chapter 37
Выигрывают только те, что не влюбляются.
Tyler's pov
Желанием было принятие.
Я хотел, чтобы девушка приняла меня со всеми недостатками и жестокостью, живущей в сердце с самого рождения. Выбор, что был сделан по отношению к брюнетке обносван и бесповоротен. Существо с голубыми глазами вероятно захочет изменить натуру, что врождённым образом забралась в сердце.
Кровь, крики, боль－корень проблем, начавшихся в детстве и продолжающихся до сих пор. Только с ними я чувствую себя счастливым и расслабленным. То чувство злости моментально растворилось ударом по лицу парня, просящего о помощи. Он молил всевышнего пощадить, но перед ним был я.
Я сломал его также, как однажды он сделал это с моей куклой.
Позволить видеть насилие той, о которой пытаешься заботиться －ошибка, действительно вонзившаяся когтями в мозг.
Голубые глаза, слёзно наблюдающие за изображением боли, читающейся в парне и девушке рядом. Все кроме меня были напуганы, увидев зверя метавшегося по улице. Её губы дрожали без сил молвить слова, тело безвольно позволяло творить что угодно. На секунду мне показалось, что девушка стала реальной куклой, разрешившей творить с ней всё.
Безжизненное лицо и непрекращающиеся всхлипы, пытающиеся замолкнуть силами девушки. Она боялась разозлитть меня и выпустить наружу монстра, поэтому ручки прикрывали рот. Я был слишком растерян, чтобы рассказать о том, что не против слышать рыдание, ведь испуг－самозащита, а piccola воздвигла стену.
Такой угнетённой и избитой жизнью голубоглазого одуванчика я не видел никогда. Смешной человек с вечными шутками и колкими фразачками на мой сарказм исчез щелчком неизведанной силы. Точней у этой силы было название： моя злость, моя жестокость и своего рода симпатия.
Несомненно, я испугал девушку, чьи ноги подкашивались рядом, но так быстро простить и вернуть к жизни могла лишь Кортез. Защитная реакция оказалась совсем неподобающей в случае малышки из Манчестера. Когда губы коснулись моих, то я понял чего не хватало в тяжёлые моменты и где поддержка стояла на первом месте взаимозаменяясь помощью. Чувствовать себя нужным и любимым для кого-то оказалось приятней. Приходить домой те пару раз не в одиночество, а в шумную компанию, где всеми силами тебе поднимают настроение и помогают перешагнуть через очередное убийство, было весело.
Прикрытая одеялом девушка сопела на кровати. Впервые в жизни не было противно от женщин, чей род открыт как двери магазина. Маленькая невинность не знала, что сегодня вечером она сломается под грузом боли.
Поднявшись с маленькой кровати, где с трудом мог поместиться один человек, мы спали вдвоём. Пытка－вот как можно было назвать сегодняшнюю ночь. Ноги с руками Кортез были закинуты на меня и обвязаны “узлом”, она крутилась как хомячок, поворачиваясь задом и задевая моё лицо пару раз. На секунду хотелось отнять это умение “спать как слон” и обзавестись им на время сна.
За время с ней я пытался наглотаться запаха волос и уловить непосредственность－детские и смущённые вызгляды. Мне нравилось, как она краснела, убирая пряди за ухо и отворачиваясь, словно не один в мире не видит девушку. Я глотал теплоту кожи к которой, возможно, не прикоснусь. С грузом на сердце я отнимал её у самого себя－отрывал плотным лоскутом, что вжился в кожу в течение месяца рядом. И пусть мы могли бы прожить июль вместе, я потерял возможность как и право существовать рядом с ней.
Это заставляло задуматься：“Страдает ли кто-то также как и я?”. Мучает ли себя догадками, что могло бы случиться будь мы вместе?
－ Что-то случилось? － щебет из уст издавал сонные звуки, и я улыбнулся. Ведь она вынуждает быть чуточку счастливей, чем я есть на самом деле.
－ Спи, сонный мопс.
Оставаться железным и непокалебимым становилось всё тяжелей：лёгкий взгляд в мою сторону и ничтожно неаккуратно выброшенное слово значало больше, чем оно есть на самом деле. Перед глазами мелькают испуганные голубые глаза, а внутри промелькает чувство обречённости－конца пути. Я ведь не смогу измениться, а внушать человеку обратное безнадёжно глупо.
