Глава 2
Глава 2
Сердце колотится. Лифт приезжает на первый этаж, и я выскакиваю из него сразу же, как только раскрываются двери, спотыкаюсь на ходу, но, к счастью, удерживаюсь на ногах. Не хватало еще растянуться прямо здесь — на безупречно чистом каменном полу. Я пулей вылетаю из широких стеклянных дверей и окунаюсь в бодрящий сырой воздух Москвы. Подняв лицо, ловлю холодные капли освежающего дождя и стараюсь дышать глубоко, чтобы вернуть утраченное душевное равновесие.
Ни один мужчина не производил на меня такого впечатления, как Александр Косолапов . Что в нем особенного? Внешность? Обаяние? Богатство? Власть? Всё равно непонятно, что на меня нашло. Хорошо хоть все позади. Я вздыхаю с облегчением, прислонившись к стальной колонне, изо всех сил стараюсь собраться с мыслями. Трясу головой. Господи, да что же это такое! Наконец сердце успокаивается, и я снова могу нормально дышать. Теперь можно идти к машине.
Выехав из города, снова и снова прокручиваю в памяти интервью. Вот ведь неуклюжая дура! Похоже, я все напридумывала, а теперь переживаю. Допустим, он очень красивый, спокойный, властный, уверенный в себе. И в то же время — холодный, высокомерный и деспотичный, несмотря на безупречные манеры. Однако можно посмотреть и с другой стороны. Невольный холодок бежит у меня по спине. Да, высокомерный, но у него для этого есть все основания — такой молодой, а уже очень многого добился. Он не любит дураков, а кто их любит? Я снова злюсь на Кейт — ничего не сказала мне о его биографии.
По пути мне не дает покоя вопрос: что заставляет человека стремиться к успеху? Некоторые ответы Косолапова похожи на головоломку — как будто в них есть какой-то скрытый смысл. А уж вопросы! Как можно спрашивать про усыновление? И не гей ли он? Я содрогаюсь. Неужели я произнесла это вслух? Ох, ну ничего себе! Теперь буду мучиться неловкостью... Черт бы побрал Стеша !
Я смотрю на спидометр: скорость меньше, чем обычно. И я знаю, это из-за двух проницательных серых глаз и строгого голоса, приказывающего ехать аккуратно. Я встряхиваю головой и понимаю, что Косолапов ведет себя так, словно он в два раза старше своих лет.
«Забудь о нем, Т/и», — одергиваю я себя. Интересное вышло приключение, но не стоит на нем зацикливаться. Все уже закончилось. Я никогда его больше не увижу. От этой мысли настроение сразу же улучшается. Я включаю MP3-плеер, делаю звук погромче, откидываюсь на спинку сиденья и под пульсирующий грохот выжимаю педаль газа.
Мне повезло: родители Стеши купили ей здесь квартиру, и она берет с меня за жилье совсем смешные деньги. Ее квартира была нашим домом последние четыре года. Подъезжая к дверям, я понимаю, что Стеша от меня не отстанет, пока не получит подробный отчет. Ладно, у нее есть запись. Надеюсь, мне не придется распространяться ни о чем, кроме самого интервью.
— Т/и! Ты вернулась! — Стеша сидит в гостиной, обложенная книгами. Она явно готовилась к экзаменам, хотя на ней по-прежнему розовая фланелевая пижама с симпатичными маленькими кроликами. Стеша надевает ее, только когда ей плохо: после расставания с очередным бойфрендом, во время болезни или в периоды дурного настроения. Она вскакивает мне навстречу и крепко обнимает.
— Я уже начала волноваться. Думала, ты вернешься раньше.
— Если учесть, что интервью затянулось, я еще довольно быстро.
— Т/и, спасибо огромное! Я у тебя в долгу по гроб жизни. Расскажи, как все прошло? Как он тебе?
Ну вот! Пошли расспросы!
Попробуй на это ответь. Ну что я могу сказать?
— Хорошо, что все закончилось и мне больше не надо с ним встречаться. Если честно, я его побаиваюсь. — Я пожимаю плечами. — Он очень настойчивый, даже наглый. К тому же совсем молодой.
Стеша смотрит на меня невинным взглядом. Я хмурюсь.
— Не делай вид, что ты не знала! Почему ты не дала мне его биографию? Он выставил меня идиоткой: я абсолютно ничего не знала о человеке, у которого беру интервью.
