Глава 21
„Брак без любви - это преступление, а любовь без брака - за него наказание."
**********
- Скальпель, - в руке тут же оказывается прибор.
Операция, которая длится уже больше восьми часов - очень сложная, все хирурги нервно наблюдают за процессом, ассистенты готовы в любую секунду подключить Джозефа к ИВЛ. Но пугает ли меня это? Совсем нет.
Это - мой дом, моя работа, где я, спасая жизнь конкретно этому ребенку - не имею права на ошибку, и не жду в ответ благодарности, мне хватит и того, что он будет ходить своими ногами и жить нормальной жизнью - это главное.
- Мисс Фридман, может сделаете перерыв? - ассистентка беспокоится, я выпила лишь немного воды. Но опаснее будет сейчас всё бросить.
Его мать ждёт. Я не могу позволить сердцу ещё раз остановиться.
Вздыхаю, спонжем промакивая кровь.
- Продолжаем, - улыбка ползёт по лицу, стрелка медленно движется к девяти часам вечера, а руки уверенно колдуют.
Все замерли, наблюдают. Каждый переживает об успешности операции.
Когда же Ник, мой хороший друг и коллега, промакивает лоб белой салфеткой - пот уже струйкой стекает по нему, улыбаюсь, но глаза сосредоточенно смотрят на операционный стол, где лежит ребёнок.
Шов. Ещё один.
- Мы закончили, - произношу на выдохе, осматривая последний шов в зоне разреза, мне повезло не повредить нервные ткани. Было бы ужасно, если бы так случилось.
- Начало операции: 12:43
Конец операции: 22:10
Девять часов труда. Девять часов своей жизни я потратила на спасения чужой. Спасибо господу, что мне дозволено это делать.
Аплодисменты следуют после оглашения конца.
Снимаю маску, наклоняясь к ушку спящего ребёнка:
- Вот и всё, малыш, живи, радуй маму, никогда не заставляй её плакать, - шепчу маленькому чуду и удаляюсь прочь.
Он будет жить, но вот что ждёт меня после такой выходки - я тоже догадываюсь. Надеюсь не подвал, как было тогда.
Страшно, и хотя где-то в душе я до последнего надеялась, что на выходе меня будет ждать счастливое лицо Джошуа́, который держит в руках букет, нежно целует и спрашивает об успешности операции, а затем мы едем в ресторан, но все эти мечты рушатся, когда я вижу черный Range Rover.
Мне хватило ударов за сегодня. Хватило того, что по какой-то причине мою работу в больнице заморозили, я больше не смогу здесь работать, пока ведётся судебное дело Пирсов. Не знаю каким образом мне вообще удалось провести операцию Джозефу, наверное это всё благодаря Нику, и его дару убеждать, не знаю, что делала бы без него. Но факт остаётся фактом, и я не могу больше приходить сюда какое-то время.
Мало мне этой трагедии, так ещё и Доминик, стоящий перед больницей, замечает меня и напрягается. Сколько ты ждешь? Все девять часов? Вряд ли. Но меня сейчас интересует другое: разве может человек вечно быть всем недовольным? Я только что вышла со сложнейшей операции на позвоночнике, меня всё это время бросало то в жар, то в холод, хотелось упасть, ноги болели, руки хоть и уверено держали инструменты, но периодически можно было заметить тряску, неужели нельзя проявить хоть чуточку заботы. Он же мой муж, в конце концов.
А затем сама над собой смеюсь. Глупая девушка.
- Сядь, - очень грубо.
Больше несмешно. Я отшатываюсь, когда замечаю черные, словно тьма глаза.
- Т-ы-ы меня убьешь? - шепчу, пряча глаза в ладошки.
Сердце забилось быстрее.
- Сказал, сядь!
И я села, покорно дожидаясь дальнейших действий, с надеждой в глазах глядя на тусклый свет фонарей, что освещали дорогу перед больницей, было холодно, тело пробирала дрожь, я крепче вжалась в сиденье, ощущая тепло, исходящее из печки машины, и хотя понимала, что так просто мне не уйти от Доминика, но надежда всё же была.
Он обошел машину и молча, удивив меня этим, сел рядом на водительское сидение. Сжалась.
Глупо ли будет помолиться богу о прощении? Странно ли будет сказать, что я сожалею? Только о чем?
Но эта тишина продолжалась недолго.
Я не успела среагировать, как он, словно зверь, схватил меня за шею и впечатал в кресло. Воздуха не хватало, в голове поплыли фонари. Моё тело содрогалось в конвульсиях, пальцы нервно схватились за кисть Доминика, а из глаз брызнули слезы.
- Я сказал тебе сидеть дома! - кричал, настолько яростно, что душа уходила в пятки. - Ты решила меня обмануть, думала, я не узнаю?
- Про-о-шу-у, - вырывается с моих уст, но слова пролетают мимо него также быстро, как и биение моего сердца, закрываю глаза, ощущая, как слёзы катятся по моим холодным щекам. Страх парализует.
