Пролог
Северная Каролина, Грин-Моунтейн, июнь 1906 г.
Солнце едва взошло над горизонтом, отбрасывая тени на холмистую поверхность близ Грин-Моунтейн. С одной стороны пролегала густая чаща леса, с другой – холмы и узкие речушки.
Несколько больших повозок не спеша проезжали по широкой дороге. Со стороны океана дул прохладный свежий ветер. Элисон Элмерз подставила лицо прохладе. Предвкушение чего-то потрясающего захлестнуло ее и сидящую рядом девушку – Сэм Стефорд. С ними в повозке ехали младшие брат и сестра Сэм – близнецы Теодор и Тейнзи, их старший брат – Кэймрон и младшая сестра Элисон – Лис. В повозке было шумно; она шаталась на каждых поворотах, потому что Лис, Теодор и Тейнзи раскидывали руки в стороны и носились от одного окна к другому.
Элисон сидела, закинув ноги на сидение. Лис долго смотрела на нее, а потом, поправив очки, сказала:
– Мама отругает тебя за такое поведение в присутствии молодого человека. Леди не подобает...
Элисон наклонилась и накрыла рот сестры рукой.
– Вы оттоптали мне все ноги, юная леди. Пусть лучше матушка отчитает меня за это, чем за испорченные новые туфли.
Лис и Элисон одновременно посмотрели на Кэймрона. Тот оторвался от созерцания пейзажа и улыбнулся обворожительной улыбкой, от которой у Элисон всегда теплело на душе.
– Я никогда не раскрою этот секрет миссис Элмерз.
Лис кивнула и вырвалась из хватки старшей сестры. Теодор спрыгнул с сидения и посмотрел на Сэм. Она закинула ноги на окно так, что ее легкие сапожки торчали с другой стороны. Тейнзи тоже посмотрела на Сэм. На лице близнецов пробежала довольная улыбка. Сэм взглянула на них из-под шляпы.
– Наша матушка уже давно увидела мое «неподобающее поведение».
– Она слишком воспитана, чтобы из-за этого останавливать все повозки, – добавил Кэймрон.
Понимая, что Сэм все равно получит в конце пути, близнецы потеряли к ней всякий интерес и высунулись в окно, комментируя все, что попадалось в глаза.
Элисон снова посмотрела в окно. Поездки на ярмарки в Джэксонвилл были одним из самых лучших развлечений в течение всего года. Первая причина была очень простой и банальной: Джэксонвилл большой город, в котором можно было запросто потеряться на целый день. Улицу украсят в яркие цвета, а на главной площади устроят самую грандиозную ярмарку года. Элисон привлекали не сами вещи, а атмосфера. В особенности – танцоры, летающие по площади и развлекающие гостей.
– Чем собираетесь заняться? – спросил Кэймрон, когда за лесом выступили первые дома Джэксонвилла.
Элисон бросила беглый взгляд на Сэм.
– Будем гулять по городу, – ответила та.
Кэймрон усмехнулся и наклонился к сестре.
– Ты так уверена, что матушка отпустит тебя?
– Я вела себя отлично последние недели.
– Тогда у тебя есть все шансы, – засмеялся Кэймрон.
Повозки остановились. Сэм выпрыгнула на улицу вместе с младшими, а Элисон позволила Кэймрону помочь спуститься по небольшим ступенькам. Откуда-то послышались возмущения миссис Стефорд по поводу поведения Сэм во время дороги. Кэймрон и Элисон не смогли скрыть улыбок.
– Я думала, что старший брат должен защищать свою младшую сестру, – послышалось за их спинами.
Элисон и Кэймрон резко развернулись и поклонились. Перед ними стояла Катрина – старейшина Грин-Моунтейн, постоянно сопровождающая семьи Стефорд и Элмерз в дальние поездки.
Катрине было около пятидесяти. Янтарные волосы постоянно струились по узкой спине, а карие глаза постоянно замечали малейшие детали и изменения вокруг. Катрина была очень умной и мудрой женщиной, которая исцеляла душевные раны и практиковалась в медицине, хотя старалась не лечить серьезные повреждения.
