Мяу, господин президент

Утро в резиденции президента началось, как всегда, с настойчивого стука в дверь.

— Пик, просыпайся! — голос матери звучал мягко, но твёрдо, как и положено у женщины, привыкшей управлять не только домом, но и ближайшим кругом советников её сына.

Пик приоткрыл один глаз, потянулся и тут же замер: рядом, уютно свернувшись клубочком, лежала тёмно‑зелёная кошка с пронзительно‑голубыми глазами. Она приоткрыла один глаз, будто проверяя, безопасно ли ещё спать, и снова прикрыла его.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла мать Пика — элегантная, собранная, с той самой лёгкой строгостью во взгляде, которая появлялась у неё всякий раз, когда речь заходила о будущем сына. Она замерла на пороге, переводя взгляд с сына на кошку и обратно.

— Что это? — спросила она, не столько возмущённо, сколько удивлённо.

Пик сел на кровати, прикрывая зевок ладонью, и постарался выглядеть максимально серьёзно — как и подобает президенту в двадцать три года.

— Это кошка, — спокойно ответил он.

Мать приподняла бровь.

— Я вижу, что кошка. Откуда она?

Пик на секунду задумался. Сказать правду — что он подобрал её в парке, когда сбежал от очередного «знакомства» с очередной «идеальной невестой»? Или придумать что‑то более солидное, чтобы мать перестала смотреть на него так, будто он снова пятилетний мальчик, притащивший домой мокрого щенка?

— Я подобрал её на улице вчера вечером, — наконец честно признался он. — Она была одна, голодная… Я не мог её оставить.

Мать вздохнула, но в её взгляде мелькнуло что‑то похожее на одобрение — редкое, почти неуловимое чувство, которое Пик ценил больше любых похвал.

— Ты уже взрослый, Пик, — сказала она чуть мягче. — Тебе двадцать три, ты президент. Но даже у президентов должны быть… разумные решения.

— Я буду сам за ней ухаживать, — упрямо произнёс он. — Я справлюсь.

Она покачала головой, будто пытаясь сдержать улыбку, и подошла ближе, чтобы осторожно погладить кошку. Та приоткрыла глаза, внимательно посмотрела на женщину, а потом тихо мурлыкнула — будто решила, что эта строгая дама не так уж и страшна.

— Ладно, — проговорила мать, отступая к двери. — Но помни: у тебя сегодня встреча с делегацией, потом обед с министром, а после — ещё одно знакомство.

Пик застонал про себя. Опять. Ещё одна «идеальная невеста», подобранная с тщательностью государственного проекта.

— Мам, ну правда… — начал он, но она уже подняла руку, останавливая возражения.

— Я знаю, что ты хочешь жениться по любви, — сказала она спокойно. — Но страна ждёт стабильности. И я жду внуков.

С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Пик откинулся на подушки и посмотрел на кошку, которая теперь сидела, вытянув передние лапки и глядя на него с каким‑то почти человеческим любопытством.

— Ну что, будем думать, как тебя назвать? — тихо спросил он.

Кошка наклонила голову, будто прислушиваясь к каждому слову.

— Может, Изумруд? — предложил он. — Из‑за цвета… Но звучит как‑то слишком официально.

Она моргнула, явно не впечатлённая.

— Мята? Ты пахнешь мятой… Но это больше про запах, а не про тебя.

Кошка тихо фыркнула — или это ему показалось?

Пик улыбнулся.

— Ладно, давай подумаем ещё. У нас весь день впереди.

И пока за стенами комнаты мать снова перебирала в уме имена и родословные потенциальных невест, здесь, в тихой спальне, у Пика была только одна забота — выбрать имя для кошки, которая, возможно, станет его самым верным союзником в этом бесконечном танце между долгом и собственным сердцем.