Бабочкам необходимо тепло, чтобы жить...

..... БЗЕНЬК!...

Перед глазами Гию все смылось в размытые пятна. Ощущение было непривычное — будто внутренности дернули и тянут вниз, а тело вверх. Невольно, он зажмурил глаза, а когда вновь их открыл, обстановка резко сменилась.

Он так же был связан на плече Доумы. Вокруг был бледный желтоватый свет от факелов. Вокруг — каменные стены, выложенные из черно-серых брусков гранита. Судя по всему, это был коридор. Томиока поднял голову вверх и посмотрел вперед. Доума стоял перед окаймленными каменными узорами воротами с увесистыми кольцевыми ручками, держа двух пленников. Ворота открылись сами, с протяжным гулом, пропуская демона внутрь. Доума шагнул вперед, его шаги отдавались гулким эхом в огромном зале.

Сердце Гию колотилось быстрее обычного. Он чувствал на себе пристальный хищный взгляд прародителя демонов — Мудзана.

— Уложился во время, Доума. Неплохая работа. — вкрадчивый и властный голос разнесся по залу, отражаясь от стен. Мудзан стоял рядом с огроным резным каменным троном и смотрел сверху вниз на пленников и прислужника. Доума поставил Гию на колени на пол, а Шинобу продолжал держать в руках, довольно улыбаясь. Девушка была так же неподвижна. А Томиока пристально и холодно смотрел на Мудзана, не отводя взгляда. Даже в плену и осознавая свою беспомощность он не собирался молить отпустить его или хотя бы опустить взгляд.

Мудзан прошёлся вперед, смеряя пленников снисходительным изучающим взглядом, будто перед ним было всего пара птиц, из которых он должен был сделать чучела, а не два охотника.

— До сих пор не сломлен, Гию Томиока? Похвально. Как и ожидалось от Столпа. – вертикальные зрачки прародителя стали еще уже, выдавая его азарт. — Но это ненадолго. Не люблю долго возиться с пленниками.

Он остановился в трёх метрах от Гию. Алые глаза, цвета свежей крови, смерили напряженную связанную фигуру Столпа Воды, а потом перешли на неподвижную фигурку. Брови Мудзана нахмурились.

– ... Доума. Мне нужны живые Столпы, а не полудохлые. Ты посмел ослушаться приказа?

Вторая Высшая Луна, казалось, вообще не испытывал страха к повелителю и озабоченно пояснил:

— Простите, Господин! Я немного увлёкся в сражении с ней, случайно задел! Но она жива и дышит. — он коснулся когтем кожи на щеке Шинобу, и по ее коже прошли мурашки, а брови чуть изогнулись даже в безсознательном состоянии. Доума сделал это показательно, чтобы его Господин точно увидел, что он принес не труп.

Мудзан снисходительно выдохнул.

— Тогда начнём с неё, пока она еще дышит. — затем взгляд алых глаз скользнул к напряженному Гию, по виску которого стекала капелька пота. — А тебе, Столп Воды, даётся возможность выбора. Ты можешь рассказать мне всё о Корпусе и слабостях охотников, и тогда спастись, а можешь молчать, но гнить в темнице, пока тебя за ненадобностью не отдадут Высшим Лунам на потеху.

Томиока пристально смотрел на врага.

— Ты предлагаешь мне предать своих и свой долг, зная, что ни один из Столпов не пойдет на это ради спасения себя. — хоть голос немного и охрип от волнения, слова прозвучали чётко и громко в напряженной тишине тронного зала.

Ухмылка Мудзана растянулась еще шире, будто он уже знал все ответы пленника наперёд. Он прикрыл глаза и ответил с таким выражением лица, будто объяснял ребёнку, что хорошо, а что плохо:

— Как ожидаемо. У тебя есть время обдумать моё предложение до завтра. — Повелитель щелкнул пальцами и из углов зала, из теней вышли мелкие демоны-слуги. — Заприте пленников в камере. Посмотрим, на что они сгодятся. Свою награду ты получишь, Доума.

Демоны подняли Гию и Шинобу, унося их через главный вход по коридорам.

Никто никогда не выбирался из замка Музана живым человеком. Любой охотник это знал. И Гию не был исключением. Но пока рядом была раненая Шинобу, нуждавшаяся в его помощи и защите, Столп Воды не собирался сдаваться.