Эпилог
— Слышал новости, дорогой?
Уэйджер оторвался от газеты и посмотрел на Тину.
— Если ты о Райдене, то все средства массовой информации только и трубят о его смерти. Я знал, что рано или поздно это произойдёт. Честно тебе скажу, мне очень жаль, что я не оказался рядом с ним в тот момент. Быть может, он остался бы в живых, если бы я прикрыл его.
— А если бы ты погиб вместе с ним, Марк? — Тина обняла мужа за плечи и присела рядом с ним на диван. Марк улыбнулся.
— История не любит сослагательных наклонений, милая, — сказал он, — а наша жизнь — это история. В принципе, неважно, что случилось, а что могло случиться. Главное, что мы живы и здоровы, и впереди у нас всё будет хорошо!
И он поцеловал свою жену так крепко, как только мог. При этом газета, которую он читал, упала на пол. Набранный крупным шрифтом текст на первой странице гласил: «Бойня в Саутсайде! В результате ожесточённой перестрелки уничтожены остатки криминального клана Тормано. По данным ФБР, на месте перестрелки были обнаружены тела агентов Федерального Бюро Расследований Грегори Бэнкса и Эшли Чейз. Мэтью Форсайт, новый глава криминально-следственного отдела ФБР в штате Аляска, утверждает, что среди погибших — отставной капитан седьмой группы специального назначения США Дэмиен Райден, также известный под прозвищем Смертоносец, ранее уничтоживший мафиозный клан Ферелли и обезглавивший русские, китайские и корейские организованные преступные группировки Саутсайда. Точное количество жертв до сих пор не установлено».
***
— Итак, кто же такая эта Джанин Вудман?
— Она была дочерью Сэмюэля Вудмана, главы «Вудман Файнэншл Корп». Согласно имеющемуся у нас досье на неё, с детства страдала психическими заболеваниями и принимала наркотики. По неподтверждённым данным, была изнасилована в детстве родным отцом, но отказалась давать показания против него в суде и всю жизнь проявляла маниакальную любовь к нему.
— Попахивает Стокгольмским синдромом*! — удивлённо проговорил Фоллонсби, пережёвывая пластинку жвачки. Он и Форсайт сидели в больничном коридоре, дожидаясь, когда им позволят проведать двух пациентов, лежавших в одной палате.
— Это Стокгольмский синдром и есть, в чистом виде, — пояснил Форсайт, — так что неудивительно, что смерть папаши от руки Райдена привела к окончательному сдвигу по фазе. Девчонка загорелась идеей отомстить, а заодно и заработать денег, чтобы хоть как-то выжить. Стала элитной девушкой по вызову, охмурила нескольких криминальных авторитетов, включая Тормано-младшего, которого, как сообщил один из подозреваемых... как его, Хаммел? Да, точно. Так вот, если верить Хаммелу, она сама и пустила Сэмми Тормано пулю в голову.
— Ну что же, туда ему и дорога! — Фоллонсби выплюнул жвачку в урну для мусора, — что известно о Скиннере? Его труп так и не нашли?
Форсайт ответил: — Нет. Возможно, сгорел заживо. В любом случае, вряд ли этот ублюдок, столь долгое время водивший целый штат за нос, представляет сейчас реальную угрозу.
Фоллонсби продолжал: — Знаешь, мне всё не даёт покоя один вопрос. Насколько я знаю, мэра Хэдли убрали потому, что он отказался подписать документ, по которому здание Саутсайдского театрального центра становится собственностью Ферелли, который собирался превратить его в ночной клуб. Зачем нужно было вообще просить Хэдли об этой услуге, когда можно было обратиться напрямую к Скиннеру под маской честного и неподкупного губернатора Лесли? — последняя фраза была произнесена с издёвкой.
— Очевидно, для того, чтобы не скомпрометировать Скиннера в случае скандала, который был бы неизбежен, если бы театральный центр стал ночным клубом мафии. А так, в случае чего, можно было бы обвинить в продажности мэра Хэдли, а не губернатора. Эй, смотри!
Фоллонсби посмотрел туда, куда указывал Форсайт. Прямо к ним уверенно направлялся высокий и накачанный широкоплечий мужчина, смотревший на них с вызовом. Он был одет в дорогой тёмно-синий костюм, в руке держал какую-то папку. На вид ему было около сорока с небольшим, и он был ещё в неплохой форме. Позади него стояли ещё два человека, тоже в дорогих костюмах.
— Добрый день, — поздоровался мужчина с папкой, — я полагаю, мы можем побеседовать с одним из пациентов.