Люди не меняются, а лишь искусно покрывают тайны с желаниями. Прячат от людей в глубине души, по вечерам наслаждаясь представлением души. Что они делают в свободное время? Читают книги или сбегают в пустоту, где ничей взгляд больше не обведёт тело наэлектризованной волной?
－ Я не мопс, － бурчание из под одеяла становится ритуалом, но что делать завтра когда я очнусь в пустой квартире отречённым от слабости и невольности? Назовёшь ли это состояние “свобода” или “внутреннее заключение”. Ответов нет.
－ Скоро уезжать, мне нужно подготовиться.
－ Не будь занудой, мы могли бы выехать в обед, никто не гонит нас из этого дома, － piccola подтягивается на кровате, заманчиво похлопывая по месту рядом с собой.
－ Твои прокладки нужно упаковать и перенести в квартиру.
－ Их около пятьдесяти.
－ На самом деле их 49, － поправляю девушку, что цокает и встаёт с кровати в длинной футболке, достающей ей до коленей. － Откуда футболка? － мысль о том, что какой-то парень оставил в подарок вещь раздражает и морозит конечности.
－ Я говорила, что предпочитаю вещи больше по размерам, нежели маленькие и обтягивающие складки.
－ Обоворожительные складки.
－ Даже о моём лице не говорят так, как о животе, － piccola выдыхает.
－ У тебя потрясные волосы, － густые брови брюнетки превращаются в закруглённого червяка, пока она подходит к бежевой двери ванной, где висит постер со “Сверхъестественным”.
－ Волосы?
－ Но на теле, то есть на голове. Вообщем ты очень обоворожительна и красива.
－ Очень мило, － я бы мог сказать множество милых речей, что по статусу мне противоестественны.
Они называют это любовью, а я зову это зависимостью－горькой слабостью.
Genevieve's pov
Говорят, что время с родными протекает сквозь пальцы как песок на море. Я не знаю точно, ведь никогда не была на море, опуская пальцы в песучее волшебство, согревающее ступни ног.
Мне выпал всего лишь день с дядей, и я начинаю думать о том, что возвращаясь в естественную тебе среду становится тяжелей уезжать. В голове проскальзывают мысли о несостоявшейся встречи. Не было бы её－не было той грусти и озадаченности в этот момент времени.
Загруженный Тайлер и грустный Фредди подходят друг другу как обувь. Вместе думают о чём-то и меряются “достоинствами”, выраженным временем со мной. И каждый понемного проигрывает другому как в видеоигре, где не существует проигрывших.
－ Прошло слишком мало часов, ведь мы даже не пели в караоке.
－ Милая, будет ещё много времени. И если Тайлер захочет провести его с нами, то я буду не против.
Мужчины пожимают друг другу руки, пока я сдерживаю вечнольющиеся слёзы. После вчерашней истерики и сцены насилия мои глаза похожи на спектр заразы, что подхватилась во время питания. Словно подводка не подошла для кожи, и веки распухли. Или я переела шоколад.
Но не то и не другое не рассказывало о реальной причине грусти и слёз. Я до сих пор не знала о Кристиане и в каком состоянии он находится.
Конечно, я могла бы поинтересоваться и спросить у переживающих родителей, что тратят все нервы на слёзы и помощь сыну. Могла бы узнать номер Кларисы и услышать гудки, оповешающие о том, что абонент не желает говорить со мной. Всё время пока обида на Кристиана испарялась подобно воде на земле, я ждала извинение, даже не предполагая, что извиняться прийдётся мне.
Теперь Тайлер открыт с разных сторон, и я должна принять жестокого человека рядом с собой как должное.
Смогу ли?
－ Я буду скучать, － обнимаю дядю сплетая руки на его шеи и вдыхая аромат кофе с печеньем, которое он уплетал утром. Молотые зёрна вдоволь посыпаны вокруг родного человека, не отпускающего меня в личную жизнь.
