Мяу, господин президент

Варя проснулась от того, что внутри всё будто сжималось, а голова была тяжёлой, как после долгой дороги. Она не хотела будить Пика — он так крепко спал, уткнувшись в подушку, что даже не шелохнулся, когда она осторожно сползла с кровати. Варя накинула на плечи его тёплый свитер, пахнущий мятой и чем‑то спокойным, и тихо вышла из комнаты.

На кухне было прохладно и тихо. Варя поставила чайник, достала чашку, насыпала чай — чёрный, без молока, без сахара. Ей казалось, что только такой, строгий и простой, сейчас сможет удержать её изнутри.

Она села у окна, обхватив чашку ладонями, и закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Но через минуту снова пришлось встать и быстро пойти в туалет.

Когда она вернулась, на пороге кухни стояла Маргарита. В руках у неё была папка с документами, но она не торопилась уходить. Просто посмотрела на Варю внимательно, чуть нахмурившись:

— Ты бледная. И ты уже второй раз за пять минут… Ты в порядке?

Варя попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой:

— Просто… что‑то не то съела вчера. Сейчас пройдёт.

Маргарита не стала давить. Она молча поставила папку на стол, налила себе стакан воды и тихо сказала:

— Если хочешь, я могу позвать врача. Или просто посидим. Иногда просто посидеть рядом — уже легче.

Варя покачала головой:

— Спасибо. Но я правда справлюсь. Просто нужно немного времени.

И снова ушла. И снова вернулась. И снова.

К тому моменту, когда на кухню зашёл Пик, Варя уже почти не пыталась делать вид, что всё нормально. Она сидела, опустив голову, и старалась не смотреть ни на еду, ни на яркие чашки, ни на солнечный свет, который сегодня казался слишком резким.

Пик остановился на пороге, нахмурился:

— Варя? Что происходит? Ты куда всё время уходишь?

Он перевёл взгляд на Маргариту, будто искал у неё ответа, но та только пожала плечами:

— Я сама не знаю. Она говорит, что просто что‑то не то съела.

Пик тут же подошёл к Варе, присел рядом на корточки, коснулся её руки — она была холодной.

— Эй, — тихо позвал он. — Посмотри на меня. Если тебе плохо, скажи честно. Не надо делать вид, что всё в порядке.

Варя подняла на него глаза, и в них было столько усталости, что у Пика внутри всё сжалось.

— Меня тошнит, — тихо призналась она, будто стыдясь этого. — С самого утра. И никак не проходит. Я думала, пройдёт, но…

Пик сразу выпрямился, будто внутри него щёлкнул какой‑то переключатель — из влюблённого парня он на секунду стал президентом, который привык решать проблемы.

— Врач, — коротко сказал он, доставая телефон. — Сейчас же.

Варя хотела возразить:

— Не надо, правда… Может, это просто усталость…

Но Пик уже говорил в трубку, чётко и спокойно, называя симптомы, прося приехать как можно скорее. Потом он убрал телефон, сел рядом с Варей, обнял её за плечи, притянул к себе, чтобы она могла просто уткнуться ему в грудь и не видеть ничего лишнего.

— Всё будет хорошо, — тихо повторял он, гладя её по волосам. — Мы сейчас всё узнаем. И если это просто усталость — мы дадим тебе отдохнуть. Если что‑то серьёзнее — мы с этим справимся. Вместе.

Маргарита стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и в её взгляде было уже не подозрение, а тревога. Она подошла ближе и тихо сказала:

— Пока ждём врача… может, ей лучше лечь? В комнате тише и темнее.

Пик кивнул, подхватил Варю на руки — она не сопротивлялась, только прижалась к нему крепче, будто боялась, что если отпустит, то всё вокруг закружится ещё сильнее. Он нёс её по коридору, мимо картин и статуй, мимо всех этих важных вещей, которые вдруг стали совсем неважными.

В комнате он уложил её на кровать, накрыл пледом, сел рядом, не отпуская её руку. Варя закрыла глаза, выдохнула:

— Прости, что испортила утро.

Пик тихо рассмеялся, но в этом смехе не было веселья — только облегчение от того, что она рядом и он может хоть что‑то для неё сделать:

— Ты ничего не испортила. Ты просто заболела. А я… я просто буду тут. Пока не приедет врач. Пока тебе не станет легче.

А в это время Лиана, которая как раз шла по коридору с папкой в руках, остановилась, услышав обрывки разговоров. Она прислушалась, увидела, как Пик несёт Варю, как он шепчет ей что‑то, как в его глазах — не раздражение, а настоящая тревога.

Лиана медленно опустила папку, и её собственный план — про свадьбу, про комнату для невесты, про то, как она заменит Варю, — вдруг показался ей каким‑то нелепым. Будто она строила замок из песка, а волна пришла и просто смыла его, не оставив даже следа.

«Он не выберет меня, если она больна, — подумала Лиана, и впервые в этой мысли не было злости, только горькое понимание. — Он не из тех, кто уходит, когда становится тяжело».

Она тихо развернулась и пошла обратно, стараясь не шуметь, чтобы никто не заметил, что она вообще тут была.

А в комнате Пик всё так же сидел рядом с Варей, держал её за руку и смотрел на часы, отсчитывая минуты до приезда врача. И в этот момент он понял одну простую вещь: любовь — это не только про красивые слова и концерты. Это ещё и про то, чтобы сидеть рядом, когда человеку плохо, и не отпускать руку, сколько бы минут ни пришлось ждать.