Стеша зажимает себе рот ладонью.
— О черт! Т/и, прости, я не подумала.
Я злюсь.
— Косолапов держится вежливо, строго и немного официально — как будто он сильно старше своих лет. Ни за что не скажешь, что ему меньше тридцати. А вообще, сколько ему лет?
— Двадцать три. Черт, Т/и, извини. Я должна была тебе про него рассказать, но я просто впала в панику. Давай диктофон, я расшифрую запись.
— Выглядишь уже лучше. Ты ела суп? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.
— Да, очень вкусно, как всегда. Сразу полегчало. — Она благодарно улыбается.
Я смотрю на часы.
— Мне надо бежать. Я еще успеваю в «Стройландия».
— Т/и, ты же устала.
— Ерунда. Пока.
Я работаю в «Стройландия» с тех пор, как поступила в университет. Это самый большой в Москве не сетевой магазин, торгующий инструментами и строительными материалами. За это время я стала немного разбираться в том, что мы здесь продаем, но на самом деле мастерить я совершенно не умею. В нашей семье всякими ремонтными делами занимается папа. Вот посидеть с книжечкой в кресле у камина — это по моей части. Я рада, что успела на свою смену, — смогу сосредоточиться на чем-то помимо Александра Косолапова . У нас много посетителей: начинается летний сезон, и все взялись за ремонт. Миссис Клейтон мне очень обрадовалась.
— Т/и! Я уж думала, ты сегодня не придешь!
— Я освободилась пораньше. Так что могу поработать пару часов.
— Вот и замечательно.
Она посылает меня на склад пополнить наши запасы, и вскоре я с головой ухожу в работу.
Вернувшись домой, я застаю Стешу сидящей в наушниках за ноутбуком. Нос у нее по-прежнему красный, но она с сумасшедшей скоростью стучит по клавишам. Сил совсем не осталось: долгая дорога, изнурительное интервью и тяжелая смена в «Стройландия» вымотали меня окончательно. Я валюсь на кушетку, размышляя о недописанном сочинении и о том, как наверстать время, потраченное на...него.
— Отличный материал, Т/и. Ты просто молодчина. Но я не понимаю, почему ты отказалась, когда он предложил показать тебе свои владения. Он явно не хотел тебя отпускать.
Стеша кидает на меня короткий вопросительный взгляд.
Я краснею, и мое сердце начинает отчаянно биться. Вовсе он не из-за этого. Просто ему хотелось показать, что он здесь господин и повелитель. Я чувствую, что кусаю губу — надеюсь, Стеша не заметила. Похоже, она полностью поглощена расшифровкой.
— Теперь понятно, что ты имела в виду под «официальным тоном». А ты что-нибудь записывала?
— Нет, не записывала.
— Ну и ладно. Тут хватит на статью. Эх, жалко, что у нас нет фотографа. Красивый сукин сын, правда?
Я краснею.
— Да, ничего, — отвечаю я как можно более безразличным тоном. Кажется, у меня получается.
— Да ладно, перестань, Т/и, неужели он не произвел на тебя впечатления? — Стнша поднимает идеальную бровь.
Чтоб тебе!.. Я пускаю в ход лесть — это всегда хорошо работает.
— Ты бы из него выжала гораздо больше.
— Сильно сомневаюсь. Он практически предложил тебе работу! С учетом того, что интервью на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справилась просто на отлично.
Она задумчиво смотрит на меня, и я спешно отступаю на кухню.
— Так что ты о нем думаешь?
Вот пристала! Как будто больше поговорить не о чем.
— Он необычайно целеустремленный, собранный, высокомерный — даже страшно становится, но притом очень харизматичный. В нем есть свое очарование, тут не поспоришь, — честно отвечаю я, надеясь, что тема закрыта.
— Ты очарована мужчиной? Это что-то новенькое, — фыркает Стеша.
Я начинаю резать сэндвичи, чтобы она не видела моего лица.
— Зачем ты спрашивала, не гей ли он? Кстати, был самый глупый вопрос из всех. Я просто обмерла, да и он явно не обрадовался.
Я морщусь от одного воспоминания.
— В светской хронике нет ни слова о его подружках.
— Ужасно неловко получилось. Да и все интервью... Хорошо, что я больше никогда его не увижу.
