забытое перерождение
Это новая вселенная где Найтмер монах, а т/и перерождение т/и которого Найтмер любил.
___________________________________________
Потерянная тень
Т/и ехал по лесам, наслаждаясь тишиной и прохладой ночного воздуха. Дорога давно превратилась в узкую тропу, обрамленную высокими деревьями. Густые ветви переплетались над головой, почти скрывая небо. Фары выхватывали из темноты извилистые корни, шершавую кору и редкие проблески воды – где-то рядом должен быть ручей.
Усталость постепенно брала верх. Дорога размылась перед глазами, мысли стали вязкими. Пора остановиться, отдохнуть хотя бы несколько часов. Свернув на небольшую поляну, т/и заглушил двигатель, откинулся назад и закрыл глаза.
Проснулся он от стука.
Три аккуратных удара – вежливых, но настойчивых.
Сон еще не отпустил до конца, но, подняв голову, он увидел нечто неожиданное: перед ним, в рассветном свете, стояла молодой монах. Его черное одеяние сливалось с тенями деревьев, но белый головной убор и доброжелательное лицо резко выделялись на фоне леса.
– Простите за беспокойство, – его голос был мягким, будто теплый ветерок – Вы не заблудились?
Т/и огляделся. Теперь он увидел, что в нескольких десятках метров за деревьями возвышались каменные стены. Старый монастырь, спрятанный среди лесов. Как он его не заметил вчера?
Монах чуть склонил голову набок, внимательно его разглядывая.
– Вы, должно быть, устали. Хотите зайти? У нас есть горячий чай.
Казалось бы, простое предложение. Но почему-то от него по спине т/и пробежал легкий холодок.
Т/и чуть замешкался. Он не был уверен, стоит ли ему соглашаться на предложение этой таинственного монаха, но усталость и непреодолимое любопытство побудили его принять приглашение. Он вылез из машины.
– Благодарю – сказал он, стараясь улыбнуться, но в голосе звучала некоторая напряженность.
Монах кивнул, и его лицо вновь озарилось доброжелательной улыбкой. Он развернулсь и пошёл к монастырю, его тихий шаг едва касался земли. Т/и, не отрывая глаз от этого странного скелета, последовал за ним.
Монастырь выглядел древним и внезависимости от времени года его стены оставались холодными, будто все хранители в нем были заморожены в вечности. Т/и заметил, что вокруг все было необычно тихо, ни звуков, ни запахов, только их шаги нарушали эту странную безмолвность.
Когда они вошли внутрь, свет еще не полностью проник в зал, и темные тени играли на каменных стенах. Воздух был свеж, но густой, пропитанный запахом трав и старинных свечей. В центре стоял длинный деревянный стол, на котором горел маленький огонь, в свете которого можно было разглядеть статуи монахов, молча следящих за каждым движением.
– Присаживайтесь пожалуйста – сказал монах, указывая на стол, где стояла пара чашек.
Т/и присел, а он, склонившись, наливал чай, его движения были спокойными, словно он делал все это уже тысячу раз.
– Мое имя Блубери, – произнес он, аккуратно подавая чашку. – А вы, наверное, давно в пути. Откуда вы?
Т/и взял чашку, но не сразу ответил. Его мысли терзали странные ощущения, которые он не мог объяснить. Что-то не так с этим местом, но что именно – не мог понять.
– Я просто путешествую, – наконец сказал т/и, стараясь расслабиться. – Моя цель не так важна. Просто решил пройтись по лесам и… оказавшись здесь, подумал, что лучше отдохнуть.
Блубери улыбнулся, но его взгляд становился все более внимательным, словно он изучал его не только внешне, но и что-то большее.
– Мы все здесь по своим причинам, – сказала он, а его голос звучал глубже, чем обычный – Иногда дороги ведут нас туда, где мы должны быть.
Т/и почувствовал, как в груди возникает странное беспокойство. Он перевел взгляд на стену, где висели старинные картины монахов в темных одеждах, их лица скрыты тенями. И тут он заметил одно – на одной из картин был изображен человек, который удивительно напоминал его самого.
