Найтмер уезжает учится
Найтмер подросток, т/и его девушка, она дриада и живёт в лесу от чего не пользуется техникой и не знает как ей пользоваться.
Вечер был тихим. Мягкий свет настольной лампы разливался по комнате, делая её особенно уютной. Т/и лежала на диване, прижавшись к Найтмеру, укрывшись общим пледом. За окном шелестели листья, и это был один из тех редких моментов, когда всё казалось на своих местах.
— Просто побудь рядом, — прошептал(а) т/и, уткнувшись лбом в его плечо.
Найтмер кивнул, не решаясь нарушить тишину. Он почти не дышал, будто боялся спугнуть это хрупкое спокойствие. Его пальцы медленно переплелись с пальцами т/и.
Тишину нарушил виброзвонок.
Он не сразу потянулся за телефоном, но когда экран загорелся, на лице Найтмера появилось что-то новое — не страх, но растерянность. Он прочитал сообщение, потом ещё раз.
«Вы приняты. Учеба начнётся в следующем месяце. Место: США. Подтвердите готовность.»
— Что-то случилось? — т/и приподнялась, заглядывая ему в глаза.
Найтмер медленно опустил телефон, будто тот стал вдруг слишком тяжёлым. Он выдохнул, стараясь говорить ровно:
— Я… Я должен уехать. В Америку. На обучение.
Тишина снова повисла, но теперь она была другой — не уютной, а предвкушающей перемену.
Т/и не отстранилась, не вспыхнула гневом. Только посмотрела ему в глаза — долго и серьёзно.
— Это важно для тебя?
— Наверное… — прошептал он. — Но я не хочу уходить от тебя.
— Тогда не прощайся. Просто скажи, что вернёшься. А я подожду.
Найтмер впервые за весь вечер улыбнулся — неуверенно, но искренне. Он снова сжал руку т/и.
— Я вернусь. Обещаю.
Аэропорт был шумным, будто мир специально старался перекричать то, что не хотелось слышать. Голос автоматического информатора называл рейсы, чемоданы гремели по кафелю, люди спешили. Но внутри этого хаоса всё казалось замедленным — особенно для них двоих.
Т/и крепко сжимала в руке небольшой медальон на цепочке. Подошёл момент, и т/и вложила его в ладонь Найтмера.
— Открой, когда будешь в самолёте, — сказала тихо, и взгляд опустился.
Но он не послушался — открыл прямо здесь, не отрывая глаз от т/и.
Внутри была фотография: он и т/и. Они оба улыбались — настоящей, тёплой улыбкой. Снимок был старым, может, случайным, но таким живым, что сердце у Найтмера сжалось.
А потом — голос т/и, уже чуть дрожащий:
— Не забывай, врач... Я буду ждать. И запомни — я ревнивая.
(он поднял глаза, в этот момент т/и посмотрела прямо в него)
— Я тебя люблю! Болван…
Он не успел ответить. Т/и резко шагнула вперёд, поцеловала его в щёку — горячо, быстро, как будто прощание обжигало. А потом развернулась, будто если не уйдёт сейчас — останется навсегда.
И именно тогда, издалека, к ней подошёл Дрим. Он хотел что-то сказать, но остановился. Увидел, как по её щеке скатилась одна-единственная слеза. Потом вторая.
— Ты ведь сама сказала ему не прощаться, — мягко сказал он, опуская взгляд.
Т/и только кивнула, не глядя. Губы дрогнули в почти улыбке.
— Потому что если он не попрощался… значит, точно вернётся.
Салон гудел ровным звуком двигателей, а вокруг — чужие лица, чужие разговоры. Найтмер сидел у окна, глядя в бесконечные облака. Он держал медальон в руке, сжимая его так, будто тот мог раствориться, если отпустит хоть на мгновение.
Он открыл его снова — в который раз за последние пару часов. Фотография всё так же смотрела на него: они вдвоём, улыбающиеся, настоящие. Такого выражения лица у него давно никто не видел — даже он сам.
На губах дрогнула тень улыбки.
