Поцелуй Врага

От лица Селесты

Утро началось не со звука шагов, не с запаха кофе...

А с резкой, рващей волной тошнотой.

Я проснулась с неприятным холодом в теле, бросилась в ванную — и не успела даже встать на колени, как меня вывернуло.

Судорожно, больно, до дрожа.

Слёзы выступили сами по себе.

Я сидела на холодном полу, держась за раковину, и не понимала: тошнота ли это от голода — или меня просто тошнит от всего, что произошло.
Я не ела весь вчерашний день.
Я не спала.
Я плакала.
Может, это и есть расплата?

Я вытерла лицо холодной водой, провела пальцами по шее, отдышалась.
Потом встала, неуверенно подошла к зеркалу.

Бледная.
Серые круги под глазами.
Губы треснули от сухости.

Но я должна была выйти.
Я должна была держать лицо.

⸻

На завтрак я спустилась медленно.
Казалось, даже воздух сопротивлялся моим шагам.

Доминик уже сидел за столом.
Весь — напряжённый.
Но при виде меня он сразу встал.

— Селеста...

— Не сейчас, — тихо, но жёстко. — Пока нет.

Он замер.

— Я дам тебе шанс.
Доказать, что фото — ложь.
Что ты не предал меня.

Я подошла к столу, налила себе воды, но даже не притронулась.
Смотрела прямо ему в глаза.

— Я хочу не оправданий.
Не слов.
Я хочу имена.
Кто. Зачем. Когда.
Я хочу правду, завернутую не в красивую фразу, а в голый факт.

Он кивнул.

— Я это сделаю.
— Хорошо.
— А пока — не прикасайся ко мне. Не подходи.
Не будь рядом.
Ты больше не часть моего дыхания.
Пока не станешь частью моей правды.

⸻

Весь день прошёл в тишине.

Я провела время в библиотеке.
Пролистывала книги, искала успокоение в чужих историях, но сердце не отпускало.
Мутило снова — я винила стресс.
Тело ломало — я списывала на усталость.

Но что-то внутри подсказывало:
это не просто нервы.

⸻

Вечером всё было спокойно.
Слишком.
Как перед бурей.

Доминик был в кабинете.
Охрана — у входа.
Я как раз собиралась подняться наверх, когда раздался резкий голос в холле:

— Где он?!
Пусть выйдет! СЕЙЧАС!

Охрана попыталась её остановить, но вона шла, как ураган.
Высокие каблуки.
Яркое лицо.
И то самое выражение в глазах, которое я когда-то уже видела.

Она.
«Любимая».

Я застыла.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришла к отцу своего ребёнка.
Ты знаешь, кто я.
И знаешь, зачем я здесь.

Я медленно выдохнула.

— Что ты сказала?

Доминик вышел из кабинета.
Остановился, как вкопанный.
Глаза — расширены.

— Это невозможно.

— Я беременна, — сказала она. — 8 недель.
И не смей говорить, что не знаешь, когда это произошло.

Я почувствовала, как земля под ногами уходит.

8 недель.

Восемь.

Это значит, что...
он спал с ней,
когда мы уже были вместе,
когда я думала, что у нас строится семья,
или когда я хотя бы пыталась её построить.

Я не сказала ни слова.

Просто развернулась и ушла.

И в груди — снова тошнота.
Но теперь — не от тела.
А от души.