Глава 25
Очередная сигарета догорела у меня между губ, превратившись в пустой фильтр, в котором не осталось ни крошки табака. Я отшвырнул окурок щелчком и направился к дому. Точнее, к тому месту, которое когда-то было моим домом. Вне всякого сомнения, полиция поджидала меня. Но я не был идиотом — я держал путь вовсе не к своей квартире. Заброшенная стройка, служившая мне и Нику местом встречи с торговцем оружием Олли, являла собой уединённое место. Там я присмотрел отличное подвальное помещение, которое обычный человек попросту не заметил бы, но мой намётанный глаз снайпера сразу обнаружил это место. Именно там я спрятал свой арсенал после того, как попрощался с Ником и компанией. Клейнбах подбросил меня до этого здания на своей машине и уехал, а я спрятал стволы и поехал на свидание с Джанин. Сейчас я с удовлетворением осматривал своё оружие.
— Скоро, — прошептал я, погладив приклад снайперской винтовки, — ты мне пригодишься!
После этого я закурил очередную сигарету. В памяти всплыл услышанный недавно разговор. Речь шла о сделках между Ферелли и колумбийскими наркобаронами. Очередная должна была состояться в ближайшие дни. Место встречи — склад, принадлежавший Ферелли и его «семье», тот самый, сделку возле которого в прошлый раз я прикрывал, сидя с винтовкой на крыше. Отлично. Не мешало бы нанести визит на этот чёртов склад. Но сначала нужно было узнать точную дату и время этой встречи. Знать об этом могли только лучшие люди Ферелли. Значит, стоит допросить одного из них. Но первым делом нужно кое-с кем связаться.
Докурив сигарету, я отправился на поиски ближайшей телефонной будки, чтобы позвонить своему старому другу, опытному компьютерщику Нику Стоуксу. Эта дождливая осенняя ночь обещала быть долгой. Очень долгой...
***
Никколо Тормано тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла-качалки. Ему не нравилось то, что он услышал от Джузеппе Ферелли. Оба итальянских клана, действовавшие в городе, вынуждены были снова объединиться. Но теперь ради борьбы не с полицией и ФБР, не с другими криминальными структурами, а лишь с горсткой людей, один из которых был элитным снайпером спецназа. Старик мафиози подал знак своему слуге, и тот протянул ему телефон, по которому Тормано попытался дозвониться до своего сына. После третьего гудка тот взял трубку. Прежде, чем Сэмми успел сказать «Алло!», его отец услышал возмущённый женский голос.
— Привет, сынок! Похоже, я не вовремя?
— Ты же знаешь, отец, твоё слово для меня важнее, чем девушки, — отозвался Сэмми Тормано, игнорируя недовольную подружку, которая продолжала ругаться, разгневанная тем, что Сэмми взял телефонную трубку, чтобы ответить на звонок, в самый разгар полового акта.
— Приятно слышать, Сэмми. Помнишь, я говорил тебе о своей беседе с Джузеппе? Сегодня ночью ты берёшь наших лучших людей и отправляешься к нему. У них намечена очередная деловая встреча с нашими партнёрами из Колумбии. Даю тебе два часа. Совет недоволен сложившейся в городе ситуацией и надеется, что сотрудничество кланов Тормано и Ферелли укрепит наше влияние в городе. Наши ребята на месте проведения сделки будут как нельзя кстати. Ты ведь помнишь, кто в числе наших врагов, и помнишь, что произошло в «Леоне».
— Конечно, отец. Я начну собираться прямо сейчас, — Сэмми положил трубку и принялся спешно одеваться.
— Ты уже уходишь? — воскликнула девушка, лежавшая на кровати рядом с ним.
— Прости, это срочно, — коротко бросил Тормано, застегнув ширинку джинсов.