Форсайт скорчил недовольную гримасу: — ЦРУ... вас за милю можно учуять. Да и манера разговаривать с головой выдаёт в вас сотрудника Управления!
— А вот и не угадали, — хмыкнул незнакомец и протянул крепкую ладонь: — Джейсон Маккуэйд, Федеральное Бюро Расследований. Примчался прямиком из здания имени Гувера в Вашингтоне. А вон тот парень, — новый знакомый агентов махнул рукой в сторону одного из людей, стоявших позади него, — Юджин Николс. Он-то как раз из ЦРУ. У ФБР в настоящий момент есть кое-какие общие интересы с Центральным Разведывательным Управлением.
— Я Мэтью Форсайт, это Брайан Фоллонсби. Ваши коллеги, как видите. Что вам нужно?
Маккуэйд загадочно улыбнулся.
— Мы хотим сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Есть работёнка, как раз по его профилю...
***
«Дорогая миссис Боуман! Вам пишет человек, который имеет самое прямое отношение к смерти вашего супруга. Пусть для вас останутся тайной подробности его гибели, но я хочу, чтобы вы знали правду. Он был наёмником, и вместе со своими коллегами по этому, с позволения сказать, бизнесу, охранял Алана Скиннера, известного преступника, долгое время остававшегося в тени и даже сумевшего стать губернатором штата Аляска. Также он убивал ни в чём не повинных людей по приказу Скиннера. Судьба распорядилась так, что ваш муж столкнулся со мной и был убит. Перед тем, как умереть, он рассказал мне, что заставило его отправиться в погоню за кровавыми деньгами. Я надеюсь, суммы, которую я вам перевёл, будет достаточно для того, чтобы вам сделали операцию по удалению опухоли головного мозга. Не держите на меня зла и помните, что ваш муж Стэнли, которого я знал как Буша — такова была его кличка, — очень любил вас. Удачи и всего вам наилучшего. Искренне ваш... (без подписи)».
Молодая женщина, только недавно оправившаяся после нелёгкой хирургической операции, перечитала письмо и улыбнулась, следуя какому-то необъяснимому внутреннему порыву. Несмотря на страшную трагедию, которая стала для неё сильным ударом, именно это письмо, написанное человеком, который убил её мужа, приносило ей радость и душевное тепло. Да, всегда больно терять близкого тебе человека, а ещё больнее, когда узнаёшь, в каких тёмных делах он был замешан. Но осознание, что ради того, чтобы спасти жизнь жене, Стэнли фактически пожертвовал собой, лучше всего передавало всю глубину тех чувств, которые он при жизни испытывал к ней.
— Я тоже люблю тебя, Стэнли! — прошептала женщина, вытирая слёзы. Её взгляд скользил по фотографии, где они со Стэнли целовались возле моря. Точно такую же фотографию всегда носил с собой в бумажнике её покойный муж.
***
В помещении, окутанном завесой сигаретного и сигарного дыма, царил полумрак. Было темно, но не настолько, чтобы вошедший мужчина не разглядел расхаживавших вокруг охранников с АК-47 наперевес и сидевших вокруг длинного овального стола людей, которые без конца курили или потягивали что-то из бокалов и фужеров.
— Добрый день, Алан. Какие у тебя есть новости для нас? — голос человека, сидевшего во главе стола, был скрипучим и неприятным. Он говорил с сильным восточноевропейским акцентом.
Откашлявшись, тот, кого назвали Аланом, ответил: — Пожалуй, стоит начать с плохой новости. Оба итальянских клана, с которыми мы сотрудничали на Аляске, больше не существуют...
— А хорошие? — перебил его всё тот же голос.
— Главная угроза нашему бизнесу устранена. Райден мёртв, и больше никто не встанет на нашем пути, — Алан сел на свободный стул и с благодарностью принял фужер шампанского. Человек во главе стола встал и поднял свой фужер: — Ну что ж, думаю, что теперь мы сможем наладить свои дела на Аляске. За процветание нашей империи!
— За процветание нашей империи! — хором повторили за ним присутствующие. Допив, Алан случайно столкнулся взглядом с человеком, который сидел ближе всех к нему. На правом глазу этого человека красовалась чёрная повязка, как у пирата.
— Как ваши дела, господин губернатор? — спросил Фрэнки Девито и улыбнулся, поправляя повязку.
— Бывало и лучше, Фрэнк, спасибо, — ответил Алан, — а ты как поживаешь?
Девито хмыкнул: — Отлично, просто отлично! Наконец-то этот ублюдок Райден кормит червей!