Будто я снова покидаю дом, следуя своим желаниям и неприкосновенной страсти выбраться наружу－стать самостоятельной и прекратить сидеть на шее у дяди, у которого наконец должна появиться личная жизнь. Из-за меня он лишил себя многого：жены, собственного ребёнка и жизни в своё удовольствие. Пусть Фредди и говорил, что никакое дитё не заменит меня－ я не готова принимать это. Дяде всего сорок, и жизнь явно только началась.
－ И я по тебе, крошка. Был рад познакомиться с твоим парнем, － сердце разъедает от неправды, но прикосновение Тайлера ко мне, отрывает от дяди.
－ Я тоже был рад познакомиться.
Ненавижу прощания－это ужасная вещь. Она не интригует и не заставляет чувствовать себя нужным. Прощание－очередной повод для боли и слёз, не выходящих из глаз долгое время, а потом фонтаном хлынущих. Я всегда плачу, когда понимаю, что долго не увижу человека. Второй голос внутри меня твердит о предостережении и долгой разлуке. Начнётся учебный год, и я врятли смогу вырваться в Манчестер, ибо работа упущена, а денег на оплату счетов не будет хватать, оставь Тайлер меня как слепого котёнка в самостоятельной жизни.
Привязанность вредит организму.
Наконец, с помощью агента, подтолкнувшего мои бёдра навстречу сидению, я оказываюсь в машине, открывая окно. Тайлер прогрел салон, ведь в транспорте теплее, чем на улице, где вовсю раздувает ветер, разнося выброшенные бумажки по дорогам. Вместе с улыбкой дяди согревается и сердце.
Во избежании дальнейших слёз, я продолжаю махать ладонью, посылая воздушные поцелуи, а потом бесцеремонно закрываю окно, вдыхая в себя воздух. Это крайне странно, но гимнастика и счёт про себя спасает, и я отлично сохраняю умиротворённое состояние, исчезнувшее после взгляда агента.
В его глазах читался.... страх? Скорбь? Боль?
Что говорят эти странные нефриты и почему желудок так противно сжался от мысли об плохом исходе ситуации? Рядом со мной Тайлер, и мне никто не навредит. Брюнет сам признался, что заботиться обо мне, хоть и впервые в своей жизни у него появился “питомец”, требующий еды, разговоров и внимания.
－ Вы прощаетесь не навсегда.
－ Я знаю, но после каждой встречи становиться тяжелей. Тебе не понять. В такие моменты в тебе извергается вулкан, молящий о помощи. Никто не в праве помочь тебе и решить проблемы, ведь она только одна－расстояние.
－ Расстояние для семьи не помеха, － он усмехается.
－ Это верно, расстояние лишь заколяет и проверяет.
－ Проверяет?
－ Да, проверяет, － смотрю на пейзаж за окном, меняющийся с новой секундой. － Проверяет любовь.
－ И как же?
－ Если ты не смог любить на расстояние, то что за чувство ты испытываешь находясь рядом? Разве можно говорить, что прожил всё, не побывав на расстоянии с любимым человеком?
－ Я не любил, чтобы ответить на вопросы.
Природа становится не такой интересной, и я фыркаю поворачиваясь к парню, чтобы оценить пристальный взгляд на себе. Умения не смотреть на дорогу за рулём－ поражают, но воспоминания о вчерашнем вечере вздрагивают и пкорывают мурашками сантиметры моего тела. Этот человек умеет всё что нужно－доверять.
－ Будь добр, смотри на дорогу, на моём лбу нет указателей. Единственное что может тебе рассказать мой лоб －складки, говорящие о скоропостижном старении.
－ У тебя нет морщин. Идеально выглаженное лицо. Тебя случайно утюгом не утюжили в детстве.
－ Воу, да ты сегодня жгёшь по комплиментам! － салон заполняет приятная атмосфера, затмившая грустный лад и возобновившая стремление говорить непереставая.
Словно это последний раз, когда мы говорим.
－ Сыграем?
－ Во что?
－ Раньше я всегда давал тебе три вопроса в день. Не желаешь спросить о чём либо? － глаза засверкали как два алмаза в темноте, и я согнула ноги под себя с огромной улыбкой смотря на парня.
－ Я конечно “за”.
－ Начинай.
－ Чего бы ты хотел? Твоё самое потаённое желание.
