данил, вспоминая грузную даму, которая выпрыгнула к ним на сцену, чтобы танцевать в центре шоу-программы.

— Блин, день прям не задался. Ещё и профессор давит, снова угрожает стипендии лишить. Я с ним сегодня весь день провозился, защититься пытался, мне в этом семестре стипендию никак нельзя терять, — потирая руками лицо, думал вслух Александр. — Столько нерешённых вопросов и всё разом навалились.

— А что такое? Ты занервничал из-за сегодняшнего распределения по заводам? — подкручивая контакт на веере, посмотрел на друга Рома.

— Да, есть такое. Не за горами конец года, Ветров меня на завод Куйбышева отправляет, прям собрался туда ходатайство писать. Я ж на гранте, мне теперь практика обязательная нужна, — Алекс задумчиво рассматривал огни города из лобового окна машины, пока водитель аккуратно следовал по автостраде.

— Я поэтому в магистратуру и готовлю документы. У меня грант, да ещё и с квотой, по любому на заводе заставят отрабатывать, — усмехнулся Данил.

— Нет, на завод не пойду, — уверенно сказал Алекс. — Там танцами некогда будет заниматься.

— Да, неожиданно новый период подкрался. Учёба заканчивается, дальше карьера. И теперь главное — избежать завод, и успеть бы перестроиться на взрослую жизнь, — вздохнул Данил.

— Пацаны, а сколько времени? — посмотрел Алекс в зеркало заднего вида на позади сидящих парней.

Таксист попался на удивление молчаливым, слушал парней и не участвовал в общем диалоге, что весьма редко случалось.

— Десять, — отозвался за спиной голос Дани. — А что?

— Надо Кате позвонить. Я ей обещал прийти и не успел.

— Ты про спектакль «Слепые»? — коротко взглянул в зеркало заднего вида Даня и снова вернулся к осмотру веера и проверке контактов. — Классная штука. Я смотрел и меня проняло. Катя плакала на прошлом спектакле. Говорит, тяжело его играть.

— Ммм, очень любопытно, — улыбаясь, произнес Александр.

Ромка молчал, сосредоточенный ремонтом реквизита, который им сейчас понадобится.

— Все, приехали, — сообщил молчаливый таксист.

— Парни, что это за клуб? — удивился Рома, выходя из машины.

— «Пикассо», сегодня открылся, — сказал Александр, закрывая дверцу, и на миг погрузившейся в теплый свет фонарей, освещавших площадь, и наслаждаясь легким ветерком тёплого весеннего дня.

— Чет, я устал. Это последняя заявка? Может, отдохнем сегодня после? Ночных же заявок нет? — выдохнул радостно Даня.

— Я за! — улыбаясь, утвердительно кивнул Александр. — Только нашим надо позвонить.

Катя

Катя смотрела американскую мелодраму с незамысловатым сказочным сюжетом. Вокруг в комнате сияли разноцветные фонари, светило приглушенное уютное бра. Ксю уже как полчаса спала в своей комнате, расстроенная очередным спором с Олегом: парень заревновал ее к одногруппнику, про которого Ксю ему рассказывала забавную историю.

От специально устроенного умиротворения Катю отвлекало раздражение, грусть и печаль, исходящие от комнаты Ксю. Плюс обида на Александра, которую она старалась прогнать и смириться с мыслью:

«Он меня никогда не обманывал. Сразу сказал, что у него нет на меня планов и он мой друг. Стоит ли теперь на него обижаться? Да, и за что? За то, что я на него продолжаю строить планы?» — напоминала она себе.

Но мысль эта все равно расстраивала. Вдобавок, за окном распевал сильно перебравший мужчина. Песни были с крепким русским матом и из соседних окон женщины кричали на него с просьбой замолчать и не смущать детей. Но мужчина посылал всех на три веселых и кричал невидимому противнику непристойности. Он сам один стоял против всех невидимых врагов и говорил им всё, что о них думает. А думал он исключительно негативно.

