Напиши мою Смерть (Редактируется)

Есть ли время суток страшнее ночи? Весь фатализм ночного времени суток в том, что, оказавшись наедине с самим собой в кромешной темноте, мы находим тех самых монстров, которые прячутся где-то глубоко внутри нас самих. Мы держим их под замком, стараясь забыть об их существовании, и так легко выпускаем их наружу, когда нам нужна их сила и злость. А они в свою очередь ждут, когда мы ослабнем, чтобы неожиданно атаковать, когда мы меньше всего этого ожидаем. И, тем не менее, если поступки родных нашему сердцу демонов, мы по крайне мере можем предвидеть, что нужно делать, столкнувшись с монстром другого человека? Все страхи и боль Арии Тауэр, замкнутой девушки, долгое время жившей в собственных фантазиях, были заперты здесь. Они и создали этот замкнутый мир – ее чистилище, в котором очутился Гаррет.

Казалось, что он медленно погружался в отчаяние другого человека, окрашенное плотным черным цветом, через который не проникает ни один луч света. Гаррету хватало собственной тьмы, и потому он не хотел впитывать в себя чужую. А монстр, напоминавший его родную мать, не отрывая взгляда, смотрел на него, временами издавая злобные, рычащие звуки. Ее трехпалая когтистая лапа крепко держала за ворот его кофты, так высоко, что ноги Гаррета практически не касались влажной земли. Помнила ли она его, своего единственного выжившего сына? Или ее разум, обманутый иллюзией живого Стефана, до сих пор не хочет замечать очевидного? Стоило начать разговор, ведь именно для этого Стефан и запер его в это мире? Воспоминания о поступке младшего брата возвращались к нему постепенно, заставляя с горечью обдумывать собственную жизнь. Он стоял на пороге смерти. Что же он сделал, чтобы о нем хоть кто-то вспомнил, когда он исчезнет? Кроме его комиксов, в которых и души-то не было, ничего на ум не приходило. Никто не будет жалеть о его уходе. Даже о брате-фамильяре вспоминали намного чаще, чем о Гаррете, все это время жившего в полном одиночестве.

- Я знаю, тебе было больно и одиноко все это время, - тихо пробормотал Гаррет, озвучивая скорее собственные чувства, - Я оставил тебя совсем одну. А что мне оставалось после этого? Я причинил вам всем так много горя, что просто не мог показаться никому на глаза.

Монстр склонил голову, будто и, правда, обдумывая его извинения, а затем зарычал, обдувая лицо Гаррета запахом серы и гнилой земли.

- Если ты думаешь, что я не чувствовал своей вины, то ты ошибаешься! Но я не стану закрывать глаза на то, что и ты была отчасти виновна в случившемся! Почему ты никогда не пыталась со мной поговорить? Не пыталась защитить меня от гнета отца? Почему ты так хотела избавиться от меня, но всегда держала Стефана при себе?

- Г-гаррет? – из глотки чудовища вырвался женский голос, измененный до неузнаваемости. Узнать в нем Арию Тауэр было практически невозможно, – Это правда, ты?

Было сложно увидеть в этом монстре маму. Где-то в районе его сердца начала зарождаться боль утраты и одиночества, густая и вязкая, как мед.

- У тебя что, есть еще один сын, о котором я не знаю? – Гаррет улыбнулся, но улыбка была настолько вымученной и неестественной, что на нее было бы больно смотреть, даже не знающему его человеку.

Женщина издала свирепый крик полный агонии, от которого ее чешуя пришла в непрерывное движение - она медленно покидала ее кожу, обнажая истинное бледное лицо Арии, ее черные волосы, шею, плечи. Остальные участки тела остались неизмененными, чему Гаррет был мысленно очень рад. Вряд ли под всей этой чешуей и перьями она носила какую-то одежду. Теперь внешне Ария стала напоминать настоящую гарпию – женщина-полуптица, чье помолодевшее лицо все еще несло в себе былую красоту.

- Я думала, ты всего лишь еще одна очередная марионетка. Но что ты здесь делаешь? Ты тоже умер?

Ее глаза притягивали весь доступный для этого места свет, придавая не человечьим зрачкам почти золотой оттенок. Из ее посиневших от холода губ вырывалось тяжелое хриплое дыхание и отвратительный смрад.

- Пока нет, но стараниями Стефана, я очень близок к этому.