Монах заметил его взгляд и, как будто прочитав его мысли, тихо добавила:
– Эти картины – все, что осталось от наших прежних… гостей. Те, кто искал убежище в монастыре. Не все уходят отсюда. Некоторые остаются.
Т/и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он повернулся к Блубери, и в его глазах было что-то странное, почти незаметное, но настолько явное, что он не мог игнорировать этот взгляд.
– Вы… вы хотите сказать, что они никогда не уходили? – его голос был почти шепотом.
Блубери сделала шаг назад и сел напротив, его руки сложены на коленях.
– Иногда люди находят то, что они искали, даже если этого не было в их намерениях. Иногда, когда мы теряем себя, мы обретаем то, что на самом деле нам нужно.
В этот момент т/и почувствовал, как воздух в комнате становится тяжелым, как будто все вокруг него начало замедляться. Блубери больше не казался просто монахом.
– Кто вы? – спросил он, голос срываясь от тревоги.
Он не ответила сразу, но в его глазах сверкнула искра, которую он не мог проигнорировать. Затем, как будто решение пришло к нему, он тихо произнёс:
– Мы все здесь потеряны. Но некоторые из нас были найдены. Как и вы.
Т/и поднялся на ноги. Все внутри него протестовало против этой встречи, но какой-то внутренний голос все же шептал, что ответ на его вопрос скрывается здесь, в этом монастыре. Он должен был узнать, что здесь происходит.
Монах встал, и его шаги стали почти бесшумными, когда он приблизился к двери.
– Монастырь не для всех, – сказал он, глядя на него с хитрым взглядом. – Но иногда наши пути пересекаются. И не всегда мы можем уйти так, как пришли.
Сердце т/и ускоренно забилось, и он понял: для него это не просто место отдыха. Это место, откуда ему, возможно, никогда не суждено будет уйти.
Т/и почувствовал, как внутри зарождается тревога. Вопросы роились в голове: кто был изображён на картине? Почему Блубери говорила так, словно он уже был здесь раньше?
Монах молчал наблюдал за ним, его глаза были слишком спокойными для человека, только что сказавшего такие странные вещи.
– Простите, но мне пора, – сказал т/и, стараясь говорить ровным голосом.
Он поднялся, но едва сделал шаг, как дверь перед ним вдруг с лязгом захлопнулась. Сквозняк? Нет, здесь не было ветра. Он резко обернулся к Блубери, но он даже не шелохнулся.
– Иногда уход не так прост, – тихо произнес он.
Что-то в Блубери словах заставило холод пробежать по его спине.
Он медленно сделал несколько шагов назад, к двери, но в этот момент за его спиной раздался новый звук – тяжелые шаги, раздающиеся где-то в темноте коридора.
Гулкие, медленные.
Т/и затаил дыхание. Кто-то приближался.
Блубери склонил голову, словно ожидая кого-то.
– Он уже здесь, – тихо сказал он.
Т/и хотел спросить, кто "он", но в этот момент из темноты вышел высокий человек в черной монашеской рясе. Капюшон был низко надвинут на лицо, но даже сквозь тень можно было разглядеть жёсткий взгляд, в котором мелькнуло что-то... слишком знакомое.
Монах остановился.
Мгновение тишины.
– Ты вернулся, – голос его был глубокий, низкий, пронизывающий до костей.
Т/и сжал кулаки.
– Мы знакомы?
Монах сделал еще один шаг. Теперь свет от свечей падал на его лицо, и у т/и перехватило дыхание.
Он знал это лицо.
Но это невозможно.
– Ты не мог меня забыть, – голос монаха стал мягче, но в нем слышалась скрытая боль. – Ты обещал вернуться.
Т/и почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Воспоминание, слишком далекое, чтобы быть реальным, но слишком живое, чтобы быть ложью.
Этот человек... он когда-то знал его.
Но как?
И почему ему вдруг казалось, что прошлое, от которого он бежал, только что настигло его?
