Глава 23
Как сбежать от своих самых страшных воспоминаний, почему просто нельзя стереть себе память и забыть? Почему нет...
Как и обещал, на следующий день он приехал с самого утра, одетый в строгий черный костюм, а на глазах красовались матовые очки.
Доминик не перестаёт меня удивлять своим хладнокровием.
Он молчал, следил за дорогой, хотя почему-то в машине всё равно чувствовалось напряжение.
- Привет, - но в ответ тишина.
Я не ожидала любезности, но можно было сказать хотя бы "Привет!".
Хотя о чем говорю, если в очередной раз не чувствую себя в безопасности, да и к тому же четко осознаю, что Доминик и безопасность - это как прыгнуть в колодец, ожидая, что он неглубокий.
- Ты не скажешь мне, что вчера произошло? - набравшись смелости спрашиваю.
Ладошки моментально становятся мокрыми. Черт, я выдаю свою нервозность с потрохами, а затем съёживаюсь от холода. Погода в Манхеттене непредсказуема, а тело ещё не успело согреться в машине. Вздыхаю, спасибо Брайану, что привез мне теплые джинсы цвета хаки и теплый вязаный свитер, напоминающий тот, что когда-то вязала моя дорогая бабушка - это очень спасает.
Морщится. Не хочет со мной говорить.
Да и чего следовало от него ожидать?
- А что произошло? - когда мы останавливаемся на очередном светофоре, в самом центре города, мужчина недовольно поглядывает на стрелку своих новеньких ролексов, и фыркает.
Я завороженно, но исподтишка наблюдаю за ним. Как можно быть настолько мерзко красивым? Жизнь наделяет плохих людей всеми самыми лучшими чертами, в то время, как по-настоящему достойные люди, вынуждены делать себе пластические операции, считая своё лицо несовершенным.
Свитер в руке, от того, что я с силой сжимаю его - становится комом, а глаза исследуют небольшую пешеходную зону на перекрестке улицы. Как красиво в это время года. Листья такие зелёные, словно их покрасили красками, удивительное явление природы.
- Почему ты не хочешь сказать, кто пытался убить тебя? - вот теперь он заинтересован.
Поднимает на меня свой взгляд, с удивлением слушая вопрос. Ух ты... После этого даже очки решил снять.
Он поднимает уголки губ, и кусает ушко очков.
- С чего ты взяла, что убить хотели меня? - правая бровь ползет вверх, изумрудные глаза переключаются на дорогу и мы снова едем, он заставляет меня обескураженно метнуть взгляд в его сторону.
Где-то внутри, я чувствую, как ускоряется моё сердцебиение.
- То есть как? - голос срывается на шепот. - Убить хотели меня?
- Ага.
Вот и всё. Теперь мне стало не на шутку страшно. Теперь проблемы с Пирсами отошли на второй план. Меня хотели застрелить. Меня хотели убить.
Рука ползет ко рту. Вырывается нервный вздох.
Вчера вечером, возле больницы, когда я закончила свою работу - меня пытались подстрелить.
- Нет! Нет! Нет! - в паники глаза бегают по салону машины, левая рука вцепилась в собственную ногу.
Они убьют меня. Найдут и убьют! Бог ты мой.
- За что? - глупо искать поддержку с его стороны.
Доминик пару секунд молчит, заставляя думать, что не скажет ни слова.
- Ты хочешь изменить показания в полиции, чтобы выпустили Тревора, - достает сигарету и неспеша подкуривает её, наполняя дымом салон машины, - некоторым это не нравится, некоторые против, а некоторые в ярости. Вот и думай сама.
Кашляю. Чёртов дым.
- То есть, если я правильно поняла, то меня хотят убить только из-за долбанных показаний! - не сдерживаю эмоций. - Но ведь это ты этого хочешь! Ты подставляешь меня! Ты, чёртов ублюдок, делаешь всё, чтобы твоего родственничка выпустили из тюрьмы, где он сидит заслуженно.
Боже! О чем я думала, когда ввязывалась в это дело? Где была моя голова в такие важные моменты, чтобы сообразить об существовании других не менее опасных личностей, которые явно будут против.
Какая же ты тупица, Эллен. Сама себя загоняешь в угол, позволяешь помыкать собой.
- Останови машину! - перехожу на крик, - Останови чёртову машину, Доминик!
Он не слушает. В глазах Доминика играют бесенята, ему нравится моё замешательство, поэтому довольно скалит зубы. Нравится смотреть, как я корчусь от страха, ему плевать, что будет со мной в будущем, плевать на мою жизнь. Для него она вообще является разменной монетой, как в принципе и жизнь моей лучшей подруги, и других дорогих для меня людей.
