Моё лето в Вулфборо

Машина выехала с территории аэропорта, и я ещё несколько минут продолжала смотреть в окно, пытаясь привыкнуть к мысли, что действительно нахожусь в Миннесоте.

Всё вокруг постепенно менялось. Исчезли широкие дороги и привычная городская суета, за окном всё чаще мелькали высокие деревья, небольшие заправки, старые деревянные дома и вывески, названия которых я не успевала прочитать. Воздух казался другим — более влажным, свежим, наполненным запахом зелени, а солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев и ложился на дорогу длинными полосами.

— Ну как? — спросила Сара, повернувшись ко мне.

— Пока не понимаю, где я.

— В Миннесоте.

— Это я поняла.

— Тогда всё идёт по плану.

Я рассмеялась.

Её мама, сидевшая за рулём, посмотрела на нас через зеркало заднего вида.

— Подождите, пока увидите сам Вулфборо. После Чикаго вам может показаться, что вы попали в совершенно другой мир.

— Мне уже так кажется, — призналась я.

Сара улыбнулась.

— Именно поэтому я его люблю.

Она снова отвернулась к окну, и я заметила, как изменилось её лицо. Она смотрела на дорогу с каким-то особенным выражением, будто каждый поворот был ей знаком, каждый дом напоминал о чём-то своём.

Я впервые увидела другую Сару.

Не ту, которую знала по университету, где она постоянно куда-то торопилась, шутила, фотографировала всё вокруг и была окружена людьми. Здесь она казалась спокойнее, мягче, почти немного младше.

Наверное, именно здесь она была настоящей собой.

— Мы скоро будем проезжать центр, — сказала она. — Там есть одно кафе. Самое лучшее в городе.

— Ты говоришь так про все кафе.

— Потому что я умею выбирать.

— Ты три месяца убеждала меня, что кофе из автомата в университете отличный.

— Он отличный.

— Сара.

— Ладно, возможно, я немного преувеличивала.

Её мама засмеялась.

— Не слушай её, Ария. В университете она считает хорошим всё, что можно купить, не отходя от здания.

— Мам, ты вообще-то должна быть на моей стороне.

— Я на стороне правды.

Мы снова рассмеялись.

Через несколько минут впереди показалась небольшая табличка.

WOLFBORO.

Я почему-то почувствовала лёгкое волнение.

Вот он.

Город, о котором Сара рассказывала мне весь год.

Вулфборо оказался совсем небольшим. Не настолько маленьким, чтобы там нечем было заняться, но и не похожим на город, в котором мы учились. Здесь всё казалось каким-то более медленным. Небольшие магазины стояли вдоль главной улицы, между ними прятались кофейни, рестораны и лавки с летними товарами, на тротуарах сидели люди, а возле некоторых домов стояли велосипеды.

На перекрёстке мы остановились, и я заметила группу подростков, которые смеялись возле небольшого магазина мороженого.

— Здесь все всех знают? — спросила я.

— Почти.

— И это хорошо?

Сара задумалась.

— Иногда.

— Очень убедительно.

— Ты быстро поймёшь.

Мы свернули с главной дороги, и дома начали встречаться всё реже. Деревья стали выше, дорога уже, а где-то между ними время от времени появлялась вода.

Сначала я заметила только небольшой блеск.

Потом ещё один.

А через несколько минут озеро открылось полностью.

Я невольно повернулась к окну.

Оно было огромным.

Настолько, что противоположный берег терялся где-то далеко среди деревьев. Солнце отражалось на поверхности воды, заставляя её сверкать, а по озеру медленно двигались несколько лодок.

— Ничего себе...

Сара довольно улыбнулась.

— Я же говорила.

Я молча смотрела на воду.

Теперь я начинала понимать, почему Сара так любила это место.

Здесь было невозможно не замедлиться.

⸻

Дом Терезы оказался дальше от города, чем я ожидала.

Мы свернули с основной дороги на длинную частную дорожку, по обеим сторонам которой росли высокие сосны и клёны. Земля под деревьями была покрыта мхом и сухими листьями, а солнечный свет пробивался сквозь ветви небольшими золотыми пятнами.

— Уже близко, — сказала Сара.

Я почему-то выпрямилась на сиденье.

— Я нервничаю.

— Из-за чего?

— Не знаю. Наверное, из-за твоей семьи.

— Они тебя съедят.

Я повернулась к ней.

— Очень успокаивает.

— Шучу. Они нормальные.

— Ты говоришь это слишком спокойно.

— Потому что знаю их.

Она немного помолчала.

— И не переживай. Бабушка тебя полюбит.

Я улыбнулась.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я знаю бабушку.

Машина ещё немного проехала по дороге, и вдруг деревья разошлись.

Я увидела дом.

Первой мыслью было: это не дом.

По крайней мере, не в том смысле, в котором я привыкла употреблять это слово.

Он был огромным.

Двухэтажный, с широкими верандами и большими окнами, деревянными стенами тёплого оттенка, балконами и множеством деталей, которые невозможно было рассмотреть сразу. Дом стоял чуть выше озера, окружённый деревьями, а от него вниз к воде уходила дорожка.