Гримасса на лице меняется как погода на улице. Дождь тут же тарабанит по стеклу, а молния освещает небо на милли секунду. Я выздрагиваю, но кажусь непокалебимой. Не из тех, что боится грозы, не из тех что боится дождя.
－ Свободы, － так коротко и ясно произносит Тайлер, ухмыляясь. － Хочу быть свободным и принадлежать лишь себя. Прийти домой не с мыслью, что ещё один человек ушёл из жизни, а с ощущением, что меня ждут.
Наверное, он не хотел говорить “почему”, но поизнёс так отрывисто.
－ К сожалению, меня никто никогда не отпустит. Организация считает меня лучшим, всегда останусь для них орудием убийства. － машина подскакивает на неровной дороге, но для агента было бы странным обратить внимание на столь бесполезное явление. С тобой я задумался о свободе, и я ненавижу эти мысли точно также как и ...
－ Меня.
－ Мои эмоции к тебе－не ненависть. Я говорил, что эти чувства испытывают к брату, сестре. Мне действительно было приятно приходить в квартиру, где с улыбкой встречал маленький гном с разноцветными носками и широкими штанами с медведями и моей футболке, доходящей почти до колен. Это было странно и необычно, что порой я думал как быстро сломается твоя шея под моим напором и как скоро хрустнут твои кости.
－ Очень... эм... мило.
－ Знаю.
Кошкины какашки, это не очень и мило!
－ Ты можешь сбежать от организации.
－ Нет, － это звучит грубей, чем предыдущие фразы, но Тайлер выравнивает тон голоса. － Кортез, к сожалению, меня найдут.
－ Даже на необитаемом острове?
－ Что там делать?
－ Быть свободным, － произношу я, когда машину немного заносит на повороте.
Дождь тарабанит по стёклам, словно желая зайти в гости, но упрямые хозяева не пучкают на порог, оставляя за дверью.
－ Наша первая поездка в город, － отрезаю я. － Тогда начался дождь, и мы лежали в багажнике. Мне было очень тяжело находиться рядом с тобой.
－ Мне тоже, － улыбка начинает красоваться на лице мужчины. － Я испугался самого себя, когда решил позаботиться о тебе.
Красочный день в моей голове как личная сказка. Я была сумашедшей, дурной на голову, бегая под ливнем и кружась, представляя что и для меня найдётся парень, согласившийся с таким же трепетом пробежать, кливляясь дождю и наслаждаясь шумными каплями стекающими по лицу.
Если бы героем из фантазий не был бы Тайлер. Тот, который никогда бы не стал потыкать детским забавам. В его интересах лишь убийства, что можно сказать о веселье?
－ У меня есть второй вопрос.
－ Удиви меня.
－ Когда у тебя день рождение? － Тайлер мешкается, почёсывая затылок.
－ Где-то зимой.
－ Тайлер, не томи!
－ Первого декабря.
－ Главное что не первого сентября.
－ Это же осень, － возмутимо бормочет брюнет, явно продумывая не ошибся ли.
－ Последний, － протираю руки, словно перед забегом на старте где множество участников готовят козни. － Твоя фамилия.
－ Бэкхэм.
－ Оу, что? Типо Дэвид Бэкхэм или Виктория Бэкхэм?
－ Ты мне сейчас назвала фокусников, о которых я не знал?
－ Можно сказать и так, － мои зубы похожи на зайчьи, ведь такая гримасса сообщает о нездоровом состоянии.
Женевьева Бэкхэм.
Моё имя прекрасно подходит к его фамилии, разве нет?
－ Только не говори, что человечеству важно какая у кого фамилия.
－ Конечно. Девушки берут фамилию мужа, когда выходят за него замуж.
－ Эм... － Тайлер стучит пальцами по рулю, прежде чем с поднятой бровью поворачивается ко мне. － Ты же примеряла своё имя к моей фамилии?
－ Твою фамилию на моё имя.
－ Нет. Не делай этого, я тебе не позволю.
－ Женевьева Бэкхэм.
Удар по рулю заставляет дёрнуться и воспроизвести картину вчерашней прогулки. Я решаю замолчать.
－ Пойми, что у тебя не будет той зимней свадьбы, что встала перед твоими глазами. Не будет белого платья и белых роз. Не со мной.
Губы дрожат, и я сглатываю не понимая грубость.