Эта обстановка не давала Кате возможности создать себе настроение. Наконец, она решила, что притворяться умиротворённой и погрузиться в гармонию не получается. Захлопнула крышку монитора, включила свет и собралась идти в кухню, налить чай. За глухой закрытой межкомнатной дверью послышался голос Ксю:

— Да, мам. Да, сплю я уже давно! ...Да, не случилось ничего! ...Что ты опять начинаешь?! ...Нет, я не ссорилась с Олегом! ... Нет, мам, я не собираюсь с ним ссориться и расставаться! Мам, ну, прекрати... — в голосе Ксю послышалось отчаянное рыдание. — Мама! Ну, что вы оба со мной делаете! Я люблю тебя! Ты же знаешь! И его я люблю, — всхлип за всхлипом... и буря сменилась штилем. — Да, поспорили. Он волнуется, что я кого-нибудь встречу. А я не могу даже представить кого-то другого рядом с собой.

Катя улыбнулась, осознавая всю гамму эмоций, которая только, что испытала девушка за дверью. В это время, на компьютерном столике завибрировал мобильный телефон. Катя задумчиво подошла к столу, и от удивления ее лицо вытянулось, а вздох застрял где-то на середине грудной клетки. Ей звонил Александр.

— Алло? — сдерживая волнение произнесла девушка.

— Привет, как дела? Что делаешь? — зазвучал в трубке бархатистый голос с хрипотцой, так давно знакомой и родной.

— Привет. Ничего особенного. Отхожу после спектакля. Хотела фильм посмотреть, но как-то не получается.

— Ясно. А я извиниться хотел. Я не смог прийти. Друг попросил помочь проект сдать, а потом позвонили и резко подорвали на работу. Я весь день ходил и все тебе собирался позвонить, да, график был плотный. Только освободились.

— Хорошо, я поняла, — улыбнулась Катя больше его веселому и возбуждённому тону, чем объяснениям, которые сняли груз с плеч.

— А вы отмечать не пошли?

— Нет, спектакль слишком тяжелый и праздновать после него весьма сложно. Сам помнишь, какими мы были в последний раз. А ты где? На работе? — фоном к разговору с парнем гремела клубная музыка.

— Нет, мы на сегодня уже отработали. Решили отдохнуть в новом клубе. Сегодня как раз открытие. «Пикассо», слышала про такой?

— Нет, я в клубах не особо разбираюсь, ты же знаешь.

— Как день студента отметила? — спросил он.

— Как всегда, — рассмеялась в трубку Катя. — С учебы на репетицию, с репетиции домой пары готовить, много стали задавать. Ты как отметил?

— Точно так же. Работа, дом, дом, работа, учеба. Как спектакль прошел?

— Замечательно и тяжело. Иногда, мне начинает казаться, что я вырастаю уже из каких-то студенческих рамок нашего театра. Даже не знаю, как объяснить. Но почему-то думаю, что и у тебя такое ощущение появлялось. Но пока, конечно, не могу от себя театр отделить. Всё равно чем-то заниматься же надо.

— А я вот от себя студенческие танцы отделил. Хотя хочу ходить туда на репетиции.

— Почему ушел?

— С Марией Николаевной поссорились. Поэтому я и не принял участие в последнем концерте.

— Странно, ты же отходчивый, — проговорила Катя, уставившись в одну точку и теребя завязки на горловине тёмной кофты. Ее глаза почти не перемещались по комнате, а если и меняли угол зрения, то останавливались на предметах машинально, потому что вся Катя была в разговоре.

— Да, она уже извинилась и обратно звала. Да, только я не хочу возвращаться по ее зову. Да, переживу.

— Но ведь хочется! — поймала его внутреннее мытарство Катя. — Гордость — это хорошо, но иногда так мешает.

— Согласен, — кивнул парень, забыв о том, что его не видят.

— Может, ты уже самостоятельный.

— Да, все такие.

— Нет, я немного в ином смысле. Я про танцы. Со временем, может, ты туда вернешься. Если захочешь.

— Подумаю. Кстати, мне ваша супруга режиссера сотрудничество предлагала. Что думаешь по этому поводу?

— Ну, они спектакль новый обдумывают, наверное. Думаю, что с вашим участием это было бы интересно.

— Может, сама поставишь спектакль? Я с тобой сотрудничать буду.

Катя весело рассмеялась.

— Хорошо отдохнуть вам.

— А тебе приятных снов, самых сладких из всех сладких, моя принцесса, — весело произнес парень.

Девушка кивнула, расцветая улыбкой, и положила трубку.