Т/и стоял, не в силах отвести взгляд от монаха. Его сердце колотилось, как пойманная в клетку птица. Чужое, но знакомое лицо. Голос, который отдавался эхом где-то в глубине души.
– Кто ты? – голос т/и сорвался, он сжал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь.
Монах молчал несколько долгих секунд, прежде чем тихо произнес:
– Найтмер
Тишина повисла в воздухе.
Имя ничего ему не говорило… но внутри что-то отозвалось.
Т/и резко покачал головой.
– Нет. Это ошибка. Я не знаю тебя.
Но глаза Найтмера говорили обратное.
Он медленно подошел ближе, так что т/и почувствовал холодок, исходящий от его ряси.
– Ты помнишь, – прошептал он. – Ты просто не хочешь вспомнить.
Т/и сделал шаг назад, но уперся в стол. Блубери молчал, наблюдая за ними, его взгляд был спокойным, почти грустным.
– Я впервые здесь, – выдавил т/и. – Я просто заблудился в лесу, и…
Найтмер резко наклонился ближе.
– Ты всегда говорил так, когда пытался сбежать
Холод пробежал по спине т/и.
– О чем ты говоришь?
– О том, что ты обещал мне не оставлять меня. И вот ты снова здесь.
Голос Найтмера дрожал – не от гнева, нет. В нем была боль.
Т/и замер.
Ему хотелось сбежать. Открыть дверь, броситься к машине и уехать отсюда как можно дальше. Но его тело не двигалось.
Потому что часть его не хотела уходить.
Или… не могла?
В груди что-то зашевелилось – неясные образы, как тени, скользили перед глазами. Смех в темноте. Чьи-то руки, удерживающие его за запястья. Голос, такой же глубокий, как у этого монаха, шепчущий ему на ухо:
"Ты – мой свет."
Т/и с трудом сглотнул.
Нет.
Это невозможно.
Но Найтмер продолжал смотреть на него, как будто видел в нем что-то, что он сам не мог разглядеть.
– Я… – начал т/и, но слова застряли в горле.
Найтмер вдруг медленно протянул руку, пальцы почти касались его щеки, но в последний момент он замер, словно боялся, что если дотронется – т/и снова исчезнет.
– Ты обещал, – его голос был едва слышен.
И тут т/и понял самое страшное.
Где-то глубоко в себе… он знал, что Найтмер не лгал.
Но если это правда…
Мысли Найтмера
"Он снова здесь."
Когда Найтмер увидел его, сердце сжалось так, что он едва смог сделать вдох.
Столько лет. Столько времени он ждал, надеялся, молился – но без веры. Потому что уже однажды потерял его.
И вот теперь он стоит перед ним. Живой. Настоящий.
Но... пустой.
Глаза такие же, но взгляд – чужой. Он не помнит.
"Как ты мог забыть меня?"
Руки дрожат. Он хочет дотронуться, хочет доказать себе, что это не сон. Но страх сковывает его. Что, если снова исчезнет? Что, если он просто плод отчаяния, тень, созданная уставшим разумом?
Но нет.
Его запах. Его голос. Даже жесты — все те же.
"Ты здесь. Я не позволю тебе уйти."
Найтмер сжимает кулаки, в груди жжет холодное, разъедающее чувство. Это было несправедливо. Он ждал так долго, а этот человек даже не помнит, кем он был.
"Но я заставлю тебя вспомнить!"
Он смотрит в его встревоженные глаза и хочет сказать:
"Ты не случайно здесь. Тебя привела судьба. Ты всегда возвращаешься ко мне!"
Но он боится.
Потому что если тот, кого он ждал, действительно забыл – значит, он потерял его окончательно.
И Найтмер не был уверен, переживет ли это снова.
Мысли Блубери
"Судьба всегда забирает то, что ей принадлежит."
Он смотрит на них двоих и понимает: вот оно, начало конца.
Он видел, как Найтмер ждал. Как каждый день он выходил к воротам монастыря, будто надеялся увидеть знакомую фигуру вдалеке.
И вот теперь этот человек здесь.
