Напиши мою Смерть (Редактируется)

Он всего лишь хотел помочь инквизиторам уничтожить ведьму.

Правда, он хотел только этого. Но при встрече с Создателем крохотный червь сомнения о смысле его существования превратился в клубок ядовитых змей, мгновенно отравивших все, что он считал правильным. Его миссией всегда было защищать невинных. Его таким видели  – непобедимым героем, борцом со злом. Гений, раскрывавший самые изощренные преступления, видевший насквозь все хитросплетения чужих поступков. А что если он вовсе не так хорош, как все считали? Он такой же человек, как и все, он мог совершать ошибки. Ему ужасно хотелось их совершить. Даниэль не понимал, откуда взялось это ребячливое желание, сделать что-то вопреки чужим ожиданиям. И у него даже мысли возникнуть не могло, что все обернется такой трагедией. Что это говорило о нем, как о человеке? Эти люди поверили в него, они видели в нем своего нового лидера. А он их предал. Всадил нож в спину. Теперь никто не сможет назвать его положительным персонажем. От этой мысли Даниэль пребывал в мрачном удовлетворении от содеянного.

Пол и Лукас были сильными противниками. Но без своего оружия, младший инквизитор не смог составить ему достойную конкуренцию. Состояние Пола была плачевным, но долгое время он умудрялся уходить из под удара меча и отвечать на атаки ударами кулаков. Тогда Даниэль перерезал ему ноги, чтобы он больше не мог убежать. Ему было искренне жаль, что Пол продолжал двигаться. Старик привык к физическому урону, и терпел боль как настоящий мужчина. Лукас, в отличие от него, такое выдержки не проявил. Он корчился на земле, издавая нечеловеческие звуки. Когда все закончилось, Даниэль почти ослеп. Он не мог смотреть на свои руки. Ему было достаточно ощущать эту липкую влагу, пахнувшую как ржавое железо. Его лицо и одежда тоже были в крови.

- Эй, ты как? На тебе лица нет.

Даниэль не смог сдержать судорожного вздоха, когда Дамиан положил руку ему на плечо. Его Создатель не стал его хвалить или укорять за содеянное. Он внимательно осмотрел детектива с ног до головы, впитывая новый образ Даниэля или же пребывая в поиске ран.

- Ненавидишь себя за это?

Даниэль не знал, что ответить. Он предпочел промолчать, надеясь, что Создатель итак все поймет.

- Ладно, пойдем. Нам нужно в Соулхэм.

Даниэль покорно пошел следом за ним. Все что угодно, лишь бы оказаться подальше отсюда.

- Соулхэм?

- Городок пивоваров. Бывал там?

- Что-то слышал, - уклончиво сказал детектив. Пока они шли прочь от поляны, Даниэль осматривал лица погибших, встречавшихся им на пути. В их глазах давно погас свет, но детективу казалось, что они смотрели на него с укором, - Они, правда, убивали обычных людей?

- Хочешь зацепиться за этот факт, чтобы оправдать свои действия?

- Хочу сохранить свой рассудок. Или то, что от него осталось.

- С тобой все в порядке. И будет еще лучше,  когда ты избавишься от этой штуки, - Дамиан указал на пистолет, все еще зажатый в руках Даниэля. Детектив привязался к своему новому оружию, он упрямо прижал его к себе, будто прося разрешения у старшего брата оставить себе бесполезную сломанную игрушку, - Нет? Зря. Он вытягивает из тебя жизнь.

- Мне нужно оружие, чтобы вас защищать.

- Смотри сам, но на твоем месте я бы его выбросил. Кстати, ты так легко на это решился, что я все еще нахожусь под большим впечатлением. Признаюсь, когда увидел тебя впервые,  то мне сразу показалось, что твои моральные принципы несколько размыты. Будто ты сам не веришь в то, что говоришь. Я не хочу сказать, что ты монстр, вовсе нет. Это другие видели в тебе спасителя и заблуждались, я же видел в тебе самого себя. Сам видишь, до святого мне далековато.

- Вы уже убивали до этого? – сухо спросил детектив, заметив Лотти, безжизненно валявшуюся на земле, словно брошенная кукла. Ее тело было еще тоньше, если это вообще было возможно при ее худеньком тельце. Из нее попросту забрали всю жидкость, иссушив ее до состояния мумии.

