Волейбольная площадка.

Позже, когда все разошлись, они снова остались вдвоём в опустевшем зале. Свет горел тускло, и тени ложились на пол, как старые воспоминания.

Джисон сел на пол, прислонившись к стене, и вздохнул:

— У меня руки трясутся.

Минхо сел рядом:

— У меня тоже.

Они рассмеялись, и этот смех был лёгким, как после долгого дождя.

— Знаешь, — тихо сказал Минхо, — я раньше думал, что спорт — это про личные рекорды. Про то, сколько мячей ты принял, сколько очков набрал.

Джисон покосился на него:

— А теперь?

— Теперь я думаю, что это про тех, кто рядом. Про тех, кто не даёт тебе упасть. Даже если ты сам не просишь.

Джисон тихо хмыкнул:

— Значит, я всё делаю правильно.

Минхо улыбнулся и легонько толкнул его плечом:

— Почти. Иногда можно просто сказать «держись», а не нырять головой вперёд.

— Скучно, — фыркнул Джисон. — Я люблю эффектные спасения.

Они снова рассмеялись, и тишина зала приняла этот смех, как что-то родное.

А потом Минхо вдруг стал серьёзнее и тихо произнёс:

— Если бы не ты… я бы давно сдался.

Джисон не стал отшучиваться. Он просто положил ладонь на его плечо и сказал:

— Но ты не сдался. И мы ещё столько всего выиграем.

И Минхо поверил. Не потому, что это были красивые слова, а потому, что он наконец-то понял: они действительно были не просто партнёрами по команде. Они были опорой друг для друга — и на площадке, и за её пределами.

А когда они вышли на улицу, город уже зажигал огни, и вечер казался тёплым и бесконечным, как обещание, которое не нужно произносить вслух.