Но это не тот, кого Найтмер знал. Не тот, кого он потерял.
"Ты ищешь призрак, которого уже нет"
Блубери грустно улыбается. Он знает, что будет дальше.
Найтмер будет бороться, пытаться удержать его, заставить вспомнить.
А если не получится?
"Если прошлое действительно стерто... значит ли это, что у вас есть шанс начать заново?"
Он переводит взгляд на незнакомца. Он чувствует тревогу. Он боится. Но в нем есть что-то еще — что-то глубоко запрятанное.
"А что, если он действительно вспомнит?"
Блубери не знает, что будет лучше: если он уйдет или если останется.
Но одно он знал точно:
В этом монастыре никто не бывает случайным гостем.
Глухая тишина...
Напряжённый взгляд Найтмера, сдержанный страх т/и, печальное молчание Блубери — всё это лопнуло, как мыльный пузырь, когда в коридор, сбив с петель боковую дверь, влетел Килер.
– ОН ТУТ?! – заорал он, не разбирая дороги.
Его пальто развевалось, как знамя, под сапогами грохотало, будто сам ад решил, что пора навестить монастырь.
И, конечно, именно в этот момент из поворота появился Даст.
БАМ!
– ЧТО ЗА… КРЕТИН! – заорал Даст, врезавшись в него с такой злостью, что у монахини от удивления чуть чашка не выпала.
– Сам ты КРЕТИН! – огрызнулся тот, отталкивая его. – Я первый шёл!
– Да ты как ураган из второсортного ужастика!
– Ну прости, я не умею "тихо заходить", как ты!
Но не успели они договорить, как из бокового прохода, с полным отсутствием тормозов, влетел Хоррор.
БАХ!
Теперь они все лежали в куче, как неудачный монтажный кадр с репетиции апокалипсиса.
Молчание в зале сменилось неловким хрипом, хрустом костей и сдавленным "ой".
– …ауч, – выдал Хоррор, поднимая голову и увидев т/и. – ООО
Даст открыл один глаз.
– Ты это видишь?
Килер поднял палец.
– Вижу. Он. Здесь.
И в ту же секунду, все трое синхронно замерли. Их взгляды, полные узнавания, обиды, ожидания, боли и… какой-то чёртовой надежды, уставились на одного человека.
На т/и.
Время будто снова остановилось, но на этот раз – чтобы дать дорогу прошлому.
– Ты… – прошептал Даст, поднимаясь. Его глаза полыхали. – Серьёзно? Снова ты?...
Килер вцепился в край скамьи, его руки дрожали.
– Ты обещал… всем нам. Не только ему.
Хоррор выдохнул:
– Мы хоронили тебя. А ты… здесь.
Т/и стоял, потерянный, а внутри всё кричало.
Сколько ещё людей скажут ему, что он их бросил?
Сколько прошлого он не помнит?
И... кто он тогда был, если оставил ТАКОЙ след в их жизни?
Он отступил на шаг.
И в этот момент тишину нарушил сухой, спокойный голос Блубери:
– Кажется, прошлое пришло не по одному.
Т/и старался говорить уверено, но голос дрожал.
– Спокойно, спокойно... люди могут быть похожими!
Пауза. Все четверо — Найтмер, Килер, Даст и Хоррор — замирают. Смотрят на него так, будто он только что заявил, что на завтрак ест солнце.
Найтмер медленно поворачивает голову к Блубери.
– Он... только что это сказал?
Килер щурится:
– Похожим? Брат, ты был настолько похожим, что у Хоррора началась истерика, когда он увидел твою кружку!
Хоррор хрипло фыркает:
– Не просто кружку, а ту, с надписью «Тот самый». Она... ну... Я хранил её. Для баланса. И…
– Ты выглядишь, говоришь и даже заикаешься, как он! – перебивает Даст. – Если это совпадение – тогда я Санта-Клаус!
Т/и делает шаг назад и начинает на автомате:
– Я не знаю, кто вы, правда. Может, это какая-то ошибка, я просто ехал, свернул в лес, остановился отдохнуть... Я – обычный человек!