Ну а что уж говорить о том мужчине, который погиб год назад? Им нужны были деньги, он отказался что-либо говорить и умер.
- Не бойся Эллен, я помогу, - и я должна поверить, что сам Доминик Пирс поможет мне? Как же!
Становится смешно.
- Ты думаешь я тебе поверю? - хмурюсь.
Но он продолжает следить за дорогой.
- Нет, я думаю о том, как буду трахать тебя в этой машине, - моя челюсть чуть не падает на пол.
Я ахаю, и отшатываюсь, чувствуя, как щеки предательски покрываются румянцем, а внизу чувствуется возбуждение. Он сказал такую глупость, но почему-то в голове уже вырисовываются неприличные картины: его руки, крепко сжимающиеся на талии, его горячее дыхание на шее вперемешку с покусываним и диким желанием взять моё тело под контроль прямо на этом сидении, а чего стоят мысли о том, как буду царапать эту мускулистую спину, оставляя на ней длинные красные полосы, или же посасывание шеи.
И только после этого замечаю, что он впервые снял верхнюю одежду. Нет ни пиджака, ни косухи, а из-под черной футболки выпирают мышцы.
Я совершенно потеряла рассудок, раз думаю о нем.
- Так что лучше просто поверь, не будем испытывать удачу... - я молчу и его это забавляет, нравится издеваться надо мной.
- И как же ты поможешь? - потираю переносицу, стараясь скрыть своё смущение.
- Для начала ты изменишь показания в пользу моего дяди, а потом уедешь очень далеко, где тебя никто никогда не найдет, - сворачивает на каменистую дорогу, - Ты избавишься от меня, а я от тебя.
Такая перспектива меня радует. К тому же, мы уже приехали.
В полицейском участке нас встречают без особого энтузиазма, полицейские с ненавистью в глазах смотрят на Пирса, всем своим видом показывая недовольство, видимо он тут частый гость. Доминик знакомит меня с адвокатом Тревора Пирса, одетого в совершенно такой же элегантный костюм, какие и любит носить мой муж, представляя его, как Маркуса Сайльфольта. Я представляла его по другому, но он оказался ниже меня ростом сантиметров на десять, при том, что мой собственный составляет метр семьдесят шесть. Да и к тому же, он слегка молодо выглядит, но очень красив. Блондин с голубыми глазами. Мечта любой девушки.
И посылаю взгляд на Доминика. Или не любой.
Фыркаю своим же мыслям.
- Миссис Пирс готова дать показания? - он с интересом осматривает меня, не скрывая своей улыбки.
- Пожалуйста, зовите меня просто Эллен, или мисс Фридман, - он с недопониманием смотрит на "мужа", - у меня двойная фамилия.
Быстро ретируюсь, но спиной чувствую, как Доминик зло смотрит мне в спину.
На этом разговор был закончен.
Меня провели в большой и просторный кабинет, сделанный полностью в серо-голубых тонах, где на стуле сидел полненький следователь по делу Пирсов. Он недовольно буркнул, что не ожидал нас здесь увидеть, а после того, как Маркус объяснил причину, ещё больше помрачнел.
- Вы вышли за него замуж? - Удивился не на шутку.
- Да, - шепчу.
Мужчина хватает папку и смотрит в одну точку очень долго.
- Вы меня конечно простите за бестактный вопрос, но ведь это вы на фото? - Мы с адвокатом переглядываемся.
Полицейский передаёт мне в руки папку, с названием "Дело #14579", и раскрывает страничку, на которой чёрно по белому написано:
Ферма Саунсет, 365 километр от города. Убийство. Издевательство. Пытки.
Почему-то название вызвало тревогу в душе, стало тяжело дышать.
Опускаю глаза ниже и вижу лежащую на полу девушку, она словно мертвая лежит в темном помещении, её лицо наполовину закрыто, но синяки на щеке видны, видны и следы побоев на руках и ногах, а также кровавую дорожку на бетоне.
Мне почему-то становится нехорошо. Совсем не хорошо.
- Воды? - Быстро киваю головой.
Воспоминания снова и снова накатываются. То, от чего так старалась уйти, от чего я бежала из Порт-Эллена, ради своей безопасности переехала в Нью-Йорк - снова настигло меня. Неужели мне суждено было снова увидеть эти фото и увидеть как издевательски повели себя со мной? Никогда не забуду того мужчину в белой маске, что пинал меня по животу, хватал за волосы, с силой целовал, словно я была игрушкой.
Снова смотрю на фото. Почему так больно? Почему так страшно?
Наверное потому, что девушка на фото - это я.