- Не злись из-за нее. Мне нужна была кровь, а она была ближе всех. И нет, я не вампир, если ты об этом хочешь спросить.

- Зачем тогда кровь? – только и спросил Даниэль, совершенно ничего не чувствуя при виде мертвой Лотти.

- Ты хочешь убить дракона и покончить со всем этим?

Даниэль кивнул. К нему возвращалось чувство азарта, при напоминании о предстоящей охоте.

- Тогда не задавай такие вопросы. Надо и все.

- Как скажите.

Ни один из них не заметил, как спустя несколько минут после своей гибели тело Пола медленно поползло в сторону одного из погибших. Вопреки тому, что его сердце не билось, он начал вгрызаться зубами в чужую плоть, поглощая мясо, и тем самым восстанавливая свое искореженное тело.

* * *

Милия все еще не просыпалась, хоть и прошло несколько долгих недель. За это время Иоланта уже успела организовать полную изоляцию кристальной библиотеки от внешнего мира. Служанки больше не имели доступа в личные покои принцессы. Внешняя сторона высоких окон теперь украшала грубая чугунная решетка, изготовленная наспех. Еду и питье было приказано доставлять через специальное окно в двери, проход к которой постоянно патрулировали стражники. Казалось, что они превратили принцессу в настоящую преступницу. Но ради ее спасения Иоланта была готова испытать на себе всю ненависть дочери.

Ведьма все еще обитала в замке. Королева не обманывала себя иллюзией, что она могла хоть как-то контролировать ее действия. Если бы она хотела уйти, то вряд ли в королевстве нашлась такая сила, способная ее удержать. Но ведьма видно и сама желала пожить немного в роскоши. Ей приносили лучшие платья самой королевы, готовили самые изысканные блюда, моментально выполняли малейшие ее капризы. Но поданные Иоланты были в страхе от ее странных питомцев. Конюхи признавались, что им приходилось до этого видеть разумного зверя, но взгляд коней ведьмы был пропитан ненавистью ко всему живому. Они не имели ни малейшего понятия, чем их кормить – они ничего не ели и не пили. Их приходилось держать в отдельном загоне, потому как, почуяв их присутствие в конюшне, все лошади приходили в настоящее неистовство. Они не признавали в них себе подобных. Один из самых могучих боевых коней, переживший и кровавые битвы, и встречу с огромным медведем, казался испуганным жеребенком на фоне Дэймоса и Фобоса.

Ведьма легко пленила сердца простолюдинов. Ее внешность и манеры способствовали их поклонению, и, к своему неудовольствию, Иоланта сомневалась, что здесь была как-то  замешана магия. С удивлением, она также отметила, что и министры не особо противятся ее обитанию в замке. Ее встречали с поклонами, открывали ей дверь, резко поднимались со стульев, обрывая свою речь на полуслове, когда она входила в помещение. Будто королевой здесь была вовсе не Иоланта, а колдунья.

- Ты просто отвыкла от мысли, что и у мужчин должны быть хорошие манеры, - заметила она, когда Иоланта предложила ей прогуляться по саду и невольно подняла эту тему, - То, что я попала в средние века, еще не значит, что я позволю обращаться со мной как с обычной служанкой.

- Средние века?

- Так я называю ваш мирок. Убогое местечко. Ни горячей воды, ни электричества, ни интернета в тронном зале.

- Все это можно вызвать магией?

- Все это придумал мозг человека. Не парься, вам еще лет так пятьсот это все не грозит.

Иногда Иоланта совершенно не понимала, о чем она говорит, но разговаривать с ней было забавно. Как игра, где нужно было придумать наиболее нелепо звучащие названия несуществующих предметов. Правда в этой игре всегда выигрывала ведьма, хоть о ее победе королева и тактично помалкивала. Тяжело вздохнув, она в очередной раз пожаловалась на очевидное:

- Милия все никак не просыпается.

- Да не думай ты об этом. Это сейчас как раз наименьшая из твоих проблем, - равнодушно махнула рукой ведьма, относившаяся пренебрежительно практически ко всему кроме своих проблем,  - Думай лучше о том, как ты объяснишь ей решетки и цепи. Если в ней есть хоть капля темперамента нашей семьи, а он точно есть, ваша башня не устоит и дня.