－ Мне идёт твоя фамилия, а остальное! А остальное мне не важно!
－ Кортез. Выйди замуж за Викторию и завладей её фамилией, тогда мы пошутим вместе насчёт ситуации.
－ Женевьева Бэкхэм, － мечтательно шепчу я, в то время как Тайлера передёргивает словно ударом тока.
－ Красиво, － готова поклясться, что услышала именно это. Настолько тихо звучало слово, что после я несколько раз протёрла уши.
－ Красиво?
－ Что? － парень не подозревал что когда очередь говорить доходит до него, то я случаю каждый вздох, прислушиваюсь к каждому глотку сладко поглощая слова. Порой кажется, что я бы раслышила его шёпот даже в клубе, где без умолку играет музыка.
－ Ты сказал: “Красиво”.
－ Ох нет, я сказал ужасно. Тебе послышалось, piccola.
Следующие два часа поездки как неумолимая стрела, пролетевшая мимо и задевшая плечом. Умиротворение накрывает только меня, ведь в отличие сжимающего руль со всей силы парня, я чуть ли не закидываю ноги на потолок.
Видно, что беспокойство окутывает парня одним щелком, когда я говорю о том, что следовало бы купить продукты домой.
Он промолчал.
Возможно, именно сейчас Тайлер пугает меня также как и вчера на закате при встречи с Кристианом. Только мотивы агента избить виднелись лучше, чем когда он просто обводит взглядом как пистолет в магазине и возвращается к дороге. Трасса почти пуста, но наша машина не летит вперёд как последующие. Ветер с окна все равно обдувает волосы, превращая в убежище для птенцов и напоминая день моего поступления в колледж. Тогда птички удобно устроились на моей голове, чуть ли не начав откладывать яйца. С того момента волосы немного отросли, но не потеряли свойства пушиться. Родись я метиской с кучеряшками на голове, мне хотя бы не пришлось их расчёсовать.
Меня спасёт бензопила.
Въезжая в Лондон, машина устремляется не в сторону Докландса, а в совершенно неизвестный район, где раньше мои ноги не изведовали территории, а глаза не видели сооружений по правой стороне. То, что этот город выносит изменение в себя чуть ли не ежедневно предполагает явные намерения изучить получше столицу Великобритании, кипящую с самого утра до позднего вечера. Попадать в ночные пробки－заманчивая идея, но я не разу не стояла в них с человеком, что мог бы развеселить или поднять настроение под стаканчик кофе из Старбакса, не особо полюбившийся в начале. Единственным, кто был моим соседом по месту－это таксист азиатской внешностью, что жевал лапшу и знатно вонял на весь салон.
Мы могли быть уже в квартире Тайлера, но машина никуда не сворачивала. Хотелось отгонять плохие мысли.
Если он везёт меня в организацию?
Вдруг это путь ко мне домой? Что происходит и стоит ли тревожить водителя, неотрывающего глаз от впереди стоящей на аварийках машине. Давно пропали здания, и центр скрылся из виду.
Дыхание перехватывает, и я начинаю задыхаться как только дверь машины открывается, а перед глазами встаёт здание аэропорта. Не хватает сил продолжить осматривать стеклянное сооружение, откуда выходят люди с чемоданами весело общаясь с родственниками.
Шум в ушах как удары колоколом разливались пульсирующей волной.
Мысли что приходят в голову кажутся бредом.
－ Выходи, － открытая сбоку дверь не отрезвляет, но под влиянием собственного разума выхожу из машины лишь бы разобраться и понять в чём дело.
－ Тайлер, что происходит?
Он молчит.
Молчание не убивает, а беспощадно избивает. Ещё немного и я свихнусь от неизвестности в которую меня тащат чуть ли не за шкирку. Не хватает времени обращать внимание на интерьер или людей, хотя в прошлом или другой ситуации я бы с безумством наблюдала за спешащими чудиками с коробками вещей.
Прокашливаюсь, но безрезультатно. Тайлер по прежнему идёт к пустующей стойке регистрации, поджидающей нас.
－ Что ты делаешь? － не следует ответа, пока парень кадёт паспорт.
Мой паспорт.
Не смешно.