- Глупости. Стефан не может желать тебе зла, - даже после смерти Ария, как всегда отмахнулась от самой мысли, что в ее младшем сыне мог быть какой-то изъян. Гаррет уже давно привык к такому отношению, но подавить в себе горечь все же не сумел, - Он просто играет, ведь он же младше тебя, будь к нему снисходительнее. Между прочим, он только о тебе и говорил в последние дни. Так сильно скучал, бедняжка. И почему ты так и не набрался смелости и не вернулся к нам, пока я была еще жива?

- Ты все еще не видишь, что ты наделала? Ты создала фамильяра из тела моего брата. Как я мог вернуться к жизни с этим муляжом?

- Не тебе меня судить, ты убил его физическую оболочку. Я же просто не дала его душе нас покинуть. Какая разница, какого качества сосуд, где пребывает душа? Главное, что она осталась с нами!

Гаррет не мог поверить своим ушам. Настолько кощунственным казалась ему слово «сосуд».

- А чувства Стефана тебя при этом не волнуют? Кто позволит своему ребенку провести остаток дней в качестве фамильяра? Пустое существование без намека на будущее.

Ария разозлено расправила крылья. Подсознательно Гаррет понимал, она, как птица, пыталась казаться еще больше, чем она есть, чтобы подавить любое сопротивление с его стороны. И возможно это сработало бы, к тем более, если учесть, что она была размером с небольшой грузовик, но и он уже не ребенок. Прошло то время, когда он гнался за ее одобрением. Время поставить все на свои места.

- Тебе ли об этом говорить? Ты отнял его будущее! Ты забрал его у меня! – закричала Ария, и ее голос разнесся по тихому кладбищу, словно ураган.

- Так и скажи, мне жаль, что ты родился, Гаррет. Мне было бы намного лучше, если бы у меня был только Стефан. Но тебе ведь нужна была жертва, которую мог бы третировать отец и оставить твоего любимца в покое?

Ария казалась искренне удивленной.

- Как ты так можешь? Я любила вас одинаково.

- Почему я один этого никогда не замечал?

- Это не моя вина. Я была хорошей матерью, для вас обоих. Нет, не смотри так на меня. Ты просто неправильно воспринимаешь всю эту ситуацию с Грегори. Он любил тебя даже больше, чем Стефана. В тебе же не было никакого таланта. Твой отец знал, что раз у тебя нет способностей, то и проклятье тебя не коснется. Но для этого нужно было обеспечить, твою полную изоляцию от нашего проклятого мирка. Он лишь хотел тебя защитить, дать тебе будущее без магии!

Гаррет замер. Не может быть, чтобы у всех их поступков и отчуждения была какая-то рациональная причина. Его разум просто противился это принимать. Неожиданно послышался треск, такие звуки появляются, когда резко ломаются очень сухие ветки деревьев. Но в этом случае это было вовсе не дерево. Некая сила тянула погибших все глубже под землю, попутно ломая их, как ломаются кости, когда их грызут.

- Про какое проклятие ты говоришь?

... Тем временем Даниэль разрубил очередного стража, испытывая при этом странную слабость в коленях. Тяжесть меча начала тянуть его вниз, плечи болели от непривычных движений. Несмотря на его физическую подготовку, ни одна тренировка не могла его подготовить к тому, что сейчас происходило. Это чувство было несравнимо с обычной усталостью или истощением, из него вытягивали жизнь, подпитывая его кровью пламя оружия. Сколько длился этот бой, он не знал, не знал и того, как глубоко в лес они продвинулись. Пейзаж смешался. Одна горевшая поляна сменялась другой, плотная стена дыма скрывала от него местоположение других инквизиторов. Единственным ориентиром служили их предсмертные крики. И они же, как ни странно, путали его еще больше, чем дым. Стоило ему отдалиться от своей группы, как его окружала настоящая суматоха чужой битвы. Казалось, он попал настоящую преисподнюю. Тут и там крошились кости, летели ошметки мяса и горели тела побежденных прислужников. Фамильяры и, правда, практически сами бросались под его атаки, желая поскорее избавиться от всех мучений. В их помутневших глазах невозможно было найти и намека на наличие сознания, но двигались она намного проворнее и быстрее жуков.

- Мы почти у цели. Нужно отбросить их назад! – закричал чей-то голос.