- В башне нет цепей, зато есть ее обожаемые книги. Многие из них нужно будет оттуда вынести. Слишком уж они эмоциональные.

- И что ты с ними сделаешь?

- Пущу на растопку. Она поймет. Я ей все спокойно объясню, и она обязательно все поймет.

Ведьма скептически дернула плечом, забавляясь наивностью королевы.

- Сжигая ее книги-то? Ну, утешай себя этой мыслью. Скажу прямо, необоснованно запретить что-то подростку – задачка трудновыполнимая даже для нашего времени. А уж уничтожая обожаемое ею имущество...

Они сделали должно быть тысячу кругов вокруг озера, хоть на самом деле они не закончили и первого. Иоланта забывалась в этих прогулках. Давненько у нее не было такого собеседника, которому было наплевать на ее статус и власть. Они говорили обо всем, что только приходило им в голову.

- Расскажи о своем муже. Как он погиб? Его убили в битве или он стал жертвой чумы?

Ведьма задумчиво смотрела на облака. Она каждый день на них смотрела, будто выжидая, когда же в них откроется дверь, ведущая в ее таинственный мир. Но она все еще была здесь, тоскливо выжидая какого-то чуда, и это было еще одной загадкой для Иоланты.

- Он вовсе не умер, - наконец, ответила она, а потом скривила рот в усмешке, - Но ему бы точно понравилась идея погибнуть в сражении на мечах. Он на той стороне. Живой и здоровый.

- Вас разлучили враги?

- Можно и так сказать. Друзьями мы точно уже больше не станем. Я сделала кое-что не очень хорошее и меня отправили сюда в наказание. Даже не знаю, сожалею ли я об этом или нет. Сейчас-то я спокойна, а поставь меня нос к носу с этой дрянью и понятия не имею, какая последует за этим реакция.

- Что за преступление достойно такой жестокой участи как расставание с любимым?

- Тебе лучше не знать. Ты мне лучше скажи, с чего вдруг такая любовь к чужому ребенку? Почему своих не завела?

- Это сложно объяснить, пока сама через это не пройдешь. Ты ведь никогда не была матерью? Тебе надо пережить это. Когда ты видишь улыбку ребенка, безоговорочно доверяющего тебе свою жизнь. Когда он впервые называет тебя мамой. Милия без боя захватила мое сердце, а я добровольно сдалась ей с самой счастливой улыбкой на лице.

- Ты так сильно ее любишь? – с сомнением уточнила ведьма, - Прям, готова отдать за нее все что угодно?

- Я пойду на все ради нее, - твердо уверила ее Иоланта.

Внезапно ведьма остановилась, заставив королеву сбавить шаг. Иоланта впервые заметила, что в округе никого не было, они слишком далеко зашли. Нужно было возвращаться, пока не стемнело. Было еще столько срочных дел. Подготовка к свадьбе проходила намного медленнее, чем планировалась. С болезнью принцессы, состояние королевы также начало ухудшаться. Она осунулась и похудела. На ее лице всего за несколько недель появились глубокие морщины, а волосы больше не укладывались с той же старательностью, что и прежде. Иоланта посмотрела на ведьму – такую молодую и красивую, и подумала, что ни за что на свете не поменялась бы с ней местами. Милия стоила каждой слезинки, каждого седого волоса на ее голове.

- Милие очень повезло с матерью, - тихо сказала ведьма.

Королева затаила дыхание, когда ведьма показала ей свою видоизменившуюся руку. Рука стала почти черной, покрытой темно-синими перьями и ужасными кривыми когтями как у птицы. Иоланта не успела выдохнуть, как рука ведьмы пробила ее грудную клетку, легко разламывая хрупкие ребра на куски. Не сказав ни слова, ведьма деловито шарила внутри нее, пока не нащупала то, что по неопытности так долго искала. Схватив королеву за плечо другой рукой, ведьма вытащила из ее тела почерневший от крови предмет и стала рассматривать, не скрывая удивления. Совсем не таким она себе его представляла. В груди королевы вместо бьющегося сердца был камень.

- Все в порядке... Я хочу... именно этого... С-спасибо... Спасибо тебе...

В глазах Иоланты стояли слезы, но она поняла, что собиралась сделать колдунья с ее сердцем. Ведьма сжала плечо королевы, и она растворилась в воздухе, как молочно-белая дымка.