Влюбись в мою улыбку. {Завершено}

Что за чёрт? Я резко вздрагиваю, когда мне осталось только войти в эту дверь, наполненную ярким и приятным светом, и всё потому, что я слышал чей-то крик.
Мужчина. Кричал явно мужчина, и это было слышно от...оттуда. Я поворачиваюсь назад к стене, от которой пришёл, и вижу, что там сияет ещё одна дверь, которая была словно небрежно пробита снаружи, но совершенно отличалась от этой. Она светится всеми цветами радуги: красный, жёлтый, синий, зелёный - все цвета и оттенки мерцают так ярко и красиво, что просто глаз не оторвать.
Я точно слышал голос оттуда, я уверен...
Я просто чувствую, что за этой радугой есть много чего интересного. Я чувствую, и я снова иду... иду туда, куда зовёт моё сердце и моя душа, а то, что они у меня есть - это бесспорно.
***

Перед глазами парня, который слышал множество голосов, всё плыло и не могло никак сфокусироваться, однако даже в таком состоянии Коллинз мог различить все краски этого прекрасного мира. Он сделал правильный выбор, он пошёл туда, где он не был одинок, и когда перед слабым взглядом его серых глаз, наконец-то, начал вырисовывать парень, чей крик смог проломить все преграды, Рик начал вспоминать всё и даже больше, рефлекторно произнеся ослабевшим голосом:

-К-Кар...тер...

Ник же, который стоял теперь с самым счастливым в мире лицом, по которому нескрываемо катились слёзы, даже не старался скрыть своих эмоций, которые по каким-то глупым стереотипам были не приемлемы для мужчины. Ему было плевать, потому что сейчас его сердце билось так сильно и отчаянно от радости, что его друг справился со своим врагом - смертью. И он даже не подозревал, что победа не была бы возможной без него.

-Я горжусь тобой, дружище. - После чего он видел, как Коллинз снова опустил веки и погрузился в сон, но теперь уже не вечный, а требовательный для восстановления его сил.

***

Сейчас твёрдым шагом, а точнее рысью Марк поднялся по ступенькам больницы, имея лишь одну цель - убедиться в том, что Рику стало гораздо лучше, и он выкарабкался из лап ненасытной смерти, в очередной раз показав свою силу.

Когда он зашёл в холл поликлиники, то случайно боковым зрением заметил очень знаковых ему людей, которых он тоже хотел сейчас видеть и знать, что с ними всё хорошо. Прямо справа, за застеклённой стеной, которая разделяла столовую и холл больницы, сидели за обеденным столом все его друзья за исключением Рика и Ника.

Ноги сами понесли юношу к ребятам, поэтому через какие-то мизерные секунды он уже открыл стеклянную дверь и зашёл внутрь, увидев такую картину: вокруг неизвестно каким образом приведённой сюда шатенки ворковала её подруга, которую с лёгкостью можно было принять за сестру милосердия - настолько эта девушка была добрая. Анжелика упорно не хотела ни есть, ни спать, да и слова из неё было не вытянуть. Она постоянно была мыслями там, где был сейчас самый главный человек в её жизни.

Анна и Гарри тоже не отличались радужным настроением, они и поели-то едва, что уж там говорить об несгибаемом оптимизме.

-Лика, ну пожалуйста, тебе нужно поесть. - От бессилия поджимая губы и молясь всем кому только возможно, уговаривала Габи свою подругу хоть на кусочек хлеба, но та лишь медленно мотала головой и постоянно пыталась встать и уйти обратно в палату к Рику, однако Анна и Гарри принудительно усаживали её обратно.

-О, Марк. - Первой заметив друга, как-то с облегчением выдохнула русоволосая, обращая внимание ребят на пришедшего друга, который нерешительно топтался на месте, словно он был здесь чужой. - Может быть ты уговоришь её поесть? - Кивнув на Лику, которая даже взгляда не подняла на Джонсона, а всё также продолжала молчать, опустив взгляд вниз, попросила парня Габриэла. Однако юноше достаточно было того, что он видел, чтобы сделать выводы и тут же ответить:

-Отстаньте от неё, она не будет есть. - Все надежды русоволосой тут же рухнули, и она даже одарила Марка за такие слова обиженным взглядом. - Анна, Гарри, отпустите её. - Видя, как слабая, но до сих пор стойко державшаяся Лика снова попыталась встать, а друзья опять её не пускали, с просьбой заявил Джонсон, давая своим видом понять, что они поступают с ней более, чем жестоко - удерживая её здесь и зная, что у неё сейчас практически нет сил, чтобы сопротивляться им.

Марк смотрел на шатенку, которая ни слезинки не проронила в сознании, будучи сильной и стойкой ради Рика, и он просто поражался силе её воли вот уже в который раз. Наблюдая за ней, изучая и анализируя, Джонсон не мог понять лишь одного, почему Свон никогда не давала Рику шанса, ведь она его... любит. Любит настолько, что ощущает всю его боль на себе, что тоже умирает вместе с ним, как несуществующий без дерева лист.