— Да ладно, я тебе не верю. Судя по всему, ты ему приглянулась.
Я ему приглянулась? Глупости какие!
— Хочешь сэндвич?
— Да, спасибо.
К моему большому облегчению, мы больше не возвращаемся к разговору о Александре Косолапове .После ужина я сажусь за обеденный стол рядом со Стешей и, пока она работает над статьей, пишу сочинение по «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Черт, она родилась не в то время и не в том месте. Когда я заканчиваю, на часах уже полночь, Стеша давно ушла спать. Я бреду к себе в комнату, усталая, но довольная, что так много сделала за понедельник.
Свернувшись калачиком на белой железной кровати, закутавшись в мамино лоскутное одеяло, я закрываю глаза и моментально засыпаю. Мне снятся темные холлы, холодные белые полы и серые глаза.
Оставшаяся неделя полностью посвящена зубрежке и работе. Кейт тоже занята: ей надо сделать последний номер студенческого журнала (потом она передаст его новому редактору) и, конечно, готовиться к экзаменам. К среде она уже почти поправилась, и мне больше не надо любоваться кроликами на её фланелевой пижамке. Я звоню маме в Джорджию, чтобы узнать, как у неё дела, и чтобы она пожелала мне удачи на выпускных экзаменах. Она рассказывает мне о своей новой затее — производстве свечей. У мамы постоянно возникают новые бизнес-идеи. На самом деле ей скучно и хочется чем-то себя занять, но она не может подолгу думать о чём-нибудь одном. На следующей неделе опять будет что-то новое. Меня это беспокоит. Хочется верить, что она не заложила дом, чтобы найти деньги на предприятие. Надеюсь, Т/ф — относительно новый, но намного старше её по возрасту муж — присматривает за ней в моё отсутствие. Он гораздо практичнее, чем муж номер три.
— А как твои дела, Т/и?
Всего лишь мгновение я молчу, и она сразу настораживается.
— Всё в порядке, мам.
— Т/и? У тебя кто-то появился?
Ну ничего себе! Как она догадалась? В её голосе явно чувствуется волнение.
— Нет, мам, никого. Я тебе первой скажу, если появится.
— Т/и, тебе надо почаще бывать на людях. Я за тебя беспокоюсь.
— Мам, со мной всё в порядке.
Ближе к вечеру я звоню — моему отчиму, маминому мужу номер два, человеку, которого считаю своим отцом и чью фамилию ношу. Мы разговариваем недолго. На самом деле это даже не разговор: он кряхтит в ответ на мои расспросы. Он не очень-то разговорчив. Но он всё ещё жив, всё ещё смотрит по телевизору футбол, ходит в боулинг и на рыбалку, а в остальное время занимается изготовлением мебели. Это благодаря ему я умею отличить шпатель от ножовки.
В пятницу мы со Стешей обсуждаем, куда бы нам отправиться сегодня вечером — мы хотим отдохнуть от занятий, работы и студенческой газеты, — когда раздается звонок в дверь. На пороге стоит мой старый приятель Никита с бутылкой шампанского в руках.
— Никита! Как я рада тебя видеть! — Я на мгновение обнимаю его. — Заходи!
Никита — первый человек, с которым я познакомилась, когда только приехала в университет и чувствовала себя одинокой и потерянной. Мы сразу распознали друг в друге родственную душу. У нас не только одинаковое чувство юмора.В результате наши отцы тоже стали друзьями. Никита изучает инженерное дело. В своей семье он первый, кто поступил в колледж. Никита очень способный парень, но его настоящая страсть — фотография. Он умеет видеть хорошие кадры.
— У меня для тебя новость. — Он усмехается, тёмные глаза лучатся.
— Ты хочешь сказать, что тебя ещё не вышибли из университета? — поддразниваю я, и он притворно хмурится.
— В следующем месяце в Третьяковской. галерее пройдет выставка моих фотографий.
— Потрясающе! Поздравляю! — На радостях я снова его обнимаю.
Стеша тоже сияет.
— Так держать, Никита! Я обязательно напишу об этом в газете. Ах, как же я люблю в самую последнюю минуту, в пятницу вечером, вносить редакторскую правку! — смеётся она.
— Это надо отпраздновать. Я приглашаю тебя на открытие. — Никита пристально смотрит на меня. Я краснею. — Вас обеих, конечно, — добавляет он, смущённо оглядываясь на Стешу .
