2.115 ГЛАВА. СвЕт.
Может ли в жизни человека быть так, что ценность одного друга станет превыше другого?
... Разумеется нет. Мы можем бесконечно искать друг в друге недостатки, постоянно ругаться из-за несовпадения вкусов, однако, если наступит момент выбирать между двумя равными перед вашей душой друзьями, вы не сможете этого сделать.
Ваш разум может бесконечно анализировать, искать предпочтения, однако, до тех пор, пока вы и ваше сердце говорите, что эти люди ваши друзья, они все останутся равными и никем незаменимыми...
В палату номер тридцать два, которая была на третьем этаже больницы вошёл молодой парень, имеющий такие красивые и в то же время немного пугающие янтарные глаза, как у вольного ястреба. Только вот сейчас вся несгибаемая воля, некогда томившая в этом человеке и в этом взоре, начали потихоньку угасать, словно больше не было сил бороться.
Юноша, утративший своё былое великолепие, сейчас остановился в дверях, обведя взглядом всех присутствующих, которые не смогли ответить ему тем же по той причине, что все просто остались без сил за прошедшие сутки.
Да, с того момента, как врачи сделали всё, что было возможно для спасения жизни Рика, прошли целые сутки, именно этим объясняется то, что за окном снова был угрюмый вечер, подготавливающий город к ночи. Рик так и не очнулся ни на минуту, и даже ни на секунду, однако его всё же перевели в палату, где сейчас и спали уставшие (больше эмоционально, чем физически) ребята.
Имея небольшой балкон, палата представляла собой абсолютно обычную для больницы комнатку со стоявшей посередине противоположной стены кроватью, где сейчас и лежал парень, ставший объектом всеобщего беспокойства. Прямо за открывшейся вправо дверью стоял небольшой бежевый диванчик, и на нём сейчас скромно расположились Доминик и Габи. Девушка, поджав колени к себе из-за небольшой длинны дивана, лежала головой на коленях своего парня, который тоже умиротворённо спал в положении сидя.
Да. На голову Ника выпало в последнее время немало забот, причём преследовавших его в порядке живой очереди. Не успели уйти одни неприятности, как возникали другие. Собственно поэтому из всех присутствующих самым крепким сном спал именно он, даже на пороге жуткой усталости не забывая держать руку на талии своей девушки, чтобы её вдруг кто-нибудь не украл.
Переведя взгляд влево, где было небольшое кресло и рядом стоящая кушетка, Марк заметил, что и Бека, заснувшая чутким сном в кресле, и Гарри с Анной, растянувшиеся на небольшом предмете медицинского интерьера, не смогли противостоять сну, как будто составляя компанию Рику. И правда... А вдруг они во сне встретятся?
Всем спящим даже не мешал кардиомонитор, который безостановочно пикал с определённым интервалом, тем самым давая ребятам надежду на то, что сердце их друга бьётся.
И вот, когда юноша перевёл свой сожалеющий взгляд в центр, он увидел то, что не все сейчас были в фазе глубокого сна.
Одна девушка, чьи волосы были коричневого, словно спелый каштан цвета, сейчас, да и в принципе уже целые сутки, сидела, не двигаясь со своего места, на краю постели, где лежал Рик. Шатенка ни на секунду не отпускала руку парня, словно через прикосновение говоря с ним и заставляя жить.
Однако, когда юноша подошёл медленным шагом ближе и, зайдя с другой стороны койки, посмотрел на девушку, то ему показалось, будто бы Лика не просто умоляет Коллинза не умирать, а сама отдаёт ему всю свою жизненную энергию. Она не делала ничего, просто сидела, глядя на его умиротворённо закрытые глаза, но в её взгляде не было ничего, словно из неё вытащили душу.
-Лика... - Тихонечко окликнул её своим полушёпотом Джонсон, дабы не разбудить ребят, однако шатенка не реагировала, даже бровью не дёрнула. Она и правда остановилась во времени своей жизни - в ожидании либо смерти, либо воскрешении своей души, и до тех пор, пока Рик и звука не произнесёт, Свон не скажет никому ни слова. Нет. Не потому что она актриса драмы, а потому что она любящая девушка, которая сейчас живёт лишь одной мыслью - лишь одной мечтой.
