Моё лето в Вулфборо

Утром я проснулась от солнечного света, который пробился сквозь неплотно закрытые шторы и лёг прямо на подушку, и несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь вспомнить, где нахожусь, потому что после нескольких дней в этом доме мозг всё ещё иногда просыпался раньше памяти, а потом я услышала знакомый плеск воды за балконом, почувствовала запах сосен, нагретых солнцем, и вспомнила, что сегодня никуда не нужно спешить, никто не ждёт меня на лекции, не нужно проверять расписание, искать аудиторию или думать о том, сколько времени осталось до следующей пары, и от этой мысли мне стало так хорошо, что я снова закрыла глаза.

На тумбочке лежал телефон, экран которого был завален сообщениями из общего чата, но я даже не стала их открывать, потому что впервые за долгое время мне не хотелось начинать утро с чужих слов, я просто поднялась, открыла балконную дверь и вышла наружу.

Озеро было почти неподвижным.

Только у самого берега вода едва заметно двигалась, а дальше поверхность казалась огромным зеркалом, в котором отражалось светлое утреннее небо, и я опёрлась ладонями на деревянные перила, глубоко вдохнув прохладный воздух, который пах водой и лесом.

— Ты опять здесь.

Я обернулась.

Ники стояла в дверях соседней комнаты, сонная, с чашкой в руках.

— А где мне ещё быть?

— Не знаю, — она сделала глоток, — но ты уже несколько раз встречаешь утро на этом балконе.

— Потому что он красивый.

— Это правда.

Она вышла ко мне и поставила чашку на перила.

— Я сделала себе какао, хочешь?

— Конечно.

Она ушла буквально на минуту и вернулась со второй кружкой, а я, обхватив её обеими ладонями, снова посмотрела на воду.

— Знаешь, — сказала Ники, — я сначала думала, что ты не выдержишь.

— Чего?

— Нас.

Я рассмеялась.

— Я тоже так думала.

— А теперь?

Я сделала глоток горячего какао и задумалась.

— Теперь мне кажется, что если я вернусь в Чикаго, мне будет слишком тихо.

Ники улыбнулась.

— Вот теперь ты понимаешь.

Мы ещё немного постояли на балконе, обсуждая совершенно бессмысленные вещи, начиная от того, почему Финн умудряется занимать ванную дольше всех, заканчивая вопросом, можно ли считать человека взрослым, если он всё ещё спорит из-за последнего куска пирога, и когда внизу наконец донёсся голос Сары, я поняла, что дом уже проснулся окончательно.

— Завтрак! — крикнула она.

— Мы идём! — ответила Ники.

Я вернулась в комнату и переоделась, выбрав лёгкие кремовые брюки с высокой талией и короткий голубой топ, поверх которого накинула тонкую белую рубашку, волосы собрала в низкий хвост, оставив несколько прядей свободными у лица, и, прихватив телефон, спустилась вниз.

На кухне уже пахло кофе, корицей и чем-то сладким.

Тереза стояла у плиты, Сара сидела за столом, а Финн, кажется, пытался незаметно стащить кусочек чего-то с большой тарелки.

— Даже не думай, — сказала Тереза, не оборачиваясь.

Финн замер с рукой над тарелкой.

— Я ничего не делал.

— Именно поэтому твоя рука сейчас находится в воздухе?

Я засмеялась, садясь рядом с Сарой.

На завтрак были французские тосты с корицей, свежей клубникой и кленовым сиропом, йогурт с черникой и бананом, а ещё большая миска нарезанных персиков и дыня, которую Тереза назвала «настоящим вкусом лета».

Я налила себе апельсиновый сок и посмотрела на Сару.

— Какие планы?

Она пожала плечами.

— Никаких.

— Совсем?

— Совсем.

Я подняла брови.

— Это подозрительно.

— Почему?

— Ты ненавидишь дни без планов.

— Сегодня можно.

— Что изменилось?

— Ничего.

Она улыбнулась и откусила тост.

Я посмотрела на неё внимательнее, но она уже разговаривала с Ники, поэтому я не стала спрашивать.

После завтрака мы какое-то время просто сидели в гостиной, кто-то листал телефон, кто-то читал, Финн пытался уговорить остальных сыграть в настольную игру, но желающих почти не нашлось, и постепенно дом снова наполнился ленивой тишиной.

Мне нравилась эта тишина.

Она была совсем не такой, как тишина в моей квартире в Чикаго.

Там тишина означала, что рядом никого нет.

Здесь она означала, что все находятся где-то поблизости.

Я сидела на диване с книгой, когда рядом опустился Верон.

— Ты читаешь?

Я посмотрела на обложку.

— Да.

— Что?

Я показала ему книгу.

Он несколько секунд рассматривал её.

— Роман?

— Да.

— Хороший?

— Пока не знаю.

— Тогда зачем читаешь?

— Чтобы узнать.

Он улыбнулся.

— Логично.

Я вернулась к странице, но заметила, что он не уходит.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему сидишь?

— Мне можно?

— Конечно.

Он откинулся на диван и несколько секунд смотрел в сторону окна, потом снова перевёл взгляд на меня.

— Вчера тебе понравился город?

— Очень.

— Сара всё показала?

— Не всё.

— Она любит показывать места, которые считает своими.

— Я заметила.

— Тогда тебе повезло.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что она редко кого-то сюда приводит.

Я улыбнулась.

— Значит, я особенная?

Он чуть прищурился.

— Может быть.

Я хотела ответить, но в этот момент из кухни вышел Адриан.