Мы с Никитой хорошие друзья, хотя я догадываюсь, что ему хотелось бы большего. Он милый и остроумный, но для меня он как брат. Стеша часто смеётся надо мной, говоря, что у меня просто отсутствует ген, отвечающий за потребность в бойфренде, а на самом деле мне просто не встретился такой человек, который... ну, который бы мне понравился. Хотя где-то в глубине души я мечтаю о дрожащих коленях, сердце, выпрыгивающем из груди, головокружении и бессонных ночах.
Иногда я думаю: может, со мной что-то не так? Может, я слишком много времени проводила в обществе романтических героинь и теперь у меня завышенные ожидания? Увы, никто и никогда не вызывал у меня подобных чувств.
«До недавнего времени», — шепчет едва слышный назойливый голос из подсознания. НЕТ! Я стараюсь подавить воспоминания. Не буду, не буду о нем думать! И еще это ужасное интервью! «Вы гей, мистер Косолапов?» — я кривлюсь от воспоминания. Да, после нашей встречи он снится мне чуть ли не каждую ночь... Впрочем, так я просто стараюсь избавиться от назойливых мыслей, верно?
Я смотрю, как Никита открывает бутылку шампанского. Он высок ростом, футболка и джинсы облегают широкие плечи и крепкие мускулы, у него смуглая кожа, темные волосы и жгучие черные глаза. Да, Никита классный парень, но, думаю, он давно уже понял, что мы с ним просто друзья. Пробка вылетает с громким хлопком, Никита смотрит на меня и улыбается.
Суббота в магазине — просто кошмар. Нас осаждают толпы умельцев, желающих подремонтировать свои дома. Мистер и миссис Клейтон, Джон и Патрик — еще двое студентов — и я — все сбиваемся с ног. Ближе к обеденному перерыву наступает затишье, и, пока я сижу за прилавком рядом с кассой, медленно поедая бейгл, миссис Клейтон просит меня проверить заказы. Надо сверить каталожные номера товаров, которые нам нужны, и тех, которые мы заказали; по мере того как я проверяю их соответствие, мой взгляд скользит от бланка заказа к экрану компьютера и обратно. Потом я почему-то поднимаю голову... и вижу серые самоуверенные глаза Александра Косолапова, который стоит по ту сторону прилавка и пристально меня рассматривает.
Сердце замирает.
— Мисс Т/ф, какой приятный сюрприз. — Он и не думает отводить взгляд.
Вот черт! Как он здесь оказался, да еще в таком походном виде: взъерошенные волосы, свитер грубой вязки, джинсы и туристические ботинки? Челюсть у меня отваливается, и в голове не остается ни одной мысли.
— Мистер Косолапов, — шепчу я, потому что на большее не способна.
На его губах мелькает тень улыбки, а глаза сияют от смеха, как будто он наслаждается какой-то, одному ему понятной шуткой.
— Я тут случайно оказался поблизости и решил сделать кое-какие покупки. Рад снова видеть вас, мисс Т/ф.
Его голос теплый и низкий, как растопленный черный шоколад... или что-то в этом роде.
Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями. Сердце выстукивает бешеный ритм, от пристального взгляда серых глаз я почему-то краснею как маков цвет. В его присутствии у меня сразу отнимается язык. Мне казалось, что он просто симпатичный. Но это не так. Александр Косолапов просто потрясающе, умопомрачительно красив. И он стоит здесь, в магазине строительных товаров «Клейтонс». Ну и дела. Наконец ко мне возвращается способность думать.
— Т/и, меня зовут Т/и, — бормочу я. — Что вам показать, мистер Косолапов?
Он снова улыбается так, словно ему известен какой-то большой секрет. Глубоко вздохнув, я напускаю на себя вид прожженного профессионала — «я-уже-сто-лет-работаю-в-этом-магазине». У меня получится.
— Для начала покажите мне кабельные стяжки, — произносит он. Взгляд серых глаз невозмутим, но задумчив.
Кабельные стяжки?
— У нас есть стяжки различной длины. Показать вам? — отвечаю я тихим прерывающимся голосом и приказываю себе: «Соберись, Т/ф».
Красивые брови мистера Косолапова немного хмурятся.
— Да, пожалуйста, мисс Т/и, — отвечает он.
