Поцелуй Врага

От лица Селесты

Когда любовь умирает — это боль.
Когда умирает вера — это пустота.
Но когда предаёт кровь —
это оставляет внутри только пепел.

Я видела, как Доминик сидел в кресле, сжимая пальцы до побелевших костяшек.
Он был бледен.
Молчащий.
И при этом — опасно спокойный.
Это было молчание перед бурей, которую он больше не собирался сдерживать.

— Я убью его, — сказал он тихо, глядя в одну точку.

Я подошла и села рядом.
— Нет.
— Селеста, он...

— Я знаю, что он сказал.
Я слышала. Я тоже хотела бы встать и стереть его с лица земли.
Но если ты сделаешь это сейчас — ты станешь не Доном.
Ты станешь сыном, которого предали и который сгорел в этом предательстве.

— А что ты предлагаешь?

Я вдохнула.

— Дай мне встретиться с ним.
Одна.

Он повернулся ко мне резко.

— Ни за что.

— Ты не слышал, как он говорил обо мне.
Как он называл меня угрозой.
Как говорил, что пока я ношу твоего ребёнка, всё усложняется.
Это касается не только тебя.
Он хочет убрать нас.

— Тем более ты не поедешь одна!

— Именно поэтому я должна.
Если он считает, что я — слабое звено,
пусть посмотрит мне в глаза.
Пусть увидит, что ошибался.

— Селеста...

— Если ты доверяешь мне — доверься и в этом.
Я не приду к нему безоружной.
Но я хочу взглянуть в глаза мужчине, который хотел убить нас,
и сказать ему:
ты проиграл.

⸻

Через два часа я уже была готова.
Простое чёрное платье.
Без украшений.
Ровные волосы.
Холодный взгляд.

В кобуре на ноге — пистолет.
На запястье — скрытая кнопка сигнала.
Марко знал, где я.
Доминик — держал руку на пульсе.

Я приехала в частную резиденцию его отца под видом обычного визита.
Меня впустили без лишних слов.
Он ждал в зимнем саду.
Там, где когда-то встречал гостей.
Теперь — ждал ту, кого хотел уничтожить.

— Селеста, — сказал он, не поднимаясь. —
Решила прийти попрощаться?

— Нет, — ответила я. —
Я пришла посмотреть в глаза тому, кто вырастил Доминика,
и задать один вопрос.

Он усмехнулся.
— Один?

— Да.
Когда именно ты решил, что семья — это всего лишь инструмент?

Он выдержал паузу.

— Когда понял, что слишком многое поставлено на карту.
Слишком много эмоций.
Слишком много слабостей.

— Слабость — не в любви, — сказала я. —
Слабость — в предательстве.

Он медленно встал.
Подошёл ближе.
— Ты думаешь, ты сильная, потому что заставила его полюбить тебя?

Я сжала губы.

— Я сильная, потому что стою здесь,
но не стреляю в тебя первым.

Он рассмеялся.

— А зря. Это был бы самый верный выстрел в твоей жизни.

— Он тебя считал богом.
Ты был его ориентиром.
А теперь ты стал тем, кого он больше всего ненавидит.

— И всё ради чего? — я смотрела прямо в глаза. —
Ради власти?
Ради чувства контроля?

— Ради имени, — прошипел он. —
Имя — это всё.
А он собирался отдать его женщине.
Дитя любви.
Это не путь мафии.

— Это не мафия, — сказала я тихо. —
Это трусость.

Он замолчал.

Я сделала шаг назад.

— Последний шанс.
Остановись.
Открой рот.
И скажи, кто с тобой.
Кто ещё в доме.
Кто твои люди.
И, возможно, Доминик даст тебе не смерть — а забвение.

Он молчал.
И тогда я поняла — он выбрал.

Я нажала кнопку сигнала.
В течение минут в помещение вошёл Марко с людьми.

— Это конец, — сказала я. —
И в отличие от тебя — мы не убиваем вслепую.
Но мы защищаем своих.
И никогда не проигрываем.

Он смотрел на меня.
Впервые — без маски.
Старый.
Одинокий.
Сломанный человек, который думал, что может обмануть кровь.

Но кровь — уже не его.

⸻

Я вернулась домой к Доминику под утро.
Он был у входа.
Ждал.
С глазами, в которых было всё: страх, надежда, гнев.

Я подошла.
Просто положила его ладони на живот.

— Мы в порядке.

Он опустился на колени.
И прошептал:

— Теперь ты — моя кровь.
И я за неё порву весь этот чёртов мир.