Но вдруг — что-то кольнуло в груди. Впервые за долгое время он почувствовал: пустоту. Настоящую. Без неё рядом всё казалось… плоским. Тишина внутри не была спокойствием — это была тишина после крика.
И тогда — неожиданно для самого себя — он почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он не всхлипнул. Не сжал кулаки. Просто позволил себе быть… живым.
— Болван… — прошептал он, улыбнувшись сквозь влагу в глазах. — Я тебя тоже люблю.
Он прижал медальон к губам и закрыл глаза. А потом впервые за долгое время уснул спокойно.
Прошло уже несколько месяцев. Обучение в Америке оказалось не подарком: нагрузки, одиночество, незнакомая культура и постоянное ощущение, что ты — чужак. Однажды, после особенно тяжёлого дня — проваленного теста и холодного разговора с наставником — он зашёл в свою комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь.
Ни книг, ни телефон — ничего не хотелось. Только тишины.
И тогда рука сама потянулась к медальону, который он всегда носил под одеждой. Холодный металл коснулся кожи — и сердце дрогнуло.
Он раскрыл его — в тусклом свете лампы, под этим унылым потолком, всё ещё была она. Улыбка. Живой свет её глаз. Его собственная улыбка рядом с ней — доказательство, что он может быть другим. Настоящим.
И — надпись внутри, которой он раньше не замечал, выцарапанная тонким лезвием:
"Вернись живым. Я жду. Всегда."
Он прикрыл глаза. И всё вдруг обрело смысл. Не для преподавателей, не ради оценок. А ради того, кто верит. Кто ждёт. Кто любит.
— Ради тебя, т/и, — прошептал он. — Я стану сильнее.
И впервые за всё это время он поднялся с кровати не потому, что надо. А потому, что хочет.
Т/и вернулась домой поздно. День был обычный — травы, звери, заклинания, немного суеты в деревне и ворчание местных старейшин. Но на пороге дома лежала аккуратная посылка. Незнакомая коробка, на которой, однако, был написан родной почерк — неровный, чуть угловатый. Почерк Найтмера.
Сердце тут же пропустило удар.
Внутри — аккуратно упакованный современный смартфон, с прочным чехлом и сложенной вдвое зарядкой. Даже адаптер под местные розетки приложил — подумал обо всём. На экране, ещё в коробке, была наклеена бумажка:
«Включи, когда прочтёшь письмо»
Под технологией лежал тонкий конверт, плотно закрытый. Т/и сразу узнала его стиль — аккуратный, как будто он боялся, что каждое слово может быть последним.
Письмо от Найтмера:
---
«Т/и…
Ты, наверное, смеёшься. Да, я всё-таки купил тебе этот чертов ящик с интернетом. Помнишь, как ты говорила, что “завела бы телефон, если бы он работал в лесу, где твой дом”? Я не забыл. Я вообще ничего не забыл.
Я подумал… Если ты не можешь быть рядом со мной, пусть хотя бы голос твой будет в кармане. И пусть ты сможешь увидеть, как я выгляжу, когда сплю на учебниках (это отвратительно, предупреждаю), или как я впервые попробовал местный бургер и подумал, что умираю. Не волнуйся, выжил.
Я не умею писать красиво, как ты. Но скажу как есть.
Я скучаю.
Так сильно, что иногда во сне всё ещё чувствую, как ты держишь мою руку. Иногда хочется развернуться и уйти с самолёта назад — плевать на обучение. Но потом я вспоминаю: ты сказала “возвращайся живым”. И я иду вперёд.
Этот телефон — не подарок. Это обещание.
Когда он зазвонит, я хочу услышать только тебя.
Пиши. Говори. Покажи, как цветёт твой сад. Как ты смеёшься. Как ты живёшь… без меня.
Я люблю тебя. Даже через океан. Даже через тишину.
Пожалуйста, не теряй меня.
Я стараюсь быть достоин твоего “болвана”.
Твой,
Н.»*
---
Когда т/и дочитала, руки слегка дрожали. Она включила телефон — и первым сообщением на экране было селфи Найтмера, сонного, с волосами во все стороны и надписью:
«Угадай, кто проспал лекцию и теперь обречён?»