Не разрывая построения, пусть и неровного из-за больших потерь со стороны инквизиторов, они двинулись вперед. Их совместные атаки не давали монстрам проскочить за линию обороны. Тут и там мелькала колючая проволока Лукаса, двигавшаяся настолько бесшумно и быстро, что пару раз Даниэль поймал себя на том, что и сам едва не угодил в ее кровавые объятия. Вполне вероятно, что ей было все равно кого убивать. В особенности было больно смотреть на Пола, его тело подверглось таким ужасным повреждениям, что его было сложно узнать. При всей его схожести с ходячим мертвецом из ужастиков, было сложно поверить, что это, в самом деле, живой человек. Сквозь разорванные участки плоти были видны кости и мышцы. Это был ходячий скелет, обмотанный мясом и окровавленной кожей, и все же он продолжал сражаться почти также свирепо, как и монстры.

- Как далеко до ведьмы? - спросила Лотти, почти вплотную прижимаясь к его спине. Битва сплотила их настолько, что ни один из них уже не смог бы вспомнить, как долго они знакомы на самом деле. Один из монстров все-таки сумел обойти Даниэля, оставшись практически незамеченным, и уже собирался убить детектива, как откуда не возьмись, появилась Обернэйл, и сожгла его дотла, - Я больше не выдержу. Лукаса нигде нет, как мы сможем провести ритуал без него?

- Будь рядом, не думай ни о чем и, чтобы не случилось, не останавливайся. Мы почти у цели, - повторял Даниэль в который раз.

Ему послышалось, как она всхлипнула. Весь напускной слой бравады и наглости стерся, показывая ее истинную сущность. По сути, она была еще совсем ребенком, по странному стечению обстоятельств, втянутая в эту войну. Это было просто безумие, они маневрировали между обломками горевших деревьев, будто два испуганных зверя. Огонь двигался быстро, перекрывая им пути, заставляя перемещаться в зоны, изрядно кишащие стражами и монстрами.

- Мистер Маттиас же не умрет?

Они оба посмотрели на почерневший силуэт старика, истончившийся еще больше на фоне огненного вихря. Его тело двигалось все медленнее, не успевая реагировать на атаки монстров. Он принял на себя слишком много урона. Старый инквизитор пытался контратаковать, но уничтожать стражей с одного удара у него больше не получалось. Никто не мог прийти к нему на помощь в тот момент, у всех едва хватало времени следить, куда они движутся. Многие инквизиторы слишком поздно понимали, что огонь уже жадно поглощал их одежду. Они горели заживо, но продолжали сражаться.

- Не имею понятия, - нехотя признал Даниэль, вцепившись в ее тонкую ручку, - Не отходи от меня ни на шаг.

- Кто-то должен был еще выжить. Чтобы совершить обряд очищения, нам нужно четверо инквизиторов.

Внезапно началось землетрясение. Огромные участки земли разверзлись у них под ногами, отрезая им путь обратно. Теперь единственной дорогой для них была ведьма.

... Ария медленно опустила Гаррета на землю, задумчиво глядя на могильные плиты, торчавшие из земли, словно гнилые зубы. Под воздействием неведомой силы, они покрывались трещинами и медленно разрушались. Покачав головой, она вновь посмотрела на сына, будто вспоминая о его недавнем вопросе.

- Вы, молодые, всегда так спешите покинуть этот мир. Но ведь по эту сторону вас тоже никто не ждет. А учитывая нашу семью... Проклятье Тауэров оскверняет не только душу, но и тело, Гаррет. Когда-то давно наш предок, сам того не ведая, с помощью самодельного контракта запечатал могущественного злобного демона в высокой темной башне. Чтобы получить свободу, демон был обязан даровать ему и его потомкам удивительную силу, не подвластную простым смертным. И пока на земле не останется ни одного Тауэра, он будет вынужден до конца веков подчиняться нашим желаниям. Однако, взамен на силу, которую он нам дарует, мы предоставляем ему плату. Развлечения и пищу. Умирая, наш дух попадает сюда. В вечное чистилище, где мы страдаем изо дня в день, переживая самые страшные события нашей жизни. Страдания – его пища. В конце его трапезы, от нашего разрушенного сознания, остаются лишь осколки былой личности. Также, мы отдаем ему наше погибшее тело. А уж он использует его, как сам посчитает нужным. Это его развлечение.

- Что значит, как считает нужным?
На прекрасном лице Арии появилась кривая усмешка.