Все переглядываются.
И тут Блубери спокойно, как будто обсуждает рецепт чая, добавляет:
– Ты говорил точно так же в прошлый раз.
Т/и:
– …что?!
Килер наклоняется:
– Ладно, допустим. Допустим, ты действительно не помнишь.
Хоррор:
– Тогда мы тебе поможем. Напомним.
Даст:
– В подробностях. Со всеми… чувствами.
А Найтмер только тихо добавляет:
– Мы ведь тебя не отпустим снова. Не в этот раз.
Коридор монастыря словно стал теснее.
Т/и чувствовал, как от каждого взгляда кожа стягивается, как от холода. Они стояли перед ним — четверо. Каждый со своей болью. Своими ожиданиями. И своими воспоминаниями.
Он молчал. Потому что... не знал, что сказать.
И тогда первым заговорил Даст.
Он сделал шаг вперёд, и голос у него дрогнул, несмотря на злость:
– Знаешь, что самое интересное? Ты ведь был для нас... как солнце. Не идеальный, нет. Но чертовски живой. Смешной, смелый. А потом — хлоп. Исчез. Даже не сказал "прощай".
Он посмотрел в сторону, будто пытался сдержать что-то внутри.
– Я ненавижу, что скучал!
Килер засмеялся, но смех его звучал горько:
– Скучал? Я, вообще-то, половину своих нервов спалил, думая: «Может, он просто шутит. Может, вернётся». Но ты не вернулся. Ни через день. Ни через год.
Он указал пальцем прямо в грудь т/и:
– А теперь стоишь тут, будто впервые нас видишь. Как будто… мы – никто.
Хоррор молчал дольше всех. Он просто подошёл и стал напротив, в упор. Уставился.
– Ты когда уходил… оставил мне письмо. – Голос его был низким, сиплым. – Там было три слова.
Т/и напрягся.
Хоррор глянул ему прямо в глаза:
– "Я скоро вернусь"
Молчание. Плотное, глухое, будто кто-то навалил на комнату тонну воспоминаний.
А потом — Найтмер.
Он подошёл ближе всех. Осторожно. Будто подходил к порезу, который ещё кровоточит.
– Я не сержусь. – Его голос был почти ласковым. – Но я... не понимаю. Как ты мог забыть всё, что было между нами?
Он смотрел не в глаза, а чуть выше — в лоб, как будто пытался найти там ответ.
– Я помню каждую деталь. Твою улыбку, твои шаги ночью по полу, твой страх перед грозой. Как ты говорил, что в другой жизни стал бы... кем-то простым.
Он наклонился. Голос стал тише. Почти шёпот.
– Так может, это и есть та другая жизнь, да? Ты стал простым. Без нас.
Т/и чувствовал, как уходит опора. Всё тело ныло от внутреннего конфликта.
Он хотел закричать: «Я не знал! Я не помню!»
Он хотел убежать.
Но ещё больше... он хотел узнать всю правду.
Потому что где-то внутри что-то трещало.
Что-то знакомое. Теплое. Больное.
– Расскажите, – наконец выдохнул он. – Расскажите мне, кем я был.
И тогда на лицах тех, кто стоял перед ним, мелькнула странная смесь: облегчение. Боль. И… надежда.
Т/и глубоко вдохнул, выпрямился, оглядел всех по очереди и сказал твёрдо, хоть голос ещё дрожал:
– И давайте по порядку. Как вас зовут?
На секунду — пауза. Словно никто не ожидал, что он заговорит с таким спокойствием.
Потом один за другим начали говорить:
– Килер.
Хмурый, саркастичный, с тенью усмешки. Он облокотился на стену, скрестив руки.
– Бывший хулиган. Часто первый лез в драку. А ты всегда был моим тормозом… или голосом разума. Иногда — раздражающе правильным, но... своим.
– Даст.
Голос чуть хриплый, будто отдерживал слишком много слов внутри.
– Мы с тобой были как кошка с собакой. Постоянные споры. Но когда было по-настоящему плохо — ты всегда прикрывал. Даже когда я этого не просил.