Выдохнув полной грудью, Марк решил не трогать девушку, которая будто бы, а возможно и правда, его не слышала. Он лишь присел на край кровати и очень аккуратно, с долей нерешительности взглянул на Коллинза, который был неподвижен. Даже дыхание Рика было настолько слабым, что его грудь поднималась лишь слегка и не чаще, чем в семь секунд.
И вновь Джонсона поразило то, что даже в этом они были с Риком сейчас похожи. Он тоже дышал через раз, ощущая на сердце такую тяжесть вины, что казалось, ещё чуть-чуть и задохнётся.
Может быть, в этом и проблема? Может быть, именно поэтому они не смогли найти общий язык? Они похожи, похожи настолько, силой своего духа, что ни один из них не смог проиграть другому, приводя из-за своих амбиций всё к ужасному исходу. Однако сейчас парню не хотелось копаться в причинах и анализировать их взаимоотношения, он просто хотел, чтобы Рик жил. Жил для того, чтобы как и прежде злиться на него, чтобы он доводил его до бешенства своим эгоизмом, но и, конечно же, для того, чтобы Марк смог искупить все свои грехи перед ним и Ликой.
Рик ещё многое не сделал, он много не успел сказать, а в сердце Джонсона не было места его смерти - он не может умереть.
Наклонив корпус своего тела вперёд, Марк, не отрывая своего взгляда от лица Коллинза, над бровью которого появился небольшой зашитый шрам, от осколков стекла, поджал губы и несколько секунд прямо смотрел на него, словно подбирая слова или чувствуя, как внутри него что-то рушится.
-Я уверен, если бы я что-нибудь у тебя попросил, ты бы обязательно сделал всё наперекор мне. - Его голос немного дрожал, однако он не боялся быть услышанным шатенкой, которая вообще ни на что не реагировала, а была похожа на фарфоровую куклу. - И раз уж так, то я готов пожелать тебе смерти, я хочу, чтобы ты умер... - Глаза парня начали немного блестеть от разрывающих его изнутри чувств. - Лишь бы ты сделал мне наперекор, - Сказав это, Марк принял нормальное положение сидя и выдохнул полной грудью, смотря в окно балкона на улицу. - Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь попросить друг у друга прощенья. - Не отрывая взгляда от окна, продолжил говорить Джонсон, но теперь более уверенным голосом, хоть и до сих пор на уровне шёпота. - Однако знай: если ты умрёшь... - Наступила короткая пауза, за которую в глазах парня снова появилось терзание. - Я тебя никогда не прощу.
И сказав эти слова, которые не могли звучать никак иначе - только так, он кинул ещё раз взгляд своих молящихся глаз на Рика, что никак не отреагировал на его "провокацию", после чего Марк, немного шмыгнув носом, причиной чего стал отнюдь не насморк, вышел из палаты, даже не думая сейчас о том, что, возможно, его кто-то слышал. Слышал ту боль в его голосе, когда он говорил это, и то раскаяние, будто на исповеди. И именно этот "кто-то", сидящий на диване и делающий вид, что спит, открыл свои глаза, едва дверь за Джонсоном закрылась, после чего во взоре Ника поселилась печаль и понимание того, что всё-таки Марк живёт сердцем, а не разумом.
***
На следующее утро, когда все проснулись с жуткой болью во всём теле, в палате тридцать два то и дело слышались "ох" и "ах", говорящие о затёкших спинах, шеях и конечностях. Было такое ощущение, будто по ним раз сорок проехался комбайнер, перемоловший их и выплюнувший, а также плюс ко всему в животах явно назревала революция.
-На первом этаже есть столовая, давайте сходим туда и перекусим. - Прочитав на лицах парней то, что они не могут решить, что делать, предложила аккуратно русоволосая.