А снизу —:
«Звони, когда захочешь. Я всегда на связи. Даже если притворяюсь, что сплю.»
Солнце уже стояло высоко, когда т/и, прикусив губу от решимости, подошёла к Дриму, который как раз возвращался с обхода деревни.
— Дрим! Скажи, когда у Найтмера заканчиваются пары. И когда у них там обед начинается?
Он поднял бровь и уставился на неё с таким видом, будто перед ним встала древняя древесная фея с просьбой подключить вай-фай в дупле.
— Ты хочешь… узнать расписание американского университета? — медленно переспросил он. — Т/и, ты вообще слышишь себя?
— Я серьёзно. Я научусь, ясно?! Я всё сделаю, чтобы пообщаться с Найтмером! Верни телефон! — т/и потянулсяась к аппарату, который Дрим уже изъял для «проверки».
— Подожди, дай хоть настрою кое-что, — фыркнул тот, отмахиваясь. — Успокойся, не надо меня жарить взглядом. Так… сейчас у них как раз должен быть обед. Вот, звоним.
Гудки. Один. Второй.
На другом конце мира Найтмер только что сел за стол в шумной столовой. Взял в руки поднос, поставил стакан с водой — и тут телефон в кармане завибрировал. Экран засветился именем, которого он не ожидал.
Он ответил с лёгким приподнятием бровей:
— Алло?
На экране — Дрим, самодовольно улыбающийся, а сзади мелькает т/и, пытающаяся вырвать у него телефон.
— Привет, Найтмер! — сказал Дрим с видом обиженной звезды. — Значит, на мои письма у тебя времени нет, да? А маме ты раз в неделю пишешь. А вот т/и ты аж телефон прислал…
— ДРИМ!! — закричала т/и и метнула в него куст. Буквально. Маленький, волшебный, слегка агрессивный кустик. Тот ударил Дрима в плечо, и тот, чертыхаясь, выронил телефон.
Аппарат приземлился на мягкую траву — и его тут же подняла т/и, трясущимися руками.
— Найтмер?.. Это… в правду ты?
На экране — его лицо, чуть удивлённое, но быстро сменяющееся мягкой, почти растроганной улыбкой.
— Я здесь, т/и. Привет…
Голос слегка дрогнул. А т/и смотрела на него — как щенок, который впервые за долгое время услышал зов хозяина.
— Ты правда… Ты мне ответил… — прошептала она, глаза заблестели. — Я… так скучала.
— Я тоже, — прошептал он, смотря в камеру, будто через неё пытался дотянуться до неё. — Прости, что так долго.
Они просто смотрели друг на друга, не замечая, как вокруг всё затихло. Даже Дрим, потирая плечо после атаки кустом, тихонько отошёл в сторону, буркнув:
— Ладно. Любовь, дикая природа, телефонная связь. Живите счастливо.
Прошло несколько дней после первого звонка. С тех пор т/и старательно изучала всё, что касалось этого странного мира — телефона, зарядки, мобильных сетей и даже приложений. Дрим принес целую стопку книг по «технологиям XXI века» (нашёл в какой-то старой лаборатории), и т/и вгрызсяась в них с таким усердием, что даже местный совёнок начал приносить мелкие гайки «вдруг пригодятся».
И вот — вечер. Небо над деревней темнеет, в воздухе витает аромат костра и трав. Комната освещена мягким светом лампы. Телефон лежит на подставке, камера включена. Впервые — видеосвязь.
Гудки. Сердце бьётся чаще. И вдруг — экран оживает.
На том конце — Найтмер. Он в комнате, сзади видно книжные полки и тетради. Волосы чуть взъерошены, как всегда, а на лице — растерянная, но счастливая улыбка.
— Привет, — произносит он мягко, и голос звучит так, будто он рядом. — Ты… видно отлично. Даже фонарь не мигает.