– Хоррор.
Низкий, убаюкивающий голос. Но в нём — ураган.
– Ты был моим якорем. Единственным, кто не смотрел на меня с жалостью… или отвращением. Я... не знал, как жить, пока ты не появился.
– Найтмер.
Говорит тише всех, но его слова как нож по сердцу:
– Я — Найтмер. Монах. И бывший человек, который… любил тебя. По-настоящему. Бездумно. Полностью. И, возможно, до сих пор.
Т/и смотрел на них — таких разных, сильных, мрачных, страшных… и вдруг понял: они все были частью чего-то большого. Чего-то, что связывало его с прошлым.
– А я? – спросил он почти шёпотом. – Как вы называли меня?
Ответ пришёл сразу. Почти в унисон, с разной интонацией, но с одним смыслом:
– Наш!
КИЛЕР
– Он был моим тормозом и моим оправданием.
Килер усмехнулся, но глаза стали мягче, чем обычно.
– Ты всегда был вечно влезавший "поправить", "остановить", "перевязать после драки".
Он немного отвёл взгляд.
– Я был вспыльчив. Делал глупости. А ты…
– Ты умел говорить так, что мне самому становилось стыдно.
– Ты не боялся меня, даже когда я сам себе пугал.
Он хмыкнул.
– И да, ты носил с собой пластырь. Постоянно. Потому что "Килер врежется – и опять с ссадинами".
– А потом ты улыбался… и я знал, что если мир развалится, ты всё равно подберёшь осколки.
ДАСТ
– Ты был мой спорщик. Мой соперник. Мой баланс.
Даст говорил хрипло, но без ярости:
– Ты был слишком правильным. А я – слишком злым.
– Мы бесились. Смеялись. Иногда дрались словами хуже, чем Килер кулаками.
– Но… ты один из немногих, кто не боялся спорить со мной до конца. Кто не боялся видеть меня по-настоящему.
Он выдохнул.
– Ты не жалел. Ты не умел "жалеть" — ты учил выстоять.
– Когда я опускался на дно, ты не давал руки. Ты говорил: "Поднимайся сам. Я рядом, но не за тебя."
– И я… поднимался. Потому что ты ждал.
– Это была не дружба. Это было что-то… глубже. Почти как зеркало. Грязное, честное. Настоящее.
ХОРРОР
– Ты был первым, кто относился ко мне лудше чем я заслуживал.
Голос его дрожал, хотя он пытался говорить спокойно.
– Я был... сломан. Молчащий, голодный, пугающий. Все держались на расстоянии.
– А ты просто подошёл. Дал хлеб. Потом – тёплое одеяло. И сказал: "Ты не чудовище. Просто устал."
– Ты не боялся крови. Не спрашивал, сколько на мне было вины.
Он закрыл глаза.
– А когда я боялся уснуть – ты оставался рядом.
– Не говорил. Просто… дышал.
– Для меня это было… домом.
– А потом ты ушёл. И всё опять стало темно.
НАЙТМЕР
– Ты был светом в моём аду.
Он смотрит прямо в глаза т/и. Спокойно. Медленно.
– Я был… другим. Грубым. Чёрствым. Закрытым.
– И ты пришёл. С вопросами. С доверием.
– Ты молился, даже не зная, во что веришь. Ты слушал, даже когда я молчал.
– А когда я впервые сорвался — ты не ушёл. Просто сказал:
"Я вижу в тебе мальчика что потерялся. Не маску."
– Ты остался. Ты… любил.
– Не быстро. Не слепо. Ты влюблялся так, будто проверял глубину озера пальцами, прежде чем нырнуть.
– А я… утонул. В тебе.
Он замолчал.
– И, быть может, всё ещё там. Внутри тебя. Жду, когда ты снова дотронешься до воды.
Т/и молчит. Всё тело дрожит. Столько эмоций, историй, жизней… в которые он, кажется, был втянут до самого сердца.
– И ты говоришь… "люди могут быть похожи"? – тихо сказал Килер.
