Голос президента, тень убийцы

Тень в капюшоне

Березники в сентябре были серые. Не красиво-осенние, как на открытках, а просто серые — небо, дома, лица. Варя шла по улице Ленина и чувствовала этот цвет кожей. Он въедался в неё, как сырость въедается в стены хрущёвок.

Ей девятнадцать. Она знает это точно, потому что паспорт лежит в кармане, и паспорт настоящий. В отличие от остального.

Варя остановилась у «Пятёрочки». Не зашла — просто остановилась. Посмотрела на своё отражение в стекле. Из стекла на неё смотрел парень. Тёмная куртка на два размера больше, капюшон, подбородок спрятан, плечи расправлены чуть шире, чем нужно. Она научилась так стоять за четыре месяца. Сначала было неудобно. Потом стало привычным. Теперь — когда она шла по улице вот так, — её даже не замечали. Просто силуэт. Просто кто-то.

Она поправила рюкзак и пошла дальше.

Снимаемая квартира на третьем этаже, улучше дома четырнадцать по улице Мира. Две комнаты, кухня, балкон с видом на парковку. Хозяйка — тётя Зина, пенсионерка с первого этажа — сдала её без вопросов. Варя сказала, что студентка-заочница, приезжает из Перми на сессии. Тётя Зина поверила. Она хотела верить в нормальных людей, потому что сама была нормальной.

Варя закрыла дверь на оба замка и только тогда стянула куртку. Без неё она стала собой: тонкая, тёмно-зеленые волосы до попы, чёрные глаза, лицо, на котором ничего не читалось. Как чистая страница. Она могла бы быть кем угодно — студенткой, кассиршей, баристой. Именно это и было главным.

Она села на кровать и открыла телефон.

Семь сообщений. Шесть — от спама, реклама кредитов и доставки еды. Седьмое — от «Клиента». Так она его называла. Не по имени — имени не было. Номер каждый раз новый, но стиль узнавался сразу: коротко, по делу, без лишних слов.

«Жертва: Губанов Сергей Петрович, 54 года. Березники, ул. Ленина, 28. Бизнес. Сумма: 800 000. Срок: 5 дней. Аккуратно.»

Восемьсот тысяч. Это средний заказ — за бизнесмена среднего звена из маленького города. Были и больше. Был один — на два миллиона, за адвоката из Перми. Тогда Варя работала три недели: изучила маршруты, привычки, семью, собаку. Вошла к нему домой через окно второго этажа, пока он был на даче с женой. Подождала. Он вернулся один — жена осталась на даче. Варя сделала так, чтобы это выглядело как сердечный приступ. Через час она уже ехала в электричке обратно в Березники и ели сосиску в тесте из привокзального киоска.

Три недели работы. Два миллиона. Сосиска в тесте.

Варя не помнила, когда это началось. Точнее — помнила, но не любила вспоминать.

Год назад. Ей было восемнадцать. Бабушка умерла в марте — тихо, во сне, как уходят люди, которые устали от жизни. Мама пропала задолго до того: ушла, когда Варе было четырнадцать, и не вернулась. Ни звонка, ни адреса. Просто пустое место там, где раньше был человек.

После бабушкиной смерти Варя осталась одна в квартире на Комсомольской. Денег не было. Работать она устроилась — бар в центре, но платили мало, а начальник лез руками под фартук. Она ушла через две недели. Потом была подработка курьером, потом — упаковщицей на складе стройматериалов. Потом ничего.

И тут появился он.

Не «Клиент» — тогда он ещё не был клиентом. Просто мужик, который пришёл в бар, когда Варя ещё работала. Сидел в углу, пил водку, смотрел. Подошёл, когда она закрывала смену. Сказал: «Тебе нужны деньги. Я дам тебе возможность заработать. Ты подходишь». И ушёл, оставив на стойке клочок бумаги с номером.

Варя выбросила бумажку. Потом достала из мусорного ведра. Потом снова выбросила. Потом снова достала.

Она позвонила через три дня.

Первый заказ был простым. Человек в Соликамске, тридцать километров. Варя должна была подойти, разговорить, убедить сесть в машину. Дальше — не её работа. Её работа была только «подойти и разговорить». Она справилась. Мужчина сел в машину, и Варя больше никогда его не видела.

Ей заплатили сто тысяч. Столько, сколько она зарабатывала за четыре месяца на складе.

Второй заказ был сложнее. И он был уже полностью её.

Губанов. Сергей Петрович. Пятьдесят четыре года. Бизнес — сеть пунктов приёма металла в Березниках и Соликамске. Варя знала этот тип: громкий, жёсткий, с золотой цепью на шее и «Тойотой Лэнд Крузер» во дворе. Такой, который давит маленьких и считает, что ему всё можно.

Она начала собирать информацию. Это была её любимая часть — не потому что нравилось, а потому что в этом была структура. А структура успокаивала.

Два дня она следила за домом. Утром — проезд на велосипеде мимо двора. Днём — сидела на лавке в сквере напротив, в тех же тёмных одеждах, читая книгу. Вечером — проходила мимо, когда он выгуливал собаку. Ротвейлер. Большой, злой. Это было проблемой.