Оставлять Рика хоть на секунду никому из ребят не хотелось, однако они чувствовали, что им надо поесть не ради собственного удовольствия, а для того, чтобы были силы, тем более что за весь вчерашний день они ни крошки в рот не положили. Поэтому, немного поразмыслив, Картер выдохнул и сказал:
-Вы идите, а я пока здесь посижу.
-Но, дорогой, тебе тоже нужно поесть. - Обеспокоено запротестовала Габи, однако в ответ он лишь увидела то, как Доминик помотал головой и безотрывно смотрел на Свон, сидящую подле Рика.
-Я пока не хочу. - И это было ложью, - Лучше накормите Лику, а то она и вовсе без сил останется.
-Она даже никого не слышит, как мы заставим её уйти отсюда? - Спросила Анна, которая желала помочь девушке не меньше друга, но отнюдь не зная, как это сделать.
Однако, похоже, вместо ответа Картер решил не тратиться на слова объяснений, а просто попытаться хоть что-нибудь сделать. Он подошёл медленно к шатенке, которая ни на секунду не смыкала своих пустых и безжизненных глаз вот уже целые сутки, после чего положил руку ей на плечо и попытался достучаться до её сознания.
-Ли, иди поешь, а я с Риком посижу, - Сказал Ник, стараясь убедить девушку. Удивительно, но она впервые подала признаки жизни, однако ничего не сказав, а наоборот просто помотав головой в знак своего несогласия. Она была не готова к тому, чтобы оставить Коллинза даже на секунду, и казалось, что ничто на свете неспособно заставить её уйти со своего "поста". - Лика, а ты подумай о том, что скажет Рик, когда очнётся, - Продолжил свою речь Доминик, даже не допуская мысли в своих словах о том, что Рик может больше не открыть глаза. - Думаешь, ему будет приятно увидеть тебя в таком состоянии? Ему нельзя будет волноваться, а твой вид, несомненно, приведёт его к беспокойству. - На этот раз Свон вообще ничего не отобразила на своём лице, лишь её глаза стыдливо и главное - задумчиво опустились вниз, что дало Нику сигнал о том, что он был на правильном пути. - Давай-давай. - Поднимая подругу с больничной койки и передавая её в руки друзьям, как эстафету, решил Доминик настоять сейчас, пока на девушку подействовал этот аргумент. - Габи, проследи, чтобы она поела, а ещё лучше пойдите потом в комнату отдыха и заставьте её поспать. - Смотря вслед Анне и Гарри, которые уводили Свон подальше от её переживаний, сказал Картер своей девушке, которая в последние дни очень часто держала руки, сцепленные в замочек, на животе, а в её взгляде уже давно не появлялось ни то что бы радость, даже спокойствие.
-Она вряд ли согласится. - Помотала головой русоволосая, понимая, что Лику очень трудно будет заставить расслабиться, пока Рик находился в такой неопределённости.
Неопределённость - это очень мягкое слово, каким можно было охарактеризовать состояние Рика. Сейчас он был на грани - шагал по тонкому лезвию ножа, и даже малейшее отклонение могло толкнуть его в ту вечность, в которой будет покоиться его душа.
Нет, нет и нет. Доминик, оставшийся в палате один на один с Коллинзом, просто не хотел думать о том, что Рик не справится. Само такое явление, как неспособность Коллинза справиться с чем-то, вызывала в Нике лишь усмешку и косой взгляд на того, кто мог так подумать. Это было невозможно. Это же Рик Коллинз, в конце-то концов.
-Я надеюсь, ты меня слышишь. - Сжав медленно кулак и поднеся его ко рту, сказал Картер, когда присел ровно на то место, где ещё недавно была шатенка. - И я очень надеюсь, что ты понимаешь, как нам будет плохо без тебя. - Ник стиснул зубы от пульсирующей боли в висках, он как будто чувствовал то, что что-то идёт не так, что-то плохое должно произойти, именно поэтому сейчас он пытался достучаться до сознания Рика и просто заставить его бороться за свою жизнь до конца. - Мне будет плохо... - Надо было взять себя в руки, нужно было верить в лучшее, но отчаянно и взволнованно стучавшее сердце кричало, как безумное от страха, непонятно откуда берущегося. - Ты не можешь уйти, Рик. - Он помотал головой, смотря на друга. - Не можешь.