И тут т/и понял: он был всем для них.
Найтмер пристально смотрел на т/и, как если бы хотел рассмотреть не просто его лицо, но каждую мелочь, каждую деталь его тела. Он почти забыл о присутствии остальных, поглощённый исследованием. Подошёл поближе, и его взгляд стал внимательнее.
Т/и пошёл с ними в медпункт где. Найтмер попросил снять рубашку.
– Может, это не просто амнезия... — тихо пробормотал Найтмер, его руки начали аккуратно, но уверенно исследовать т/и.
Он приподнял волосы на висках, провёл пальцами по шрамам, осматривая кожу и пытаясь найти хоть какое-то следствие удара или травмы. Тот самый жест Найтмера, когда он не боялся нарушить личное пространство, но при этом это делал так осторожно, как будто обрабатывал рану.
– Слишком идеально... — он отметил про себя, проводя пальцами по коже, не находя даже малейшего изъяна.
Даст заметил его интерес и несколько поднатянулся:
– Это что, типичная проверка? В смысле… ты уверен, что он не просто перестал что-то помнить? Он может не быть раненым…
Но Найтмер не слушал, не говорил ни слова, и продолжал внимательно осматривать шею, плечи и спину.
Хоррор тоже приближался, зловещий, но на этот раз настороженный. Он остановился у двери, глядя на Найтмера, но не вмешиваясь. Его интуиция подсказывала, что это не просто беспокойство. Здесь было нечто большее.
Найтмер почувствовал что-то под кожей, как если бы какой-то старый шрам, почти незаметный, но определённо оставшийся от сильного удара. Пальцы коснулись его сдержанно, не в силах сразу понять, что это.
– Это не просто память... — его голос был тихим, но уверенным. – Я чувствую… здесь что-то было. Он мог получить сильный удар по голове или… быть ударен чем-то тяжёлым. Это… не просто потеря воспоминаний.
Т/и ощутил, как внутри всё затвердело. Страх. Его сознание, несмотря на всю амнезию, начало пытаться собирать куски.
Найтмер продолжал исследовать его, но теперь его движения стали мягче, как если бы он понял: это что-то большее, чем просто физическое воздействие.
– Может, ты не просто потерял память, — Найтмер поднял взгляд, его лицо было почти неподвижным. — Это было не случайно.
Т/и ощутил, как внутри него что-то сжалось, но ответить не мог. Вместо слов, он просто пытался дышать, а в голове мелькали обрывки — темные, мрачные воспоминания.
Найтмер сделал паузу, его руки отстранились, но выражение на лице было решительным. Он знал, что этого мало. Было нечто большее, что скрывалось за этим ударом.
– Это не может быть случайностью. Ты... ты что-то пережил. Что-то, что хотели скрыть.
Почувствовав этот момент, Блубери осторожно подошла, прижимая ладонь к груди, как если бы пытался угадать следующее движение.
– Возможно, ему стоит увидеть кого-то, кто мог бы помочь восстановить память. Если это травма, то возможно, нужно больше, чем просто рассказы.
Наступила тишина. Глухая, давящая.
Найтмер выпрямился, убрал руки и посмотрел на т/и с таким выражением, что было непонятно, испытывает ли он страх или... надежду.
– Если ты всё-таки другой человек? – повторил он, словно пробовал слова на вкус.
Даст фыркнул.
– Не смеши меня. Такие "другие люди" не появляются просто так, с той же улыбкой, тем же взглядом и тем же грёбаным "люди могут быть похожи"!
Хоррор молча посмотрел на т/и. Его глаза сузились, и он тихо произнёс:
– Если ты другой… докажи.
Килер сложил руки на груди и насмешливо склонил голову.
– Да, брат, если ты не он – скажи хоть что-то, что будет другим.
Т/и сглотнул. Всё тело напряглось, но внутри — каша. Ведь правда… что если он действительно не тот, кого они ищут?
– Я… я не помню вас. Не помню этого места. Может, я и правда просто похож…
Найтмер вздохнул. Медленно, глубоко.