－ Тайлер, что происходит? － в эти мгновения я становлюсь немой: агент не слышит, не видит меня, лишь всячески пытается скинуть мою руку со своего плеча. － Тайлер!?
Слёзы в уголках глаз нестерпимой вибрацией подступают к глазах. Щипит не только внутри глазного яблока, но и в животе подвывающему в такт моим всхлипам.
－ Мы прощаемся.
－ Что? － разочарованно смотрю в зелёных глаза где эмоции потеряли смысл или обмякли в болоте.
－ Ты больше не живёшь в Лондоне.
－ Что за бред?
－ Твоя квартира продана, － он так резко отрубает эти слова что я не могу проглотить слюну, скапливающуюся в горле. Я не могу моргнуть и вдохнуть－ я просто замерла походя на брошенную ребёнком и никогда больше не взявшуюся в руки куклу.
－ Как? － молвлю одно слово.
－ Ты уезжаешь в Сиэтл. Там у тебя новая квартира, университет, новая жизнь.
－ Какая новая жизнь? － истерика образовывается по крупинке. － Всё же хорошо, какая, срань господня, новая жизнь?
－ Твой самолёт через тридцать минут.
－ Я никуда не лечу.
－ Ты не нужна мне! － это звучит грубей чем должно быть. － Никогда не была нужна. Я устал от твоей слабости и постоянных рыданий. Даже сейчас, Кортез. Устал притворяться.
Земля под ногами рушится, а боль сравнима с пулей попавшей в живот. Невыносимое животное ест органы внутри меня, царапая когтями сердце. Оно смеётся и радостно восклицает победными фразами, пока я медленно опускаюсь на колени.
Парни, девушки, дети и старики－не волнующие меня существа, проходящие мимо и указывающие пальцами. Мои руки стараются вытереть жидкость, но единственное что получается－размазать её по лицу ещё больше и пуститься в рыдания.
－ Тайлер! Я тону в тебе, кричу об этом, снова страдаю и снова тону. Пожалуйста, － встаю на колени. － Не бросай меня, ну пожалуйста, － я приближаюсь ближе к нему, как ненужный мусор, но меня лишь толкают ногой. － Почему наш мир так болен?
－ У нас не было будущего.
－ Попытайся вспомнить какими мы были. Помнишь, как мы корчились...
－ Кортез, ты опоздаешь на самолёт.
－ Я не хочу улетать, －не выражающее ничего лицо Тайлера отталкивает меня на множетсво миль, но я усердно ползу обратно. Я обещала не сдаваться и дождаться пока он меня полюбит. － Так хочется любить и тонуть в твоих объятьях. Я хочу с тобою вечно быть, и никогда не терять. Я готова дарить тебе себя, как ты хочешь. Можешь не быть нежным, только не покидай.
－ Кортез, на тебя смотрят.
－ Мне плевать. Почему же ты так со мной? Также нельзя. Мы опять играем в прятки.
－ Ты была права, когда говорила, что ты мусор и никому не нужна.
－ Что? － поднимаю заплаканные глаза на него и чувствую, как руки полностью ослабевают от накопившейся боли.
－ Ты никому не нужна. Я устал ежедневно притворяться－сдерживать себя, когда я действительно хочу услышать, как хрустят твои рёбра. Я－монстр, разве ты ещё не поняла этого?
Как равнодушие принять? Как прожить, смиряясь с болью?
Как не быть слабой, изнуряя свой организм жалкими попыткаи счастливой жизни. Когда тебя ломают изнутри, пилой разрезая кожу без анестезии. Я готова терпеть пули, но не могу терпеть расстояние.
－ Зачем ты так? Я ведь люблю тебя, － признание в любви, сама любовь, что я дарила ему в каждой попытке доказать о нужности
－ Прощай, Кортез, － кидает он, начиная движение к выходу.
Мои крики уходят в пустоту пока чужие руки поднимают меня с пола и ведут в зал ожидания. Я не вырываюсь... Я истощена. Я медленно умираю, сглатывая слёзы, что никогда не вернуться назад.
Боль－это не удар, боль－это чувство. Безответное чувство.
Все говорят: любовь прекрасна,
ведь оно нам даровано с небес, но если чувство "плачет" без ответа, как с этим справиться?
