Пролог
Тьма сгущалась между соснами, когда Лиза впервые увидела ту церковь. Дождь стучал по листьям осин, превращая тропу в скользкое месиво. Воздух пах прелой хвоей и сыростью — пахло так, что перехватывало дыхание. Она бежала, спотыкаясь о корни, вывороченные ураганом, пока между деревьев не показались острые шпили.
Церковь стояла на поляне, будто вросшая в землю. Стены из темного бруса почернели от времени, витражи были затянуты паутиной. Сквозь разбитое окно лился желтый свет — теплый, как мед, и неестественный среди этого ледяного ливня.
Теперь, спустя месяцы, Лиза стояла на кухне их дачного дома. В ушах звенело, будто кто-то бил в колокол прямо у висков. Ладони дрожали, ногти были обломаны, а в волосах засохли алые брызги — его кровь.
Он лежал на полу, в луже, которая медленно расползалась по швам плитки. Рукоять — черная, лезвие — матовое, с едва заметной выемкой ближе к острию. "Хороший нож", — мелькнуло в голове. "Наточенный. Нам подарили его на годовщину."
Мужчина сидел, прислонившись к холодильнику, одной рукой сжимая живот. Из-под пальцев сочилась алая струйка, бежала по брюкам, капала на старый дубовый пол — тот самый, который он так и не успел зашпаклевать.
— Лиз... — его голос был хриплым, как будто он уже кричал, но она не слышала. — Что... что ты...
Она не ответила.
Удар. Второй раз вошло легче. Лезвие скользнуло между ребер, будто возвращалось домой. Он ахнул — негромко, удивленно, как будто она нечаянно наступила ему на ногу.
— Прости, — прошептала Лиза.
Его глаза округлились. Пальцы разжались. Он пошатнулся и медленно сполз на пол, ударившись головой о дверцу духовки. Звонко. Как пустая кастрюля.
Тишина.
Она ждала.
Ждала, что он задышит. Ждала, что вскочит, обнимет, скажет "Это шутка, прости". Но он лежал. Неподвижный.
"Мертвый", — подсказал внутренний голос.
Ванная пахла плесенью и ее шампунем — клубника и ваниль, любимый аромат. Кафель был холодным под коленями. Вода в ванне бурлила, смешиваясь с кровью, окрашиваясь в розовый цвет, как разбавленный сироп. Через открытое окно врывался ночной воздух, пахнущий мокрой черемухой и — странно — жжеными листьями, будто кто-то развел костер неподалеку.
Его рука безжизненно болталась, пальцы стучали по эмали.
"Как будто хочет что-то сказать", — подумала она и резко отвернулась.
Ключи дрожали в замке зажигания. Машина завелась, фарами выхватывая из темноты стаю ворон, усевшуюся на крыше сарая
На пассажирском сиденье лежала канистра с бензином. Она хотела отомстить.
Последнее, что она видела перед тем, как въехать в лес — их почтовый ящик у развилки, покосившийся, с оторванной дверцей. На нем еще виднелась наклейка "С любовью, Лиза и Кирилл", которую они клеили в день покупки дачного дома. Теперь буквы поблекли, а сердце, нарисованное маркером, стерлось почти до неузнаваемости.
Лиза нажала на газ.
В зеркале заднего вида вместо ее отражения мерцало что-то другое — может, лунный свет, а может, глаза тех, кто ждал ее возвращения.