Потом шагнул ближе.
– Ладно. Давай проверим.
Т/и напрягся.
– Чего ты боишься?
Это прозвучало резко, но в голосе не было угрозы. Скорее… проверка.
Килер тут же добавил:
– Да, давай. Просто ответь. Любой страх.
Даст склонил голову.
– Ну же, "другой человек". Дай нам хоть что-то.
Хоррор посмотрел в сторону, а потом тихо произнёс:
– Ты… всегда боялся грозы.
Т/и почувствовал, как внутри что-то дёрнулось.
Найтмер пристально смотрел в глаза.
– Так боишься ли ты её сейчас?
Тишина.
Т/и почувствовал, как дрожит дыхание. В груди зашевелился странный комок.
И в этот момент за окном ударил гром.
Громкий. Резкий. Охватывающий.
Тело отдёрнулось. Сердце забилось чаще.
Найтмер поймал этот взгляд. Даст заметил движение плеч. Килер криво усмехнулся.
А Хоррор просто кивнул.
– Добро пожаловать обратно, друг.
Т/и резко вскинул голову.
– Многие боятся грозы! Это ещё ничего не доказывает!
Глаза Найтмера чуть прищурились. Он смотрел внимательно, без гнева, но с каким-то мучительным интересом.
Килер ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень сомнения.
– Возможно. Но дело не только в этом.
Даст сложил руки на груди.
– Тогда скажи, что ещё тебя пугает? Или что ты любишь? Что-то личное.
Хоррор хмыкнул, глядя в окно.
– Ты боялся не просто грозы. Ты ненавидел резкие звуки. Особенно, когда был один.
Т/и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
– Это… Это не значит, что я ваш друг из прошлого!
Найтмер наконец заговорил, голос его был тихим, но проникающим в самую глубину:
– Ты мог бы сказать любое другое воспоминание. Любую деталь. Ты мог сказать, что боишься темноты, змей, высоты… но ты не сделал этого.
Он сделал шаг ближе, голос стал почти ласковым:
– Ты не просто боишься грозы. Ты рефлекторно сжался от удара грома. Ты не подумал – ты вспомнил.
Даст фыркнул.
– Вот почему это важно. Тело помнит больше, чем разум.
Т/и напрягся. Было ли это правдой?
Что, если они правы?
Что, если это не просто "похожесть"?
Но ведь… Это невозможно… Правда?
Тишина стала ещё гуще.
Т/и твёрдо посмотрел на Найтмера.
– Но я помню свою семью! Свою школу! Свои детские годы!
Килер перестал ухмыляться. Он внимательно посмотрел на т/и, словно впервые увидел в нём что-то новое.
Даст нахмурился.
– …И что же ты помнишь?
Найтмер не отводил глаз. Он медленно склонил голову набок, изучая выражение лица т/и.
– Хорошо, – сказал он спокойно. – Тогда расскажи.
Т/и напрягся.
– Я… У меня была семья. Мама, папа… Я ходил в школу, у меня были друзья…
– Имена? – перебил его Даст.
Т/и моргнул.
– Что?
– Имена, – повторил Даст, глядя пристально. – Назови их.
– Я… – Т/и почувствовал, как внезапно внутри всё сжалось. Он помнил лица. Грубо очерченные силуэты. Дом. Школьный двор. Но… имён не было.
Он попытался их вытянуть, но в голове – пустота.
Килер тихо выдохнул.
– Вот оно.
Найтмер наклонился ближе. В его глазах было что-то похожее на сожаление.
– Ты помнишь чувства. Помнишь тени. Но нет ничего конкретного, верно?
Т/и широко распахнул глаза. Сердце забилось быстрее.
Он вдруг понял: они правы.
Он помнил жизнь, но она была как туман. Как недописанный рассказ, где остались только размытые эмоции, но не слова.
Хоррор пробормотал:
– Это не просто амнезия. Это… как будто часть твоего разума искусственно заполнена ложными воспоминаниями.
Т/и почувствовал, как дрожат руки.