Т/и чуть прикусила губу, стараясь не расплакаться. Она улыбнулсяась, но слёзы всё же блеснули в глазах — не от грусти, от того, как сильно тосковала. Она коснулся экрана пальцами, словно могла дотянуться до него.
— Ты живой. И улыбаешься…
— Благодаря тебе, — ответил он тихо. — Ты же знаешь… Я сдал первый экзамен. Потому что ты мне снилась, как стоишь с книгами и говоришь: "Если не сдашь — в следующем сне будешь учиться по моим методам."
Т/и хмыкнула сквозь слёзы и прижала к себе одну из книг по технологиям.
— Я уже на пятой главе… Тут есть слово «блютуз», но оно пугает меня.
Найтмер усмехнулся:
— Это всего лишь способ связаться. Через расстояние.
— Как и мы, — шепчет т/и.
Он замолчал. На секунду.
— Знаешь… мне плевать на блютуз. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.
— Я учусь. Я найду способ. И… — она вздохнула, и глаза стали серьёзнее. — Я люблю тебя, Найтмер. Даже через экран. Даже через всё это.
Он закрыл глаза на мгновение.
— Я тебя тоже.
Пока ты есть — у меня есть дом. Даже здесь, среди чужих.
Найтмер закрыл звонок, ещё несколько секунд глядя в экран, где только что исчезло лицо т/и. Его пальцы всё ещё сжимали телефон, словно он боялся, что, отпустив — всё исчезнет. Он вздохнул — тихо, но с лёгкой улыбкой. Не ледяной, не саркастичной. Настоящей.
— …Так он может улыбаться?!
Голос с соседнего стола был не особенно сдержанным. Один из студентов, Мэт, с раскрытым ртом уставился на Найтмера, а затем ткнул в него локтем однокурсника.
— Прикрой меня, я, кажется, попал в параллельную вселенную. Мистер «Не подходи ко мне без нужды» только что улыбался. И это была не угроза, а… искренне.
— Я видел! — вторит девушка рядом. — И он говорил с кем-то. С добрым лицом. А у него оно обычно как у недовольного профессора, которому чай перекипятили.
— Да у него что, девушка?! — шепнул кто-то, прячась за ноутбуком.
Найтмер поднял взгляд, и все мгновенно затихли. Секунда напряжённого молчания.
— Да, — спокойно сказал он, глядя прямо. — У меня есть девушка. И если кто-то посмеет назвать её «бедной душой», которая «терпит» меня, — я лично отправлю вас на курсы молчаливого выживания в Антарктиду.
Некоторые даже зааплодировали — вполголоса, конечно. А один из ребят прошептал:
— Господи, он ещё и романтик. Кто бы мог подумать… Льдышка растаяла.
А сам Найтмер, пока никто не видел, снова глянул на экран блокировки — там всё ещё горела фотография т/и. Его улыбка на ней была не менее настоящей, чем сейчас.
Он поправил воротник, взял ручку — и впервые за долгое время мысленно отметил: день хороший.
Библиотека университета — место, где тишина стоит как закон. И если ты случайно чихнёшь — на тебя посмотрят, будто ты поджёг священное писание.
Найтмер сидел у окна, окружённый стопкой книг по межпространственной теории. Всё шло по плану, пока телефон в кармане не завибрировал. Новое голосовое сообщение.
От т/и.
Он надел наушники, подключил один, проверил, чтобы вокруг никого не было (хотя с его репутацией обычно рядом никто и не сидел), и нажал «воспроизвести».
— Привет, болван… — голос т/и был немного хрипловат от утреннего ветра, но тёплый, как всегда. — Я сегодня собираюсь готовить обед, и… вдруг ты освободишься и позвонишь? Даже если просто посмотришь, как я сражаюсь с котлом. Я буду рядом. Хоть через экран.
Найтмер слегка наклонился ближе, скрывая невольную улыбку.
— А ещё... у нас появился новый кот. И ты не поверишь — он прямо как ты. Смотрит исподлобья, спит, развалившись, как император, и, если кто-то к нему прикасается без разрешения — кусает. Я назвала его... временно... Кусатый Император. В твою честь.