Родители Сэм и Элисон часто просили у старейшины совета и помощи. Посвящали ее во все важные дела города. Катрина какое-то время даже разъезжала по штату по поручениям.
Элисон провела взглядом по черному платью с кружевом на подоле. В этом платье Катрина ходила всегда, делая исключения для торжественных приемов. Но ее одежда была всегда черной и скромной, а глаза немного сужеными, словно она пыталась поймать человека на какой-то тайне.
Катрина выразительно посмотрела в сторону Сэм и ее матушки.
– Эта безнаказанность плохо для нее закончится. Тебе следует больше времени уделять своей сестре.
– Сомневаюсь, что нашу Сэм можно исправить, – ответил Кэймрон учтивым тоном.
– Ты влияешь на нее лучше остальных.
Кэймрон еще раз поклонился Катрине, улыбнулся Элисон и направился к маме и Сэм, в который раз заступаясь за младшую сестру. Тут же ее взгляд переместился на Кэйдена. Губы сами скривились.
– А тебе, Элисон, стоит перестать смотреть на своего брата так, словно ты вообще не хочешь, чтобы он существовал.
Элисон стремительно повернула голову к Катрине.
– Я сожалею, что мой старший брат даже близко не похож на Кэймрона Стефорда.
– Данный факт позволяет тебе найти оправдания для своих чувств к брату Сэм?
Элисон залилась. Откашлявшись, она натянуто улыбнулась Катрине.
– Ты слишком вежлива, чтобы попросить меня помолчать?
– Вы слишком много знаете про меня. С моей стороны будет глупо дать вам повод...
Элисон наклонила голову в сторону.
– Вы выглядите очень уставшей в последнее время.
Катрина кивнула, но отвечать на реплику Элисон не стала. Мистер Элмерз окликнул дочь, и Элисон поспешила присоединиться к своей семье. Вещи уже были разгружены возле большого особняка почти в центре города.
Рэй, Кэйден и Делия уже скрылись в доме. Кэймрон подхватил Сэм под руку и, пытаясь вернуть ей прежнее настроение, стал шептать что-то на ухо. Спустя мгновение на ее лице появилась улыбка.
Элисон шла позади всех вместе с Лис, когда по улице разнесся оглушительный грохот, а затем крики людей.
Мистер Стефорд и мистер Элмерз сорвались с мест. За ним поспешил Кэймрон.
– Останься здесь, – сказал он Сэм.
Элисон поймала ее взгляд. Обе выждали пару секунд, а затем побежали следом.
– Элисон Элмерз! Быстро вернись!
Элисон проигнорировала замечание своей мамы и улыбнулась Сэм.
Девушки выскочили на соседнюю улицу. Улыбки с лиц пропали. Одно из зданий полыхало огнем. Из входа выбегали люди и с криками молили о помощи. Толпа заполнила улицу и с замиранием сердца смотрела на черный дым, который поднимался в небо и разгонял белые облака. День перестал быть солнечным и ярким. Вместо этого по улице распространилось гнетущее чувство страха и волнения.
– Там было столько старинных и красивых вещей, – прошептала Сэм и сорвалась с места, увидев Кэймрона и своего отца.
Элисон собралась последовать за ней, но возле нее образовалась Катрина. Ее испуганное лицо всматривалось в языки пламени. Огонь почти перепрыгнул на соседние здания. Лицо выражало ужас. Нижняя губа задрожала. Элисон потянулась к ней, чтобы успокоить.
– Всего год. – Рука Элисон замерла в воздухе. – Остался всего один год.
Элисон посмотрела на огонь. Остался год? До чего? И почему Катрина так испугалась огня?
Когда Элисон опомнилась, Катрины уже не было рядом. Ее черная фигура скрылась в толпе, но в последний момент Элисон поймала ее взгляд. Там читалось безграничное сожаление и грусть.
Могла ли Элисон изменить что-то? Могла ли она спасти тысячи жизней, если бы слова Катрины плотно засели в ее сознании? Нет. Элисон даже и подумать не могла, что через год огонь станет последним, что она увидит в своей смертной жизни.