Как равнодушье выдержать это? Как дальше жить, когда в голове мелькают безнадёжные планы.
Я не смогу так... точно не сумею. В памяти всё время его холодный вызгляд.
Мы больше не увидемся, не обнимемся и не пересекёмся. Наши глаза не встретятся в искушении, всё останется в прошлом.
Когда я говорила себе, что должна просто научиться ждать и тогда стану счастливой, то нагло своему сердце. Нагло растоптала надежды и отправила терпение далеко в конец света, чтобы оно больше не беспокоило меня. Я стала слаба из-за него, но я стану сильней.
Быть использованной не так страшно, как быть убитой. Поэтому у меня есть попытки начать всё заново в Америке.
Только отпустить－не пальцем щёлкнуть. Покинуть Лондон из-за прихоти мужчины, решившего отдать меня на съедение другой страны, где никто не ждёт.
Охраник, что тащил меня в комнату ожидания сел напротив, явно ранее знакомый с Тайлером. Он безостановочно ворчал про деньги на карте, записывая в блокнот и вручая ключи от квартиры с адресом.
Я не могла слушать; я не могла смотреть; я не могла дышать, понимая что пару дней назад я была чуть ли не любима, а моё тело желанно. Неужели это мираж? Тайлер－не актёр с оскаром, а простой агент. Наврятли они посещают театральную студию, учась разыгрывать наивных дур. Глаза ранее говорившие о каком-либо беспокойстве прожгли и уничтожили.
Почему не существует бедствия под названием “Тайлер” или “любовь”? Два этих слова в сочетании дают мощную ядерную бомбу, уничтожевшую меня.
Не так в моей голове представлялся первый полёт, не так я хотела прожить день июля и не так я мечтала о последнем дне с Тайлером. Я думала, что мы будем грустить, обнимаясь напоследок, производя лучшие моменты. Но его глаза: стальные и бесчувственные, они не были живыми.
Стали точно такими же как и при первой встречи.
Все выпущенные из уст признания, фразы, рассказы были лишь мусором, выпавшим из ведра. Агент поигрался со мной, под конец пнув ногой и отправив в “дальнее плаванье”. Я стояла на коленях, прося дать шанс и признаваясь в любви.
Он оттолкнул меня.
Мусор－так он назвал меня.
Жаль, что чувства нельзя посадить в карцер или запереть в сейфе. Нельзя зашнуровать себя как ботинок, приказав не развязываться. А уж тем более заставить не плакать, когда сердце вырвали прямо из лёгких.
－ Ты никому не нужна.
В голове ежесекудное дежавю－повтор и двойной сигнал о помощи. Тайлер отобрал у меня право быть собой, одарив безхребетностью и чувствами, друзьями. Он выкинул меня, заранее продумав про чемоданы и место жительства. Как долго пранировалась утилизация мусора?
Утилизация меня...
Картинки складываются воедино, когда я вспоминаю про отклонённое поведение в последние дни. Терпение при разговоре с дядей и драка, что должна была оттолкнуть от парня－ничего из этого не произошло.
Кисть руки болит от ещё ощущаемой хватки Тайлера. После прошлого раза в подземной автостоянке он сказал, что не причинит боли. Но сейчас меня разорвали как мягкую игрушку напополам. Весь мех вытащили и сожгли, оставив одну оболочку: дряхлую, разорванную, безжизненную.
Я люблю его сильней, чем могла когда-либо предположить или представить. Пираньи в моём мозгу давно съели остатки разума, а сил покидают с посадкой на самолёт. Зачарованный мир－вымысел, к сожалению, я живу в мире реальности. Здесь не существует принцев и белых лошадей, нет замков и благополучия.
Окно сбоку от меня магнитом притягивает лоб, и я не замечаю как самолёт взлетает. Оказывается, летать не так страшно, ведь жизнь без него－вещь.
_______________________________________
Итак, для всех кто паникует－это не конец. В моей голове ещё примерно глав тридцать.
Так остатки моего “головного мозга” выжаты, то я была бы рада увидеть больше звёзд на этой и предыдущей главе.
P.s. °не кидайтесь помидорами, кульминация началась.
°сильно на Тайлера не злимся.
°если заметите ошибку в тексте, то не стесняйтесь－пишите.