Эпилог
Вы бывали когда-либо на собственных похоронах? Наверно, были.
По крайней мере, сейчас я здесь стою и вижу, как моё тело оплакивают. Оплакивают лишь два человека: Маел и Сатарина.
Тот человек в чёрном, что взорвал полтора месяца назад Биологическую Научную Академию, сейчас стоял здесь и говорил свою речь обо... мне. Будто бы он знал меня всю мою жизнь. А ведь никто, на моей памяти, не мог быть в моей жизни так долго...
Под конец его речи пришедший ни от куда Флинт вместе с Максвеллом начали сбривать мне волосы, постоянно ссорясь и споря друг с другом:
- Ну и что? Я не обязан был приходить сюда, Флинт, мать твою!
- Ты мою мать-то не трожь, дурак!
В результате этих двух словесных перекличек они начали драться. Сатарина продолжала плакать, а Маел пытался их оторвать друг от друга.
Но и ему досталось... Тогда они уже втроём дрались.
Всё кончилось внезапно и неожиданно, хоть и, по моим ощущениям, спустя полчаса – Максвелл достал нож и ударил им в сердце Маела. Сатарина ахнула и упала в обморок, а пришедший Джеймс увидел эту картину.
- Ну молодец, брат. Теперь на тебе лежит ещё одно убийство. – Сказал он с саркастическим тоном.
Появившийся из зелёного огня основатель города увидел всю эту картину – я, лежащий лысый в гробу; Сатарина, лежащая напротив гроба на земле, но живая; Маел, истекающий кровью слева от меня; Джеймс, замолчавший при виде Н.И.; Максвелл, не успевший убрать нож.
- Теперь тебя точно посадят. – Сказал Ищущий Максвеллу, смотря в мою сторону. – Нечего наблюдать эту сцену, Людин, тебе пора уже уходить в мир иной.
- Но...
- Опять ты за своё! – всплеснул он руками. – Хорошо, раз тебе нравится быть в этом городе, я могу тебя сделать призраком, как Ипполита, при Биологической Научной Академии. Хочешь?
- Нет.
- Тогда вселяйся в своё тело и жди, когда тебя эти придурки, наконец-то, закопают.
Пришлось повиноваться. Быть вечно неприкаянной душой мне совсем не нравилось. Но ещё меньше мне нравилось наблюдать эту сцену убийства...
Пришла полночь, когда, наконец, обо мне вспомнили. Погребением моего тела занималась в одиночку Сатарина. Пока она этим занималась, она пела что-то наподобие молитвы. Я пытался прислушаться, но с каждой горсткой земли мне становилось всё хуже и хуже слышно.
Наконец, я был закопан. Открыв глаза, я увидел не описать какую красивую белую лестницу. Она вела прямо на небеса. Я поднимался по ней очень медленно.
А что было дальше, я уже не помню...