На том конце была тишина, только слышен треск дерева в камине и тихий смешок т/и:
— Ладно, я пойду, а то кот сейчас сам включит плиту. Жду тебя… даже если ты появишься только на 5 минут. Я рада каждому.
Конец сообщения.
Найтмер замер, уставившись на книжку, которую держал. Сердце где-то глубоко кольнуло — не больно, просто напомнило: его там ждут. Говорят о нём. Варят суп и называют кота в его честь. Даже любят его привычки.
— Кусатый Император… — прошептал он, закрывая глаза на секунду.
— Простите, это был мат? — прошептала мимо проходящая студентка, явно случайно услышав часть фразы.
— Нет, — отозвался он спокойно. — Это… признание.
Он достал телефон и начал набирать ответ:
«Через 10 минут включу камеру. Хочу посмотреть на своё пушистое отражение. А ты, кстати, звучишь так, будто у тебя за спиной не кухня, а поле битвы. Ты уверена, что это обед, а не алхимический эксперимент?»
Отправлено.
Он откинулся на спинку стула. И впервые с начала сессии позволил себе ничего не делать, просто ждать звонка.
Найтмер прочитал сообщение, и на экране мелькнул смайлик с приподнятой бровью и улыбкой:
«Грубо, я умею готовить! Надеюсь?!»
Он чуть приподнял уголок губ и быстро дописал:
«Но если твой кот устроит очередной хаос — я лично прибегу на помощь. Не сомневайся.»
Прошло десять минут. Телефон снова завибрировал — видеозвонок.
Найтмер бережно взял трубку, вышел из библиотеки и уселся на лавочку под большим деревом. Вокруг тихо, только листья шуршат, а учебники лежат рядом.
Экран ожил — на другом конце была… кошка. Черная, с глазами, сверкающими так же холодно и пронзительно, как у Найтмера. Она лениво сидела перед камерой и пристально смотрела прямо в объектив, будто проверяя, кто именно осмелился нарушить её королевское спокойствие.
Над кошкой мелькнула тень — т/и, которыйая быстро подскакивала с кухни.
— Привет, мистер Император, — тихо улыбнулсяась т/и, махая рукой за спиной. — Я тут готовлю. Но смотри — видишь этот фиолетовый свет? Это… новая загадка моей кухни. Не спрашивай, почему он светится. Пока.
Кошка, казалось, закивала, будто одобряя. Затем, резко повернув голову, уставилась на т/и, словно говоря: «Если что — я на твоей стороне».
Найтмер улыбнулся шире, сжав телефон крепче.
— Ну что, болван, сегодня ты и твой Кусатый Император — главные герои этого обеда.
— Ну что, Кусатый Император, — начал Найтмер, глядя на черную кошку. — Не слишком ли ты засиделась перед камерой? Пора уже отпускать хозяйку готовить.
Кошка лениво моргнула и отмахнулась хвостом, как будто ответила: «Лучше я тут, чем в твоём холодном университете».
— Т/и, — продолжил он, обращаясь к девушке на фоне кухни, — что за загадочный фиолетовый свет? Не говори, что это ещё одна из твоих «магических» штучек.
— Ха! — улыбнулась т/и. — Это новая лампа для растений. Мои зелёные друзья требуют света, даже если это свет будущего или инопланетян. А ещё я готовлю суп — но если Кусатый Император решит устроить погром, придётся спасать обед и тебя одновременно.
— Звучит, как вызов, — усмехнулся Найтмер. — Помни, я не только профессор по межпространственной теории, но и спец по кото-боям.
— Ага, — засмеялась т/и. — Уверен, что ты победишь. А после обеда расскажешь, как прошёл день?
— Обязательно. Даже если будет только пять минут. Для тебя — любые пять минут.
— Вот и договорились. А кот… — т/и посмотрела на экран и мягко добавила, — он очень похож на тебя. Иногда мне кажется, он понимает меня лучше, чем кто-либо.
— Это потому что у него моё сердце. В самом холодном варианте, — с улыбкой ответил Найтмер. — Жду не дождусь, когда увижу вас обоих.