***
Эдди «Покер» Поукс был хорошим другом Пита Кастеллано, одного из самых беспощадных убийц на службе Джузеппе Ферелли, младшего из трёх братьев Кастеллано. Белобрысый коротышка с улыбкой дебила, Эдди был всего лишь простым уличным бандитом и карточным шулером, пушечным мясом, не относившимся даже к низшим ступеням иерархической структуры мафии. Обычно в итальянской и сицилийской мафии эти простые пешки, не являвшиеся членами мафиозного клана, ничего не знали о деятельности капо, не говоря уже о сотто-капо*, консильери и донах. Однако в семье Ферелли иерархия мафии была до невозможности извращена. Любой простой «солдат» или наёмный убийца запросто заводил дружбу с капо, а тот, в свою очередь, охотно делился с ним любой информацией. Как правило, это происходило во время дружеской попойки или партии в блэкджек или покер. Непозволительная ошибка, ставившая клан Ферелли в уязвимое положение. И именно этой брешью в обороне я и хотел воспользоваться. Неспешно покуривая сигарету «Мальборо», я наблюдал за Эдди Поуксом, бредущим по ночной улице. Брать его прямо сейчас было слишком рискованно — кто угодно мог бы опознать меня, если бы в ходе потасовки парик слетел с головы. Мне нужно было поймать Эдди в каком-нибудь укромном месте, а там уже и допросить. Я следовал за ним уже три квартала, но подходящее место мне так и не попалось. Поэтому, когда он скрылся за дверями «Штрихкода», бара с омерзительной репутацией, находившегося на цокольном этаже двухэтажного здания, в котором также располагалось весьма посредственное кафе, у меня не было выбора, и я, выждав полминуты, вошёл следом за ним, спускаясь вниз по ступенькам.
***
— Привет. Как поживаешь, Рауль? — Эдди «Покер» пожал руку Раулю Дельгадо по прозвищу «Акула». Громила-мексиканец, со скучающим видом потягивавший за барной стойкой текилу, хриплым голосом ответил: — Всё отлично, Эд. А ты тут какими судьбами, amigo?
— Решил выпить и расслабиться. Не даёт покоя всё это дерьмо в городе. Каждый день стреляют. Копы стали более настырными, прицепиться могут за любую херню. Ещё и волнует то, что русские так внезапно притихли.
— Русские? А почему это тебя так волнует? Ты не член Семьи. На тебя они зуб точно не имеют, — Дельгадо допил текилу и закурил. На его смуглое лицо, казавшееся фиолетовым в свете лампы над стойкой бара, падали разноцветные лучи лазеров, двигавшиеся в такт гремевшей музыке. Эдди сунул пятидолларовую купюру бармену, заказав водку со льдом, и ответил, глядя на Дельгадо: — Ты забываешь о Пите. Он мой близкий друг, да ещё и один из лучших стрелков, которые когда-либо работали на Ферелли. Он определённо будет на острие атаки в случае очередной войны за сферы влияния или ещё чего в таком духе. А мне это не нравится. Ещё этот распоясавшийся снайпер, Райдер или как его там...
Дельгадо захохотал: — Выше нос, Эдди! Выпей лучше, а то так и будешь грузить себя мрачными мыслями! — он кивнул на стакан водки, поданный барменом. Эдди выпил залпом и продолжил свою беседу с Раулем, не подозревая, что за ним следят.
***
Приветливо улыбнувшись официантке, я принял бутылку «Будвайзера», заплатил и отхлебнул изрядный глоток, зажёг сигарету. Наблюдение за Эдди не мешало мне наслаждаться музыкой. В кои-то веки в грёбаных барах для молодёжи играло что-то, что мне нравилось.
All my friends are heathens, take it slow
Wait for them to ask you who you know
Please don't make any sudden moves
You don't know the half of the abuse
Когда я выпил примерно полбутылки и стряхнул в пепельницу то, что осталось от табака в «Мальборо», ко мне снова подошла официантка. Я бросил на неё мимолётный взгляд. Невысокая, можно сказать, миниатюрная, длинные каштановые волосы, невинное, чуть ли не детское личико с выразительными карими глазами. Понятное дело, она не могла быть несовершеннолетней. В такие заведения малолеток работать не берут. Однако за одну лишь мысль о сексе с ней я обвинил самого себя в педофилии. Продолжая таращиться на неё, я допил пиво и зажёг новую сигарету.
— Хочешь что-нибудь ещё? — с улыбкой произнесла девушка. Я не сразу ответил, оценивая её стройную фигурку, насколько это позволяли сделать белая рубашка и тёмные штаны официантки.
— Да, — кивнул я. Официантка подмигнула мне.
— Вытряхни пепел и принеси мне ещё пива, — широко улыбаясь, попросил я. Разочарованно вздохнув — ещё бы, она ведь ожидала совсем другого! — официантка удалилась, взяв с собой пепельницу, в которой я раздавил окурок от второй сигареты.