Да, в этом Марк был более, чем уверен. Он знал, что в сердце девушки томится к парню именно любовь, а не дружба, но он совершенно не понимал того, почему всё так сложно и запутанно у них. Почему они - одно единое и нерушимое целое - не могут быть вместе, как предписано им самой судьбой? Почему?

-Ладно, давайте вернёмся, а то мне уже самому кусок в горло не лезет. - Вставая со своего места и придерживая шатенку, которая, казалось, ещё чуть-чуть и упадёт, со смирением сказал Гарри.

Но не успели ребята и ноги согнуть, чтобы выйти из-за стола, как вдруг раздался гром среди ясного неба, послышался стук чуть не слетевшей с петель двери, открывшейся так резко, что стекло едва не потрескалось на куски, и, обернувшись к выходу, все увидели запыхавшегося Картера, который буквально влетел в проём.

Он тут же встретился своим, сейчас просто светящимся от счастья взглядом с янтарными глазами, которые тут же застыли в звенящем в ушах ожидании, и тут же разрушил секундную тишину, в которой было так много тревоги, напряжения и стучавшей по вискам боли.

-Он очнулся! Он жив! - Прокричал на всю столовую больницы Картер, который не обращал сейчас внимания ни на кого, кроме своих друзей. Ему было всё равно, что здесь нельзя шуметь, и то, что на него шикали санитарки, он просто хотел как можно скорее сообщить эту новость и принести в сердца друзей облегчение и счастье.

Однако стоило только его словам дойти до сознания ребят, вселить в их души новую жизнь, как тут же всю столовую окрасил ещё один крик - крик девушки, которая повалилась на колени от невероятного в мире облегчения, закрыв лицо руками и в голос заплакав.

-Лика, Лика, ну ты чего? - Хоть по щекам Габи и Анны тоже покатились слёзы радости, но они не смогли не обнять подругу, которая, наконец-то, выплеснула наружу все свои сдержанные ради Рика эмоции. Она просто сидела и плакала, потому что с её сердца упал тяжёлый груз, который воздействовал с неземным давлением на шатенку, и такие чувства и эмоции просто не могли родиться у того, кто испытывает только дружбу - здесь было нечто большее, намного большее.

Крик облегчения был настолько сильным, что ребята не услышали ещё одного звука, который тоже выражал успокоение души. Гарри, едва услышав эти слова Ника, обессилено ударился лбом о столешницу и тихо прошептал: "Идиот". Хм... наверное, не стоит говорить, что это было направленно отнюдь не в сторону Картера.

***

Словами невозможно описать всю глубину радости, какую испытали ребята от новости, что Коллинз смог выкарабкаться и сейчас его жизни ничего не угрожает, как сказали врачи. Конечно, лечащий доктор не упустил возможности сказать такое излюбленное, но абсолютно правдивое "пациенту нужен покой", и это обозначало то, что ребята больше не могут полным составом находиться подле Рика. Однако мужчина в белом халате и с обширными знаниями в медицине даже понятия не имел на кого он напал, потому что наших героев не так-то просто было выгнать из больницы в общежитие.

Все хотели дождаться момента, когда Рик снова откроет глаза и скажет какую-нибудь свою фразу типа: "Чего вылупились?". Но самый мудрый и самый понимающий среди компании друзей - безусловно, это был Гарри- всё же предложил компромисс, заключенный в том, что с Риком будут по очереди, так сказать, "дежурить" каждый из ребят. Удивительно, но врач согласился на такую договорённость, а в принципе выбора-то у него и не было, однако он зарёкся, что если в комнате будет целая орава, то Рика они в следующий раз увидят только, когда его выпишут.

Сегодняшний вечер, да и ночь принадлежали только Лике, и с этим было бесполезно спорить. Свон до сих пор мало говорила, обходясь лишь фразами: "да", "не волнуйтесь", "нет" и "разумеется", однако противостоять ей никто не осмелился, а посему сейчас Свон была тет-а-тет с Риком, который умиротворённо спал в своей постели и набирался новых сил для продолжения своей жизни.

Проводя подле него всё своё время, шатенка гладила его по голове, перебирая тёмные пряди шелковистых на ощупь волос, постоянно держала его за руку и один раз даже случайно, не сумев побороть своё желание, провела кончиками пальцев по его нижней губе, улыбнувшись оттого, что она тёплая. Однако в ту же секунду, когда девушка осознала то, что она делает, улыбка с её лица пропала, и Лика резко отдёрнула руку от губ парня, которые как будто взывали и манили к себе.

Как же она хотела быть с ним, как же хотела подарить ему всю свою любовь и себя без остатка, однако она не могла - не могла именно из-за этой же самой самоотверженной и настоящей любви.

Лика снова не заметила того, как вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и, возможно, избавиться от ненужных мыслей. Она подошла к железному ограждению и облокотилась на него, опустив голову вниз и теперь смотря на землю с высоты третьего этажа.

Чуть не потеряв человека, мы начинаем понимать то, насколько мы бессильны перед своими настоящими чувствами к нему. Именно поэтому Свон сейчас решала, пожалуй, самую сложную задачку в своей жизни, вопрос который звучал так: "Что делать?".

