Волейбольная площадка.

На турнире атмосфера была совсем другой. Огромный спортивный комплекс, трибуны, заполненные болельщиками, камеры, судьи в строгих костюмах. Даже воздух казался тяжелее.

Их первая игра была против команды из соседней области — они славились мощной подачей и жёстким блоком. Уже в первом сете стало ясно: соперники не собираются никого жалеть.

Мячи летели с такой силой, что ладони горели после каждого приёма. Минхо чувствовал, как внутри нарастает напряжение: каждый розыгрыш казался решающим. И в какой-то момент он действительно ошибся — пропустил подачу, которая должна была быть в его зоне.

Свисток. Очко соперникам.

Он замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Минхо! — крикнул тренер, но Минхо не слышал его слов — он слышал только свой внутренний голос: «Ты подвёл команду».

И тут рядом оказался Джисон. Не с упрёком, не с жалостью — просто положил ладонь ему на плечо и коротко сказал:

— Следующий — наш.

Эти три слова сработали лучше любой речи. Минхо встряхнулся, сжал пальцы в кулаки и кивнул.

Следующий розыгрыш начался. Мяч полетел к нему, и на этот раз он не думал — он действовал. Принял, мяч взлетел, и Джисон, как всегда, был на месте: прыжок, удар, мяч вонзается в площадку соперников.

Очко.

Зал взревел.

С этого момента игра будто поменяла ритм. Минхо больше не боялся ошибок — он знал, что Джисон рядом, и это давало ему смелость рисковать. А Джисон, в свою очередь, чувствовал уверенность Минхо и атаковал смелее, зная, что защита не подведёт.

К концу третьего сета счёт был 24:24. Ещё одно очко — и они пройдут в следующий круг.

Подача соперников была мощной, но Минхо принял её, пусть и с трудом. Мяч взлетел неровно, и на секунду показалось, что розыгрыш потерян. Но Джисон рванулся вперёд, подбил мяч и тут же, не теряя ни секунды, сделал пас связующему — тот мгновенно вернул мяч Джисону.

Прыжок. Удар.

Тишина.

А потом — свисток и оглушительный рёв трибун.

Победа.

Минхо бросился к Джисону, и на этот раз они не просто обнялись — они смеялись, кричали, толкали друг друга плечами, будто не могли поверить, что это случилось.