Тем временем Покер встал со своего места и направился к туалету. Когда девушка подала пиво и поставила вычищенную пепельницу, я заплатил и дал ей пятьдесят долларов на чай, и после этого проследовал к туалету. К любым неожиданностям я был готов — в нейлоновой наплечной кобуре, скрытой под кожаной курткой, ждала своего часа «Беретта», во внутреннем кармане покоился «Вальтер». Две кабинки в туалете были пусты. Из третьей доносился характерный звук, с которым человек избавлялся от излишков жидкости. Вытащив «Беретту», я тихонько открыл дверь кабинки и приставил пистолет к затылку Покера: — Привет, Эдди. Вздумаешь закричать — я разнесу тебе череп на хер! Так что веди себя тихо и отвечай на мои вопросы. Кивни, если понял.
Поукс медленно кивнул, и я снова заговорил: — Отлично. Ты знаешь, кто я?
— Н-нет! — протянул Покер.
— Зато я знаю, кто ты. Выбор у тебя небольшой, Покер. Скажешь мне, когда мафия проводит новую сделку с кокаинщиками из Колумбии? Или хочешь попробовать свою мочу на вкус?
Эдди промолчал.
— Язык проглотил? — спросил я, прижав дуло «Беретты» к его затылку.
— Райден? Это ты? — спросил он. Его голос всё ещё дрожал.
— Это ты, Джон Уэйн? Да, это я*! — я нервно рассмеялся. Эдди Поукс продолжал трястись.
— Так значит, это правда? Ты...
— Ближе к делу! — прервал его я, — либо ты говоришь то, что меня интересует, либо твои мозги украсят стену в кабинке туалета. И ты прекрасно знаешь, что залупу конскую я клал на то, что на стрельбу сбегутся твои приятели. Не в первый раз в перестрелке участвую. Так что? Будешь говорить, или как?
— Пошёл ты... — Поукс потянулся к карману своей толстовки с капюшоном, но ничего из неё вытащить не успел — я схватил его за волосы и ударил головой о бачок унитаза, а ещё через долю секунды лицо Эдди оказалось в самом унитазе. Я засовывал его голову всё глубже, а он дёргался, словно от ударов током. Вытащив голову парня из унитаза, я ещё раз приложил его лицом об стену и, пока он выплёвывал мочу и воду и пытался перевести дух, спросил: — Так что скажешь? Повторяю, мне нужно знать, когда будет следующий обмен оружия на наркотики, — не переставая говорить, я шарил в его карманах, нашёл маленький револьвер 38 калибра, разрядил и выбросил патроны в унитаз, а само оружие положил себе в карман куртки, чтобы потом выбросить.
— Сегодня. В три часа ночи. На складе. Только не говори Питу, что я тебе...
— Заткни хлеборезку и радуйся, что я тебя не пришил! — оборвал его я, выходя из туалета. Но без сюрпризов не обошлось. Стоило мне оказаться возле двери, ведущей к выходу, как Покер истерически завопил, привлекая ещё большее внимание всех присутствующих: — Это Райден! Убейте этого пидора!
— Ах ты сучий потрох, мать твою растак! — ярость взяла своё, и я, вытащив «Беретту» и «Вальтер», сделал три выстрела. Три пули восьми и девяти миллиметров вошли в голову, горло и грудь Эдди, и он упал прямо на сидевшего за стойкой великана-мексиканца.
— Mierda! — вскрикнул тот, вскакивая на ноги и вытаскивая откуда-то обрез дробовика. Я ещё три раза выстрелил, на сей раз пули предназначались мексиканцу. Две попали ему в ногу, одна ударила в стойку бара. Самое время было сваливать, но тут в бар ворвались ещё трое верзил, перекрывших мне путь к отступлению.
— У тебя крупные неприятности, парень! Лучше брось оружие! — приказал один из новоприбывших, приставив «Узи» к моему виску. Я повиновался, стараясь сдержать самодовольную ухмылку.
— Руки вверх! — потребовал второй мексиканец. Однако на этот раз я не подчинился. Выхватив из рукава куртки широкий охотничий нож, я вогнал его в пах бандита. Он взвыл от боли, обливаясь кровью, и рухнул на пол. Секундного замешательства врага было достаточно, чтобы я успел подхватить «Инграм» бандита и высадить половину магазина в его друзей, забрызгав стены и пол мозгом и кровью. Ответные выстрелы загремели со стороны барной стойки и ближайшего к ней столика. Упав на пол и перекатившись, я выпустил длинную очередь, которая разнесла череп одного бандита, продырявила грудь другого, а третьего лишила гениталий. Я бросился к выходу, но ко мне уже спешили двое громил с обрезами.
