Возвращение домой
Мой дом находился на крайнем, если смотреть с позиции птицы, данного оврага. Пока мы шли, Сатар рассказала мне о том, что с ней случилось, как она встретила в первый раз Николая Ищущего и как её «любили»...
- Ну и ты сам понимаешь, Лёш, что выбора у меня другого не было. – Подытожила она.
- Не согласен. Выбор, равно как и выход, есть всегда. Просто кто-то его находит в одном решении, а кто-то – в другом. Я же, когда был в суде и мне читали приговор, не хотел с этим мириться, поэтому сбежал. А мог просто смириться и потратить там 15 лет своей жизни. – Возразил я.
- Ты был в суде? А по какому делу?
- Якобы я изнасиловал пятнадцатилетнюю девочку. Заняться мне будто нечем. – Усмехнулся я.
- А кто на самом деле её изнасиловал?
- Без понятия.
К половине восьмого вечера мы подошли к моему дому, однако, вспомнив, что меня там пусто и кровать на одного, я предложил ей переночевать в доме Маела.
- А кто этот Маел?
- Мой бывший лучший друг...
- А почему бывший?
- Потому что он мёртв.
В её черных больших глазах сузились зрачки.
- Я боюсь...
- Не надо бояться. Пошли.
И мы пошли к его дому. Трупа словно и не было. А на вешалке, где в предсмертный день висела куртка, висела свободная вешалка.
Тут уже страшно стало мне. «Живой труп... Этого ещё не хватало...»
По моей спине пробежал холодный пот. Я начал смеяться внезапно. Это был истерический смех, смех, означавший, что у меня сдали нервы.
- Всё в порядке? – спросила Сатар.
- В полном, просто где-то ходит труп Маела, и всё! – сказал я и продолжал ржать как ненормальный.
Тут я впервые в жизни услышал пронзительный девичий крик. От этого крика все стёкла в доме моего лучшего друга поразбивались.
Тут открывается дверь и... появляется сам хозяин этого дома.
- А, вот ты где, Лёха! – говорит он мне. – А то я тебя искал по всему району, даже думал поехать в Центр, а ты тут, оказывается!
- Ты... ты же умер. – Мои вытаращенные глаза говорят сами за рот. – Я же проверял твой пульс на левой руке и удостоверился в том, что его нет...
- Нашёл, чему верить. – Отмахивается дворник. – Мы же в литературе у сам-знаешь-кого, я, кстати, второй счастливчик, вернувшийся с того света у него.
- Так Вы и есть его лучший друг? – спросила Сатар, о которой я уже успел забыть...
- Да. А Вы кто?
- Я – та, с кем мне предсказано быть счастливой.
- Кем предсказано? Неужели самим основателем этого проклятого города? – засмеялся Маел.
- Ещё раз назовёшь мой город «проклятым», и от тебя останется пыль. – Сказал низкий тон сзади Маела.
Маел обернулся. Вновь стоял основатель города. Безжалостный Н.И....
- А какой он ещё, по-Вашему? – спросил в свою очередь дворник.
- Какой угодно, только не в XXI-ом веке проклятый. Проклятым он будет позднее, спустя тысячу лет, а сейчас это просто город, в котором каждый день происходят несчастья. С каждым персонажем в моей литературе происходит та или иная драма, братишка, потому что это реализм!
- А то, что я вижу Вас это тоже реализм, да?
Основатель нашего города начал терять терпение. Я увидел зелёный огонь в его глазах.
- Хорошо, умник, раз ты назвал мой город проклятым, читатель должен читать это слово с ударением на «о», то погнали со мной в XXXI век. – Он щёлкнул пальцами левой руки, и они оба исчезли в зелёном огне.
Мы с Сатариной переглянулись. Мучавший нас вопрос «Что это было?» перешёл в самый страстный в моей жизни поцелуй.
Она вцепилась в меня своими когтистыми пальцами и начал целовать прямо в мои тонкие губы. Господи, никто лучше неё до неё же со мной не целовался.
Это продолжалось 5 минут. Мы уже хотели начать раздеваться, как вдруг кто-то постучался в дверь:
- Открывай, сука, я знаю, что ты здесь! – кричал чьей-то грубовато-истошный голос.
- Вам нужен Маел? – крикнул я в ответ.
- Да, чёрт его дери! Где он? Он мне лям баксов должен!
- Нет его здесь.
- А где эта сууу...
- Он исчез с основателем этого города в зелёном огне. Судя по их разговору, они делись в XXXI век.
Тут незнакомец выломал дверь. Чёрт... да это же тот самый бармен.
- Если ты думаешь, что это смешно, то ты ошибаешься, Лёха. – Сказал он мне, направляя в меня огнестрельное. – Ты ведь знаешь нравы нашей семьи: мелочится лишь мелочь. А я – далеко не мелочь, чёрт тебя и твою любовницу дери!
- Я – не его любовница. Я его жена.
- Тем более, убить будет ещё приятнее. – Сказал он и направил в её сторону ружьё, выстрелив.
Последовала замедленная запись. Я хотел закрыть своим телом пулю, и я закрыл. Сам, при этом, начав истекать кровью