Она не могла без него, но и с ним ей быть было недозволенно по одной очень веской для неё самой причине, через которую перешагнуть со временем стало очень сложно. Как же всё запутанно и сложно, однако в такие моменты ответ можно спросить у того, кто мастер в решении сложных задачек, у того, чья наблюдательность и трезвость ума дадут исключительно объективную оценку ситуации, и у того, кто именно в этот момент легонько накинул на плечи шатенки свою белую ветровку, потому что на улице начало холодать.

-Марк? - Дёрнувшись от неожиданности, увидела девушка ставшего рядом с ней и посмотревшего вниз парня, который выглядел слишком отстранённым и потерянным в своих мыслях. - А врачи не заругаются, что нас теперь здесь двое? - Впервые шатенка смогла привнести в свой голос дольку юмора, желая хоть как-то завязать разговор с парнем - не стоять же им молча.

-Я сказал им, что пришёл не к Рику, а к тебе. - Легонько улыбнувшись, ответил в той же манере Марк, после чего начал все пристальней вглядываться в полумрак вечера. - Скорее всего, это не лучшее время для разговоров, однако другого у нас может и не выдастся. - Озадачил Джонсон подругу, которая немного не понимала, к чему ведёт Марк. - Анжелика, во-первых, я хотел извиниться перед тобой за всё, что я сделал. - В глазах юноши появилась очень глубокая грусть и душераздирательное раскаяние, однако договорить ему свою исповедь не дала шатенка, которая начала мотать головой и что-то отрицать.

-Нет, Марк, это я должна перед тобой извиниться. - Парень проложил между бровями вертикальную полосу, что говорило о его недопонимании. - Я никогда и не была в тебя влюблена. - Почему-то эта новость не вызвала в Марке изумления, как будто он это всегда знал. - Ты, безусловно, очень добрый, красивый, умный и вообще прекрасный парень, но...

-Но твоё сердце принадлежит Рику, я прав? - Закончил за девушку юноша, который улыбнулся из-за того, что его пасьянс догадок сложился без погрешностей.

-Как и твоё - Саре. - С призрачной улыбкой ответила Анжелика, заставив всё в груди юноши вздрогнуть и сделать сальто. Он не понимал, как шатенка могла это понять, так как думал, что со стороны это совершенно не заметно. Но... - Стоит ей появиться в поле твоего зрения, как ты не можешь оторвать от неё взгляда. - Продолжила шатенка добивать парня тем, что он ещё тот конспиратор. Однако Марк не был одним из тех, кого так легко выбить из колеи, а тем более запудрить мозги. Он видел, что Анжелика всё дальше и дальше удаляется от поднятой им самим темы, из-за чего юноша решил контратаковать, причём не давая девушке путей для отступления.

-У нас обоих есть причина, по которой мы не можем быть с теми, кого любим, да? - Марк покосился на шатенку, чтобы проследить её реакцию, но она как будто в рот воды набрала, смотря вниз на дорогу и не сдаваясь его пыткому взгляду. Тем не менее Джонсон не собирался отступать, он хотел выяснить то, что скрывает девушка от всех, включая самого Рика, из-за этого он тяжело выдохнул и задал абсолютно прямой вопрос: - Почему ты не можешь быть с ним?

При всём при том, что голос юноши был сильным, принудительным и решительным, похоже, он совершенно не подействовал на Лику, которая лишь отвернула голову в сторону, чтобы парень не смог увидеть её глаз, наполнившихся слезами от жутких терзаний её души.

Он не мог заставить её говорить - не мог же он её пытать ради правды, поэтому на какие-то доли секунды Джонсону показалось то, что это бесполезно, и ему лучше отступить, пока он не вызвал у шатенки к себе злость. Однако стоило ему только подумать о том, что разговор зашёл в тупик, что лучше бы уйти и оставить девушку наедине со своими мыслями, как вдруг...

-Позор. - Донеслось до слуха Марка одно единственное на тот момент слово, которое заставило его буквально прирасти к бетону балкона.

-Что? - Полушёпотом переспросил юноша, мысленно молясь о том, чтобы Анжелика не останавливалась и рассказала ему всю правду. Но, в принципе, она и собиралась это сделать, потому что у неё больше нет сил держать всю боль в себе. Она должна была с кем-нибудь поделиться своими переживаниями. Здесь и сейчас. И, возможно, именно этот парень, который не смог стать ей ближе, чем Рик, но стал хорошим другом, поможет ей разобрать в себе, в их отношениях и посоветует, что делать дальше.

Дунул холодный ветер, солнце практически закатилось за горизонт, а на балконе стояли двое людей, которые могли понять боль друг друга без слов. Они оба не могли быть с теми, кого любят. У каждого из них была своя причина на такое своего рода мазохистическое поведение. И одна из них сорвалась с губ шатенки тяжёлым и сдавленным полушёпотом, увлекая весь последующий рассказ в прошлое, когда-то казавшееся самым счастливым.