— Очень зря! — покачал головой я, подняв «Вальтер». Одна пуля вышибла левый глаз ближайшего ко мне мексиканца, и он упал ничком у моих ног. Второй выстрелил, и мощные дробинки разорвали в клочья дверь позади меня. То, что он промахнулся, было самым настоящим чудом. Я решил не давать мексиканцу второго шанса и трижды выстрелил ему в голову и в грудь, подобрал «Беретту» и снова открыл огонь из двух стволов сразу, сметая вооружённых противников одного за другим. Когда стрельба стихла, я огляделся. Посетителей было не так уж много, и в основном это были просто любители выпить. Но пятнадцать человек, тела которых валялись тут и там, залитые кровью, были самыми настоящими головорезами.
— А теперь прошу минуточку внимания! — громко крикнул я. Все присутствующие и так смотрели на меня.
— Никто из вас меня не видел. Погибшие — жертвы гангстерской разборки. Тут не было никакого парня в косухе и с двумя пистолетами. Тебя это особенно касается — я указал стволом «Беретты» на бармена — если проболтаешься, я вернусь и отправлю тебя вслед за этими мудаками. Ты меня понял?! — рявкнул я. Бармен кивнул.
— Отлично! — я повернулся, услышав стон. Источником звука был умирающий бандит с ножом в паху. Вытащив окровавленный клинок, я нанёс последний удар в сердце и повернул нож, позволив лезвию войти глубже и прекратить страдания мексиканца. После этого я вытер кровь об его одежду и вышел из «Штрихкода», собираясь как можно быстрее покинуть место побоища.
Едва я открыл дверь, чтобы выйти на улицу, шестое чувство сказало мне «Пригнись!», что я и сделал. Это спасло меня от смертельного удара острым мачете, просвистевшим прямо у меня над головой.
— Alto, gringo*! — заорал качок-мексиканец, стоявший передо мной. Я снова увернулся от удара, упал на мокрый от дождя асфальт и перекатился в сторону, уклоняясь от очередного удара. Когда мексиканец снова взмахнул мачете, я сделал ложный выпад ножом, и тот отскочил назад. Что-то прокричав, он принялся с ужасной скоростью размахивать мачете, бросаясь на меня, и я еле успевал уклоняться. Но вот мне удалось выбрать удобный момент, и я блокировал удар своим ножом. Мачете и охотничий нож заскрежетали друг о друга, высекая искры. Улыбнувшись, я ударил своего оппонента ногой в пах и глубоко полоснул ножом по запястью руки, в которой он держал своё оружие. Теперь инициатива была в моих руках. Ударом кулака в нос я сшиб мексиканца с ног, и тот рухнул на колени в грязную лужу, а нож, по рукоятку погруженный в его грудь, превратил крик боли в предсмертный хрип. Мачете со звоном упал на асфальт.
— Adios, amigo*! — промолвил я, подняв мачете. Мексиканец смотрел на меня остекленевшими глазами ещё пару секунд, пока я одним молниеносным движением не отделил его голову от туловища. Обезглавленное тело рухнуло в лужу, окрашивая её в красный цвет, а голова покатилась по дороге. Я стоял под дождём, глядя на труп поверженного врага. Это продолжалось недолго. Дрожа от холода, главной причиной которого был сильный дождь, я подошёл к припаркованной возле бара машине, на которой, видимо, и приехали бандиты, перекрывшие мне выход из бара. Ключ остался в замке зажигания, двигатель машины — красного «Шевроле Камаро» — не был заглушен. Я сел за руль и помчался по улице, стараясь как можно скорее добраться до заброшенной стройки, где хранился мой арсенал. Я закурил и посмотрел на светящийся дисплей своих часов. Если Эдди мне не солгал, у меня в запасе было ещё полчаса до того, как люди Ферелли и Моралеса встретятся и снова произведут обмен оружия на наркотики.
ОТЛИЧНО. ВООРУЖИТЬСЯ ЕЩЁ УСПЕЮ!
Примечания:
*сотто-капо - в иерархии мафии - подручный, заместитель дона, главы мафиозной "семьи".
*"Это ты, Джон Уэйн? Да, это я!" - Райден цитирует фильм Стэнли Кубрика "Цельнометаллическая оболочка", в котором один из персонажей этой фразой намекнул на напускной патриотизм и пафос, обычно присущие героям, которых играл актёр Джон Уэйн, в поведении сержант-инструктора морской пехоты.
*Alto, gringo! - "Стоять, гринго (здесь это слово используется как пренебрежительное прозвище белого американца)!" (исп.)
*Adios, amigo! - "Пока, дружище!" (исп.)
Песня, играющая в баре "Штрихкод" - 21 Pilots - Heathens.
https://youtu.be/zZUttFHwy10