На третий день она нашла решение.

Губанов каждый вечер ходил в гараж. Не на машине — пешком, через двор, мимо детского сада, по тропинке между домами. Пять минут пути. Тропинка без фонарей. Без камер. Собаку он брал не всегда — иногда ленился, и собака оставалась дома с женой.

Варя проверила камеры. Одна — на входе в гаражный кооператив. Она не покрывала тропинку. Других не было.

Четыре дня на подготовку. Пятый — на дело.

Вечер четвёртого дня. Варя сидела в квартире и разбирала рюкзак. Флакон снотворного — не для Губанова, для собаки, если пойдёт с ним. Мясо, пропитанное раствором — собака съест, через десять минут уснёт. Перчатки. Шапка, закрывающая лицо — не маска, обычная вязаная, какие носят все. Телефон — отдельный, «чистый», без сим-карты. Нож. Не большой, не страшный — складной, с узким лезвием. Она не любила ножи, но в тесном проходе между гаражами другое не подойдёт.

Она разложила всё на кровати и смотрела. Потом собрала. Потом снова разложила. Проверила, не оставила ли отпечатков на флаконе. Не оставила — перчатки были всё время.

Легла спать в десять. Проснулась в три ночи. Лежала и смотрела в потолок. Думала не о Губанове — о том, что через день ей будет девятнадцать, и она даже не помнит, когда последний раз праздновала день рождения. Бабушка пекла торт «Медовик». Был ещё тёплый, когда Варя его ела.

Утром она позвонила тёте Зине и сказала, что уезжает на сессию в Пермь. Тётя Зина пожелала удачи и попросила купить корм для кота, если будет в «Зоомире». Варя пообещала.

Пятница. Двадцать один тридцать.

Варя стояла в тени между гаражами и ждала. Куртка, капюшон, перчатки. В кармане — нож. В другом — мясо для собаки. В рюкзаке — сменная одежда: после дела она переоденется в свитер и джинсы, куртку свернёт в пакет. Из гаражного кооператива выйдет уже как девочка, а не как силуэт.

Губанов появился в двадцать один сорок три. Один. Без собаки. Шёл быстро, насвистывал что-то. От его шагов хрустел гравий.

Варя не двигалась. Ждала, пока он пройдёт мимо. Он прошёл — не заметил. Два шага позади. Три. Четыре. Она вышла из тени.

Дальше — тридцать секунд. Варя не думала о том, что делает. Она делала. Тело знало — она тренировалась на манекене, который украла из магазина одежды. Лезвие вошло точно. Губанов не успел крикнуть. Он упал на колени, потом — лицом вперёд. Звук был тихий: гравий, дыхание, и больше ничего.

Варя присела. Проверила пульс. Нет. Вытерла лезвие о его куртку. Убрала нож. Осмотрела место — ничего своего не оставила. Встала.

Двадцать один сорок семь. Всё было кончено.

Она дошла до конца тропинки, свернула за угол гаражей и переоделась. Куртку, перчатки, шапку — в пакет. Пакет — в мусорный контейнер у бензозаправки, в двух кварталах. Потом — неспешно, нормальной девичьей походкой — к автобусной остановке. Автобус номер восемь. Домой.

Телефон зазвонил, когда она уже была дома. Не «Клиент» — тётя Зина. Спрашивала, не забыла ли она купить корм для кота.

— Забыла, — сказала Варя. — Завтра куплю.

На утренних новостях в субботу сказали: «В гаражном кооперативе «Уралец» найдено тело предпринимателя Сергея Губанова. Полиция рассматривает несколько версий, включая криминальный передел сфер влияния. Очевидцы сообщают, что накануне вечером в районе видели молодого человека в тёмной одежде. Приметы: худощавый, рост около 175 сантиметров, лицо скрыто капюшоном. Полиция просит свидетелей обратиться по телефону…»

Варя выключила телевизор и налила чай. Чай был горький — она забыла положить сахар. Допила так.

Телефон пискнул. Перевод. Восемьсот тысяч.

Она открыла банковское приложение и посмотрела на баланс. Пять миллионов двести тысяч. Год работы. Восемь заказов. Пять миллионов. И ни один человек в мире не знал, что это сделала она.

Варя закрыла приложение и открыла конспект по экономике. Нужно было готовиться к сессии. В понедельник — экзамен по микроэкономике. Она должна была сдать. Потому что студентка заочного отделения пермского политеха Варвара Колесникова — это единственный человек, который у неё остался. И этот человек не мог привлекать внимания.

Она писала конспект, а за окном шёл дождь. Серый, березниковский, как всё в этом городе.

Варя не знала, что в этот момент в Пермь, в кабинете номер сорок восемь уголовного розыска, капитан Муратов впервые взял в руки папку с надписью «Серия». Восемь дел. Восемь жертв. И ни одного подозреваемого — кроме призрака в капюшоне, которого все принимали за парня.

Муратов открыл папку, надел очки и начал читать.

~~~~~~~~~~~~~~×~~~~~~~~~~~~~~

Если есть ошибки, то простите. И да немного автор идеи для истории @MaraPikVaru