Он остановился, увидев нас, и на секунду задержал взгляд на Вероне, потом посмотрел на меня.

— Что обсуждаете?

— Ария читает книгу, — ответил Верон.

— Очень важная тема.

— А ты что хотел?

Адриан пожал плечами.

— Ничего.

Он сел в кресло напротив.

Я снова посмотрела на страницу, хотя уже несколько секунд не читала ни слова.

Между братьями возникло то странное молчание, которое я пока не умела объяснять, но уже начала замечать.

Не конфликт.

Не ссора.

Просто какая-то невидимая линия, которую я случайно пересекла.

— Я, пожалуй, пойду к воде, — сказала я, закрывая книгу.

— Я с тобой, — почти сразу сказал Верон.

Адриан поднялся следом.

— Я тоже.

Я посмотрела на них обоих и едва заметно усмехнулась.

— Вы всегда так?

— Как? — спросил Верон.

Я ничего ответила.

Я вышла на улицу, а они последовали за мной.

Мы дошли до причала, где вода была настолько прозрачной у берега, что я видела камни на дне.

Я села на край и опустила ноги в прохладную воду.

— Холодная, — сказала я.

— Ты вчера в неё прыгнула, — напомнил Адриан.

— Вчера было жарче.

Верон сел рядом, чуть ближе, чем требовалось, и посмотрел на меня.

— Боишься сегодня?

— Чего?

— Прыгнуть.

Я повернула голову.

— Нет.

— Тогда докажи.

— Опять?

— А почему нет?

Я посмотрела на воду.

— Хорошо.

Я поднялась, отошла на несколько шагов и прыгнула с края причала.

Холодная вода мгновенно окутала меня, и через секунду я вынырнула, убирая волосы с лица.

— Довольны?

Верон рассмеялся.

Адриан покачал головой.

— Ты вообще умеешь делать что-нибудь спокойно?

— Иногда.

— Когда?

— Когда сплю.

Верон протянул мне руку, помогая подняться на причал, и его пальцы задержались на моей ладони немного дольше, чем нужно.

Я посмотрела на него.

Он тоже.

А потом Адриан вдруг сказал:

— Ария, пойдём лучше к другой стороне.

Верон медленно повернул голову.

— Зачем?

— Просто хочу показать ей место.

— Я тоже могу показать.

— Я не спрашивал тебя.

Я почувствовала, как между ними что-то едва заметно изменилось.

Не настолько, чтобы это можно было назвать ссорой, но достаточно, чтобы мне стало неуютно.

— Ребята, — сказала я, — давайте не будем устраивать и в этом соревнование.

Они оба замолчали.

Верон первым усмехнулся.

— Хорошо.

Адриан отвёл взгляд.

— Ладно.

Я села обратно на причал и посмотрела на них.

— Вот и отлично.

Через несколько минут разговор снова стал обычным, и мы начали спорить о том, кто из них лучше знает озеро, где глубже, где можно безопасно прыгать, где вода теплее, а где течение сильнее, и постепенно я снова расслабилась.

Я пока не понимала, что именно происходит.

Да и не хотела понимать.

Мне было слишком хорошо, чтобы искать проблемы там, где их, возможно, вообще не было.

⸻

Днём мы решили никуда не ехать.

Тереза предложила устроить обед прямо у воды, и эта идея понравилась всем настолько, что через полчаса на деревянном столе возле причала уже стояла большая корзина с едой.

Были бутерброды с курицей, сыром и свежими овощами, салат из помидоров и огурцов, запечённая кукуруза, виноград, арбуз и домашний лимонад с клубникой.

Я сидела прямо на деревянной скамье, вытянув ноги, и ела арбуз, слушая, как Финн с Ники спорят о том, кто вчера первым заметил лодку на другом берегу.

Сара сидела рядом со мной.

Она смеялась вместе со всеми, иногда наклонялась ко мне, чтобы что-то сказать, и всё выглядело совершенно привычно.

И всё же в какой-то момент я заметила, что она стала тише.

Не грустной.

Просто немного отстранённой.

— Всё хорошо? — тихо спросила я.

Она посмотрела на меня.

— Да.

— Точно?

— Конечно.

Я кивнула.

— Хорошо.

Она улыбнулась и взяла виноградину.

— Просто устала.

Я не стала расспрашивать.

Мне казалось правильным дать ей пространство.

После обеда кто-то предложил искупаться, и через несколько минут все уже снова были у воды.

Я стояла на причале, когда почувствовала, что кто-то остановился рядом.

Теон.

— Ты опять собираешься прыгать?

— Возможно.

— Ты вообще умеешь сидеть спокойно?

Я улыбнулась.

— Мне уже сегодня это говорили.

— Значит, не только я заметил.

— Похоже.

Он посмотрел на воду, потом на меня.

— Только не уходи далеко.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Здесь течение сильнее дальше.

— Я умею плавать.

— Я знаю.

— Ну вот.

Он посмотрел на меня прямо.

— Просто говорю.

В его голосе было что-то такое, что заставило меня на секунду замолчать.

Не просьба.
Не совет.

Это был почти приказ.

Я подняла бровь.

— Ты всегда такой?

Он слегка усмехнулся.

— Какой?

— Командующий.

— Только когда есть причина.

— И какая причина сейчас?

Он посмотрел на меня, но ответа не дал.

Вместо этого просто сказал:

— Не уходи далеко.

И отошёл.

Я проводила его взглядом, потом посмотрела на воду.

— Очень интересно, — пробормотала я себе под нос.

И всё-таки прыгнула.

Потому что, если уж честно, мне нравилось немного выводить его из равновесия.