Его губы скривились в кровожадной усмешке.
— Всегда приятно, когда заклятый враг отправляется на тот свет. Особенно, если он дважды чуть не убил тебя. Оставил балансировать на грани жизни и смерти. И хоть физически я жив, но внутри... знаете, — Девито чиркнул спичкой, зажигая сигару, — внутри, в душе, я словно умер. Целых два раза. Позор, вызванный поражением — это как пуля, которая ранит тебя в самую душу, убивая наповал. В меня были выпущены две такие пули. Две смерти. И что-то подсказывает мне, — одноглазый мафиози выдохнул тонкую струйку сизого дыма, — что в третий раз я умер бы окончательно!
***
Несколько недель спустя
Один из мужчин стоял в дальней части кладбища, облокотившись на дверцу чёрного седана, и наблюдал за своим подопечным, стоявшим перед одной из могил. Это была уже вторая могила, которую этот человек посетил за вечер, и он точно так же долго стоял возле неё, что-то нашептывая себе под нос.
— Думаешь, он подойдёт для этого дела? — спросил водитель.
— Не знаю, — ответил тот, что стоял, облокотившись на машину, — но вряд ли он тронулся умом. Однако дополнительное психологическое тестирование провести не помешает, — он продолжал следить за мужчиной, стоявшим возле могилы.
***
Возложив цветы на вторую могилу, мужчина в потрёпанной чёрной кожаной куртке, джинсах и армейских ботинках долго стоял над ней, глядя на фотографию на надгробном камне. В десятый, а может, в сотый раз прикоснулся к фотографии, провёл пальцами по выбитым на надгробии буквам и числам. Он чувствовал, что его сердце словно зажали в тисках. Невыносимо трудно было дышать, а из глаз катились слёзы. Он, человек, который всю свою жизнь искал любовь, находил только кровь, жестокость и смерть. Многое прекрасное, к чему ему довелось прикоснуться, обратилось в прах. Как, например, жизни двух женщин, которых он полюбил. Эта жуткая, страшная боль, боль утраты, особенно сильно пугала его. Рана, нанесённая пулей, ножом или осколком, заживает, даже если остаются шрамы. Но боль, которую испытывает не тело, а душа, остаётся с тобой на всю жизнь...
***
Мужчина закурил сигарету и, выдохнув дым, в сотый раз изучил взглядом фотографию на надгробии, на которой была изображена улыбающаяся молодая девушка, чей полный тепла взгляд, казалось, был устремлён прямо на стоявшего перед могилой человека. В сотый раз он перечитал эпитафию на могиле. Это было стихотворение Джона Китса — любимого поэта девушки, которая нашла здесь вечный покой.
«Да правда ли, что умереть — уснуть,
Когда вся жизнь — мираж и сновиденье,
Лишь радостью минутной тешит грудь?
И все же мысль о смерти — нам мученье.
Но человек, скитаясь по земле,
Едва ль покинуть этот мир решится;
Не думая о горестях и зле,
Он в этой жизни хочет пробудиться*».
Затягиваясь сигаретой, человек в кожаной куртке подошёл к седану, кивнул мужчине, открывшему для него дверцу, и сел на заднее сидение. Ожидавший его человек в дорогом костюме, который открыл ему дверцу, сел впереди, рядом с водителем.
— Ты провёл на кладбище целых два часа, — заметил мужчина в костюме. Тот, что был в кожаной куртке, пожал плечами: — Порой даже вечности покажется мало, когда стоишь над могилой человека, который был для тебя важен! Тем более, когда прощаешься навсегда, зная, что больше не вернёшься.
Договорив, он выбросил окурок сигареты в окно и откинулся на спинку сидения, собираясь немного вздремнуть. Сумерки уже опускались на город, а впереди предстояла долгая дорога...
Примечания:
*Стокгольмский синдром - термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и (или) применения угрозы или насилия. Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счёте отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. Бытовой стокгольмский синдром, о котором и идёт речь в романе, возникающий в доминантных семейно-бытовых отношениях, является второй наиболее известной разновидностью стокгольмского синдрома.
Прототип агента ЦРУ Джейсона Маккуэйда - Марк Уолберг.
*Приведённый перевод стихотворения Джона Китса выполнен Г. Подольской.
"Финальный саундтрек" к роману (вместо финальных титров, как в кино) - Megadeth - Die Dead Enough; Poets of the Fall - Late Goodbye
https://youtu.be/3bFYKRteGIQ
https://youtu.be/kdonCg8IjW4