Воздуха катастрофически не хватает лёгким. Моя жизнь ушла куда-то в пятки, что уже говорить о сердце, ведь оно готово было выпрыгнуть наружу.
- Ты не представляешь, какую оплошность совершила, ты... - я теряю сознание, но тут он резко отпускает.
Пальцы обхватывают кресло под ногами, тяжело дышу, ртом нервно хватая воздух, лёгкие пылают диким огнем. Больно, очень больно.
А он наблюдает за моими действиями, этот монстр чуть не убил меня! Он хотел меня задушить!
Всхлипываю, давая волю эмоциям.
- Ты больной ублюдок! - кричу, хватаясь руками за шею, - Я всего лишь помогла ребенку, который мог умереть, - съеживаюсь, поджимая под себя колени. На шее будут следы.
Он резко оборачивается в другую сторону и заводит двигатель.
- Прости, - мне не послышалось?
- Что ты сказал? - теперь же во мне закипает ярость.
Кулаком бью его в грудь и голову, вкладывая в удары всю ту ярость, что скопилась у меня в сердце. Простить его? ПРОСТИТЬ? Никогда. Я никогда не смогу забыть этот день, его руки на моей шее.
- ОСТАНОВИСЬ! - Доминик рычит, перехватывает мои запястья и прижимает одной рукой к спинке кресла.
Я трясусь, не от холода, а от злости, мне хочется убить его, мне хочется разбить ему голову, задушить, кинуть под поезд, сбросить с обрыва, что угодно.
- Прости, - снова шепчет, а затем впивается в мои губы с такой страстью, которой раньше никогда не испытывала.
Ступор. Полный шок и потерянность.
Он настойчиво терзает мои губы, свободной рукой хватает грудь, скручивая в своих пальцах соски. Из рта вырывается удивленный стон, из-за чего на секунду поддаюсь, позволяя языку по-хозяйски исследовать мой рот и незаконно дико целовать, издеваясь над губами, в то время как его горячие пальцы пробираются всё ниже, обводя каждый миллиметр моего тела, доходя до хребта, вызывая мурашки по коже и останавливаясь на пупке, не затрагивая ничего более интимного. Стону.
Кажется, что это не поддается объяснению, иначе как я могу так опрометчиво отдавать своё тело в руки убийце невинных людей.
Но на этом он не останавливается, пробирается пальцами под футболку, грубо хватая меня за талию и прижимаясь своим набухшим органом к моей ноге.
- Стой! - перехватываю его руку, отпихиваю в сторону, и выскакиваю из машины, словно ужаленная.
Что он делает? Зачем позволяет себе целовать меня? Что это значит?
Пальцы зарываются в волосы, я почти пучками вырываю их у себя на голове, нервно дыша, не понимая, то ли от недавнего удушения, то ли от желания продолжить, но тело ноет, требуя назад его руки, его горячие пальцы.
Он выходит из машины, тоже тяжело дышит, делает пару шагов, останавливается, затем обходит её полностью, становится напротив.
Мужчина что-то невнятно шепчет, в то время как мои ноги несут меня прочь, отхожу всё дальше и дальше, но глаза по-прежнему нацелены на мужчину, он нервничает, сжимает и расжимает ладони. Мои же руки также трясутся, щеки покраснели от непрерывных слез.
- Не смей меня трогать... Не думай даже, - но конечно же слова пролетают мимо его ушей.
- Я сказала...
БАХ! БАХ! БАХ!
Три выстрела, и все слышатся позади, совсем близко. Но я не чувствую боли. Это возможно?
С ужасом оборачиваюсь, но в темноте кустов ничего нет. Никого не видно.
- Вернись в машину, живо!
Дважды повторять не надо, ноги срываются с места, запрыгиваю на сидение, пригибаясь как можно ниже.
Донимик тоже не медлит, бежит назад к водительскому сиденью, попутно отстреливаясь от нападавших. Откуда у него оружие? Я жмурюсь, но вижу, как муж выруливает назад на дорогу.
- Чёртовы уроды, - бубнит, поглядывая в зеркало дальнего вида.
Нервно глядя на мужчину, на его растрепанные на голове волосы и жмаканный от недавних пор - пиджак, спрашиваю:
- Кто это такие?
- Я же сказал тебе сидеть в комнате! - решил снова выместить весь гнев на мне? -Ничего бы этого не было, Эллен. Ничего.
Видно, что он жалеет не только о том, что я ушла из дома, но и о том, что сделал со мной в машине, и возможно даже о том, что позволил себе слабость поцеловать меня. Господи, моё тело до сих пор отзывается на эти ласки, стыдно должно быть, Эллен, раз уж и он признался в совершенной ошибке.
Почему-то мой взгляд резко опустился к его бедру.
Кровь...
- Ты ранен!
*****
Каждая ваша поддержка для меня - это как глоток свежего воздуха. Спасибо за ваши комментарии, спасибо за все добрые слова. Дальше - больше❤️❤️❤️