Я выхожу из-за прилавка и стараюсь держаться как ни в чем не бывало, но на самом деле сейчас у меня в голове только одна мысль: лишь бы не упасть. Ноги внезапно превратились в желе. Как хорошо, что я сегодня надела свои лучшие джинсы.
— Это в электротоварах, в восьмом ряду. — Мой голос звучит чуть радостней, чем следует. Я смотрю на него и сразу же об этом жалею. Черт, какой же он красивый.
— Только после вас, — произносит Косолапов, сделав мне пригласительный жест рукою с безупречным маникюром.
Мне трудно дышать: сердце бьется у самого горла и вот-вот выскочит изо рта. Я иду по проходу в секцию электрооборудования. Как он оказался в здесь? И что ему надов «Стройландия»? Крошечный, незагруженный уголок моего сознания — вероятно, расположенный в основании продолговатого мозга — подсказывает: «Он здесь из-за тебя». Нет, ерунда, не может такого быть! Зачем я могла понадобиться этому красивому, богатому человеку с изысканными манерами? Мысль кажется мне нелепой, и я выкидываю ее изголовы.
— Вы приехали сюда по делам? — спрашиваю я, и мой голос срывается на визг, как будто мне прищемило дверью палец.
«Черт! Т/и! Постарайся успокоиться!» — внушаю я себе.
— Заехал на экспериментальную ферму вашего университета. Я финансирую кое-какие исследования в области севооборота и почвоведения, — ответил он равнодушно.
Видишь? А вовсе не для того, чтобы найти тебя, смеется надо мной мое подсознание, громко, гордо и недовольно. Я выкидываю из головы дурацкие непрошеные мысли.
— Это часть вашего всемирного продовольственного плана?
— Что-то вроде того, — признается Косолапов, и его губы изгибаются в полуулыбке.
Он изучает имеющийся у нас выбор кабельных стяжек. Что он намерен с ними делать? Он не похож на домашнего умельца. Его пальцы скользят по выложенным на полке упаковкам, и по какой-то необъяснимой причине я не могу на это смотреть. Косолапов наклоняется и выбирает пакет.
— Вот эти подойдут, — говорит он с заговорщической улыбкой.
— Что-нибудь еще?
— Да, мне нужна изолента.
— Вы делаете ремонт? — Слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю подумать. Конечно, он может нанять рабочих, да и наверняка у него есть специальный отдел.
— Нет, это не для ремонта, — отвечает он и хмыкает, и я с ужасом понимаю, что он смеется надо мной.
Что во мне смешного? Я не так одета?
— Сюда, пожалуйста, — в смущении бормочу я. — Изолента в товарах для ремонта.
Косолапов идет за мной следом.
— А вы давно здесь работаете?
Почему я так нервничаю в его присутствии? Я чувствую себя четырнадцатилетней девочкой — неловкой и чужой. Равнение прямо, Т/ф!
— Четыре года.
Мы пришли, и, чтобы отвлечься, я наклоняюсь и достаю два мотка изоленты из тех, что у нас есть.
— Я возьму вот эту, — мягко произносит Косолапов , указывая на более широкую, которую я ему протягиваю. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и снова я ощущаю разряд электрического тока, словно дотронулась до оголенного провода. Я чувствую, как импульс проходит по моему телу и исчезает где-то в глубине живота, и непроизвольно задерживаю дыхание в отчаянной попытке вернуть себе душевное равновесие.
— Что-нибудь еще? — интересуюсь я внезапно охрипшим голосом.
Его глаза слегка расширяются.
— Наверное, веревку, — произносит он хрипло, прямо как я.
— Сюда, пожалуйста. — Я наклоняю голову, чтобы скрыть смущение, и иду вдоль прохода. — Какую именно веревку? У нас есть синтетические и из натуральных волокон... бечевка... шнур...
Я замолкаю под взглядом его потемневших глаз. Черт!
— Отрежьте мне, пожалуйста, пять ярдов из естественных волокон.
Трясущимися пальцами я отмеряю по линейке пять ярдов, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Я не смею поднять глаза. Господи, ну почему я так трясусь? Достав из заднего кармана джинсов канцелярский нож, я отрезаю веревку и аккуратно ее сматываю прежде, чем завязать скользящим узлом. Каким-то чудом ухитряюсь при этом не оттяпать себе палец.