За домом виднелась широкая терраса.

Ещё дальше — причал.

И несколько лодок.

— Сара...

Она засмеялась.

— Добро пожаловать.

Машина остановилась возле дома.

Я ещё несколько секунд не двигалась.

— Ты никогда не показывала мне нормальную фотографию.

— Я показывала!

— Нет. Ты показывала куски.

— Потому что весь дом невозможно нормально сфотографировать.

Теперь я понимала почему.

Дверь дома открылась ещё до того, как мы успели выйти из машины.

На крыльцо вышла пожилая женщина с короткими каштановыми волосами и невероятно тёплой улыбкой.

Сара мгновенно оживилась.

— Бабушка!

Она выбежала из машины и бросилась её обнимать.

Тереза рассмеялась и крепко прижала внучку к себе.

— Наконец-то! Я уже думала, вы потерялись.

— Мы почти.

— Я так и знала.

Потом её взгляд переместился на меня.

Я вдруг почувствовала себя немного неловко.

Тереза подошла ближе.

— А ты, должно быть, Ария.

— Да.

— Иди сюда.

Я даже не успела ничего сказать, как она тоже меня обняла.

Это было неожиданно.

Не формальное приветствие, не осторожное знакомство, а совершенно искреннее объятие человека, который словно уже решил, что ты ему нравишься.

— Я так рада, что ты приехала, — сказала она.

— Спасибо, что разрешили мне остаться.

Тереза отстранилась и посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Разрешила?

Она перевела взгляд на Сару.

— Я сказала ей, что она может приехать, — объяснила Сара.

— Вот и правильно. Здесь места хватит всем.

Её мама тем временем начала доставать наши чемоданы.

— Давайте хотя бы сначала занесём вещи.

— Пусть девочки идут в дом, — сказала Тереза. — Я сама помогу.

— Бабушка...

— Тереза, — поправила она.

— Хорошо, Тереза.

— Вот теперь правильно.

Я улыбнулась.

В доме было прохладнее, чем снаружи. Пахло деревом, свежим воздухом и чем-то сладким, словно совсем недавно здесь пекли пирог.

Я остановилась в прихожей.

Всё вокруг выглядело так, будто здесь действительно жили поколениями.

На стенах висели старые фотографии в разных рамках. Где-то были маленькие дети, где-то взрослые, а на некоторых снимках я заметила людей, которых пока не могла узнать.

— Это вся семья? — спросила я.

— Почти, — ответила Сара.

Она подошла к одной фотографии.

— Вот моя мама. Здесь ей лет пятнадцать.

— Ничего себе.

— А вот я.

На фотографии Сара стояла рядом с несколькими мальчишками у озера, вся мокрая, с растрёпанными волосами и огромной улыбкой.

— Я тебя даже не узнаю.

— Я была очень милой.

— Ты была очень грязной.

— Это называется детство.

Тереза, проходившая мимо, услышала последние слова.

— Она всё лето ходила в таком виде.

— Бабушка!

— Что? Это правда.

Я рассмеялась.

Мне нравилось здесь.

Хотя я находилась в доме совершенно незнакомых людей всего несколько минут, почему-то напряжение постепенно исчезало.

Тереза показала нам комнаты.

Моя находилась рядом с комнатой Ники, как объяснила Сара. Комната была светлой, с большими окнами, через которые виднелось озеро, деревянной кроватью, небольшим письменным столом и дверью, ведущей на балкон.

Я поставила сумку на пол и подошла к окну.

Вода была видна прямо отсюда.

— Я могу здесь жить?

Сара засмеялась.

— Я же говорила.

— Нет, ты не говорила, что здесь настолько красиво.

Она подошла ко мне и тоже посмотрела наружу.

— Подожди до вечера.

— Почему?

— Увидишь.

⸻

К вечеру дом постепенно начал оживать.

Сначала приехала Джудит с Ники и Сэмом, потом появился Алекс со Стефаном, а чуть позже — ещё несколько машин остановились возле дома.

Имена, которые Сара рассказывала мне в Чикаго, наконец обрели лица.

Теон оказался именно таким, каким я почему-то его представляла после рассказов Сары: высоким, серьёзным и внимательным. Верон и Адриан были близнецами, и мне пришлось несколько раз незаметно сравнивать их, чтобы понять, кто есть кто. Финн оказался самым младшим и, кажется, совершенно не боялся шутить над старшими братьями.

Ники быстро улыбнулась мне и представилась, Сэм почти сразу исчез куда-то вместе со Стефаном, а взрослые заполнили кухню разговорами.

Я стояла рядом с Сарой и пыталась запомнить всех.

— Я предупреждала, — прошептала она.

— О чём?

— Что здесь шумно.

Я огляделась.

Кто-то смеялся в гостиной, на кухне спорили о том, кто должен накрывать на стол, Тереза пыталась одновременно разговаривать с тремя людьми, а из открытых дверей на террасу доносился шум воды.

— Мне нравится.

Сара посмотрела на меня.

— Правда?

— Правда.

Она улыбнулась.