- Все что угодно. Этот демон, как капризный ребенок. За годы заточения в башне Тауэров, он изрядно соскучился по настоящим развлечениям.

Послышался оглушительный рокот. Земля медленно меняла свою структуру, но при этом Ария никак на это не реагировала. Гаррет начал беспокойно озираться. Человеческому разуму требовалось некоторое время, чтобы разобрать происходившее. И после небольшой задержки ужасное осознание опустилось на него, ведь из земли выбирался еще одно чудовище размером с дом. Ария лишь устало вздохнула.

- С тех пор, как она здесь появилась, о тишине можно только мечтать.

Вырвавшееся из земли чудовище едва удерживало свой неподъемный вес на четырех неровных отростках, напоминающих плавники древнего динозавра. По виду монстр даже чем-то напоминал саму Арию. Его красные глаза смотрели прямо на Гаррета, и, судя по всему, это не сулило ему ничего хорошего.

- Кто это?

- Не узнаешь? Это же моя старшая сестра. Твоя тетя Агнесса. Она здесь совсем недавно, но уже стала неотъемлимой частью этого места. К несчастью, она менее разумна, чем я. В принципе, когда она была жива, она тоже благоразумием не блистала.

... Посередине поляны, каким-то чудом не тронутой ни огнем, ни монстрами, стояла темная фигура. Она была худой как иссохшее дерево, без намека на кожу, волосы или одежду. Черная грязь покрывала ее с головы до пальцев ног, а из спины вырвались четыре выступа, похожие на сломанные ветки. У существа не было глаз, вместо них были лишь две глубокие впадины, из которых постоянно вытекало что-то красное. Даниэль часто видел изображения ангелов в церкви, куда водила его мать. Существо на ангела, конечно, не было похоже, но в нем чувствовалась огромная потусторонняя сила.

- Так это ведьма?

- Хуже... Все намного хуже. Это ее труп, - тихо пробормотал Лотти, мертвой хваткой вцепившись в руку Даниэля.

Рядом с ними тяжело волоча ноги, шел Пол. На его тело было больно смотреть, настолько оно было изуродовано битвой. Его руки превратились в кровавые обрубки, но он все равно умудрялся использовать их как оружие.

- Труп? – тихо спросил Даниэль.

- Иногда после смерти, особенно злобные из них возвращаются обратно в наш мир, - пробулькал Пол, едва шевеля своей сломанной челюстью, - А вместе с ней и весь мусор, который она только пожелает призвать.

- Что нам делать?

- Действуем по плану, Лукас должно быть недалеко от нас. Раз его оружие все еще действует, то и он еще жив.

Ведьма издала громкие харкающие звуки. Она была отвратительна в своем уродстве, но мало кто сейчас мог бы позволить себе отвести от нее взгляд. Она пришла в движение. Ее тело конвульсивно дергалось из стороны в сторону, раскачиваясь в неком безумном танце. По ее воле из недр земли вырвались угольно черные стволы дерева. Сначала одно, потом пять, затем десять. Они кружили вокруг нее, пока полностью не опутали тело ведьмы, как кокон. А затем адское пламя, долгие часы бушевавшее вокруг них, просто исчезло. Оно растворилось в воздухе, повинуясь неведомой силе. Исчез даже запах. На поляне воцарилась неестественная тишина, которую начали нарушать лишь крики воронов. После такой кровавой битвы и стольких потерь, никто не мог точно сказать, сулила ли эта тишина что-то хорошее или это был знак их неминуемой гибели.

- Что происходит?

- Я не знаю, - пробормотал Пол, не решаясь вытереть кровь и слюну со своего подбородка, чтобы вдруг не пропустить момент внезапной атаки.

А затем кокон ведьмы взорвался, отбрасывая во все стороны куски дерева. Огромная волна ветра откинула инквизиторов назад, сбивая их с ног и не давая подняться. Упав на землю, Даниэль едва сумел поднять голову, старательно скрывая Лотти от летящего на них мусора. Перед ними во всей красе предстало существо, напоминавшее дракона, покрытого темно-синими перьями. Его морду украшал острый черный клюв, а серые глаза были затуманены белой дымкой.  Дракон расправил свои необъятные крылья и очень быстро скрылся в небе, сумев оторваться от земли в вертикальном рывке. Человеческий взгляд просто не успел бы проследить за тем, как он взлетел, настолько быстро и четко были выполнены эти движения.

- За ним, нельзя дать ему уйти!