— Вы были в скаутском лагере? — спрашивает он, и его лепные чувственные губы изгибаются от удивления. «Не смотри на его рот!» — приказываю я себе.
— Нет, военно-полевые игры — это не мое, мистер Косолапов.
Он поднимает бровь.
— А что же вам нравится, Анастейша? — В мягком голосе вновь слышна затаенная усмешка.
Я поднимаю на него глаза, не в силах произнести ни слова. «Постарайся держать себя в руках, Т/и», — буквально умоляет мое измученное подсознание.
— Книги, — шепчу я, но моя душа так и рвется сказать ему: «Вы! Мне нравитесь вы!» Я сразу же отбрасываю подобные мысли, в ужасе от того, что позволила своему внутреннему «я» зайти слишком далеко.
— А какие книги? — Он наклоняет голову набок.
Ему-то какая разница?
— Ну, обычные. Классика. Британская литература в основном.
Косолапов трет подбородок длинным указательным пальцем, как бы обдумывая мой ответ. Скорее всего, ему просто скучно, и он пытается это скрыть.
— Вам нужно что-нибудь еще? — Надо сменить тему: пальцы, касающиеся лица, меня ужасно отвлекают.
— Даже не знаю. А вы что посоветуете?
«Ну как я могу посоветовать? Я ведь понятия не имею, чем вы занимаетесь», — едва не срывается с моих губ, но вслух я интересуюсь:
— Вы собрались что-то мастерить? — Я краснею, и глаза мои почему-то сами опускаются на его облегающие джинсы. — Купите рабочий комбинезон, — продолжаю я, понимая,что уже не могу контролировать слова.
Он поднимет бровь: очевидно, я опять его насмешила.
— Чтобы не испачкать одежду. — Я делаю неопределенный жест в сторону его джинсов.
— Ее всегда можно снять, — ухмыляется Косолапов .
— Хм. — Я чувствую, что мои щеки снова заливаются краской. Наверное, я сейчас цвета коммунистического манифеста. «Хватит болтать. Прекрати болтать немедленно», —приказывает подсознание.
— Возьму-ка я парочку комбинезонов. А то, не дай бог, одежду испорчу, — говорит он без всякого выражения.
Я представляю себе Александр Косолапов без джинс и тут же стараюсь избавиться от этого видения.
— Что-нибудь еще? — пищу я, протягивая ему парочку синих комбинезонов.
Он не обращает внимания на мой вопрос.
— Как продвигается ваша статья?
Наконец-то нормальный вопрос, без всяких намеков и экивоков... вопрос, на который я могу ответить. Я хватаюсь за него крепко обеими руками, как за спасательный плот, и честно отвечаю:
— Статью пишу не я, а Мисс Стефания . Моя соседка по комнате, начинающая журналистка. Она — редактор студенческого журнала и страшно переживала, что не смогла приехать сама, чтобы взять у вас интервью. — Я ужасно рада, что наконец-то можно передохнуть от его двусмысленных замечаний. — Статья получилась отличная, только Стеша расстраивается, что у нее нет ваших фотографий.
Косолапов поднимает бровь.
— А какого рода фотографии ей нужны?
Неожиданный ответ. Я качаю головой, потому что не знаю.
— Ну хорошо, я пока здесь. Может, завтра... — Он умолкает.
— Вы согласны на фотосессию? — Я опять взвизгиваю. Стеша будет на седьмом небе от счастья, если я сумею это провернуть. «И ты сможешь снова увидеть его завтра», — тихонько нашептывает темный уголок моего подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль.
— Стеша ужасно обрадуется... Если, конечно, мы найдем фотографа. — Я так довольна, что расплываюсь до ушей.
Косолапов открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Земля сдвигается с оси, и тектонические плиты смещаются со своих мест.
О боже! Кажется, Александр Косолапов обескуражен.
— Сообщите мне насчет завтра. — Он достает из заднего кармана бумажник и протягивает мне визитку. — Вот моя карточка. Это номер мобильного. Позвоните завтра утром до десяти.
— Хорошо. — Я улыбаюсь в ответ. Стеша будет в восторге.
— Т/и!
На другом конце прохода материализуется Пол — младший брат мистера Клейтона. Я слышала, что он вернулся из Санкт-Петербурга, но не ожидала сегодня его увидеть.