В его голосе впервые слышались нотки приказа, будто Коллинз был его собственностью, и он упорно отказывался дать ему вольную, однако всё это рождалось из отчаяния и того, что он пытался всеми силами заставить Рика бороться и выжить. Он и правда не имел права на смерть. Не имел до тех пор, пока был не одинок.
***
Где... где я? Открываю глаза, чтобы увидеть мир вокруг себя, но понимаю, что его нет. Вокруг ни души, лишь стены, голые стены, которые так сильно давят, сдавливают все органы и не дают мне свободно дышать. Это место похоже на какую-то комнату, где держат заключённых.
А кто... кто я? Оглядевшись по сторонам, я даже не могу найти зеркала, чтобы познакомиться с самим собой и, возможно, даже вспомнить своё имя. Здесь нет ничего. В этой комнате одиночества нет ни окон, ни дверей. А может они замурованы?
Откинув в сторону покрывало, которым я был накрыт, я медленно встаю и с надеждой пытаюсь взглядом увидеть хоть какой-нибудь яркий цвет, но нет... всё серо, как на плёнке старого кинофильма.
Становится страшно. Страшно от того, что я никто. И некому мне помочь и дать ответы на все мои вопросы.
Но вдруг, когда всё вокруг начало кружиться, мешая мои мысли и не давая им сосредоточиться, напротив меня ярко загорается свет.
Я всё же вижу белый, кристально чистый, но такой ослепительный свет, который исходит из двери, неизвестно откуда появившейся в моей тюрьме одиночества.
Это выход? Странно... я не слышу оттуда голосов, которые были слышны за стенами, однако и не боюсь этого света. Ведь неважно куда он меня приведёт, главное - это не оставаться в этом коконе, который всё сильнее и сильнее сдавливает мне грудь и как будто бьёт сильным током.
Я медленно встаю, с подозрением, но также и с любопытством смотря на этот светящийся и зазывающий меня проход, и иду... иду туда, где таится очередная неизвестность, однако она не имеет серых цветов, а значит это уже в сто раз лучше того, где я нахожусь сейчас.
***
-Рик! Рик! - Картер чувствовал, как его пытаются оттолкнуть врачи, чтобы сделать всё возможное, чтобы снова запустить сердце парня, который очень неожиданно начал покидать этот мир, но Ник не замечал их, он продолжал бороться с ними, смотря на Коллинза, чьё сердце останавливалось, и крича его имя из последних сил.
-Разряд! - Скомандовал врач своему помощнику, который тут же запустил прибор, который воздействует электрическим током на сердечную мышцу, из-за чего тело Рика дёрнулось, однако никак не среагировало. - Ещё раз!
Всё происходило, как в замедленной съёмке, вся жизнь рушилась по крупицам, причём как одного парня, так и другого. Жизнь медленно уходила из этой комнаты, а врачи лишь сожалеющее мотали головой, уже не надеясь на чудо.
Доминик ощущал, как и его сердце начинало останавливаться, будто в знак солидарности Рику. Картер чувствовал, как его шатает из стороны в сторону, однако его взгляд, полный безумства, паники, страха и злости на Рика, был твёрд и не отрывался от Коллинза, даже под тем факторам, что его пытались всё дальше и дальше вывести из палаты, неся какую-то чушь о том, что он мешает.
Но всё было бесполезно, ведь Доминик просто выдернул руки и подбежал к подножью кровати, чуть не врезавшись в железный бортик, помешавший ему наскочить на друга, бессовестного друга, который решил покинуть их всех, после чего весь этаж эхом заполнил громкий мужской крик боли и ярости, способный отпугнуть своей силой даже смерть.
-Рииииииииик!