Мы с Полом всегда были приятелями, и сейчас, когда предо мной стоит богатый, могущественный, невероятно привлекательный Александр Косолапов , привыкший все держать под контролем, очень хочется поговорить с нормальным человеком. Пол застает меня врасплох и крепко обнимает.
— Т/и, привет, рад тебя видеть! — в восторге кричит он.
— Привет, Пол! Как поживаешь? Приехал на день рождения к брату?
— Ага. Ты выглядишь просто потрясающе, Т/и, — ухмыляется он, разглядывая меня на расстоянии вытянутой руки. Затем он разжимает объятия, но оставляет свою руку на моем плече. Я в смущении переминаюсь с ноги на ногу. Пол — хороший парень, только немного бесцеремонный.
Когда я снова перевожу взгляд на Александра Косолапова , он смотрит на нас, как ястреб: голубые глаза прикрыты и задумчивы, губы плотно сжаты. Передо мной уже не внимательный покупатель, а кто-то другой — холодный и далекий.
— Пол, я занимаюсь с клиентом. Ты должен с ним познакомиться, — говорю я, стараясь растопить враждебность в глазах Косолапова. Тащу Пола к нему, и они окидывают друг друга оценивающими взглядами. Атмосфера просто ледяная.
— Пол, это Александр Косолапов . Мистер Косолапов, это Пол Клейтон, брат хозяина магазина.
Сама не знаю почему, я чувствую необходимость в дальнейших объяснениях.
— Мы знакомы давно, с тех пор, как я здесь работаю, но видимся не часто. Пол изучает менеджмент в Принстонском университете, — лепечу я. «Замолчи, хватит!»
— Мистер Клейтон. — Александр протягивает руку, по выражению его лица нельзя ничего понять.
— Мистер Косолапов. — Пол отвечает на рукопожатие. — Постойте, тот самый Александр Косолапов ? Глава холдинга «Киллер энтерпрайзес»? — За долю секунды неприязнь на лице Пола сменяется благоговейным трепетом. Косолапов вежливо улыбается, но глаза остаются холодными. — Здорово! Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Т/и уже со всем справилась. Она была очень внимательна. — Внешне он совершенно невозмутим, но его слова... Как будто он имеет в виду нечто совершенно другое. Я совершенно сбита с толку.
— Отлично, — откликается Пол. — Еще увидимся, Т/и.
— Конечно, Пол. — Я смотрю, как он исчезает за дверью подсобки. — Что-нибудь еще, мистер Косолапов?
— Нет, это все. — Он говорит отрывисто и холодно. Черт! Я чем-то его обидела? Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь и иду к кассе. Что с ним такое?
Я пробиваю веревку, комбинезоны, изоленту и кабельные стяжки.
— Все вместе —три тысячи десять рублей — Лучше бы я на него не смотрела. Он глядит на меня пристально, серые глаза внимательны и туманны. Мне сразу становится не по себе.
— Пакет вам нужен? — спрашиваю я, беря у него кредитку.
— Да, Анастейша. — Его язык ласкает мое имя, и сердце у меня снова начинает колотиться. Чуть дыша, я складываю покупки в пластиковый пакет.
— Вы позвоните мне, если я буду вам нужен для фотографии? — Он снова заговорил деловым тоном.
Я киваю, в очередной раз лишившись дара речи, и протягиваю ему кредитную карточку.
— Хорошо. Возможно, до завтра. — Он поворачивается, чтобы уйти, а затем останавливается. — Да, еще... Знаете, Т/и, я рад, что мисс Стефания не смогла приехать на интервью.
Он улыбается и широким шагом целеустремленно идет к выходу, оставив бурлить во мне массу обезумевших женских гормонов. Я несколько минут смотрела на закрытую дверь, из которой он только что вышел, прежде чем вновь вернулась на нашу планету.
Ладно, надо признать — он мне нравится. Притворяться дальше бессмысленно. Я никогда раньше не испытывала подобных чувств. Он очень, очень хорош собой. Но это безнадежно, я знаю и вздыхаю с одновременно горестным и сладостным сожалением. То, что он пришел сюда, — простое совпадение. Впрочем, никто не запрещает мне восхищаться имиздалека, ведь правда? Мне это ничем не грозит. И если я найду фотографа, то завтра смогу увидеть предмет своего обожания. Я кусаю губу в предвкушении и глупо улыбаюсь, как школьница. Надо позвонить Стеше и организовать фотосессию.