Глава 14
И снова я просыпаюсь в этой комнате. Изо дня в день я открываю глаза и вижу уже привычную обстановку. Но сегодня необычное утро – я понимаю это сразу, как только чувствую на своей талии прикосновение. Рука моего похитителя обнимает меня. Это так странно – обычно он уходит, когда я ещё сплю, но если вспомнить, в каком состоянии он вчера вернулся домой, становится понятно, почему он ещё спит. Я не решаюсь повернуться к нему. Хочется скинуть его руку и спрыгнуть с постели, но я боюсь его реакции. Сон уже давно ушёл, а я всё лежу в той же позе, и всё, что меня волнует – рука парня на моей талии.
Аккуратно взяв его руку, я хотела её убрать, но он сильнее обхватил меня и издал странный звук. Зажмурившись, я приготовилась к худшему, но Грэм протянул руку под другой мой бок и развернул меня к себе. Теперь я смотрела в его полусонные глаза. Он выглядит расслабленным и вовсе не злым. Парень жмурится и мотает головой, прогоняя сон. Теперь он вроде смотрит на меня здраво. Его рука медленно сползает с моего тела, и я облегчённо вздыхаю.
– Доброе утро.
Мой рот лишь слегка приоткрывается, я что-то мямлю, даже сама не могу разобрать, кажется, его это позабавило. Он усмехается и кладёт голову на подушку. А я всё ещё продолжаю его рассматривать. Вспышки вчерашнего напоминают о себе так некстати, что я вскакиваю. Он обхватывает моё запястье и смотрит на меня, словно ожидая объяснений.
– Мне нужно в душ.
Грэм расслабленно кивает, отпускает мою руку и снова ложится. Я очень быстро захожу в ванную и запираю дверь. Чувство облегчённости заполняет меня, я смотрю на себя в зеркало. Мои глаза полностью излучают страх. Казалось бы, уже нечего бояться, но я всё ещё жду, что этот парень сделает мне больно. Я ополаскиваю лицо водой. Изо рта неприятный запах. Зубной щётки здесь нет, поэтому выдавливаю немного пасты из тюбика и поласкаю рот.
Надеюсь, что он ушёл. Ведь если он уходит, значит и сейчас должен. Я смотрю на дверь с полной надеждой, что в комнате никого не будет. Но как только вхожу, сталкиваюсь с ним почти на пороге. Он пропускает меня и сам входит в ванную.
Я снова не знаю, что делать, поэтому сажусь на кровать. Мне всё ещё противно своё поведение вчера. Я должна была оттолкнуть его или ударить, а не просто стоять. Сдалась. Я слабая, и я сдалась. Но это не оправдание.
Его телефон звонит, я только сейчас замечаю, что он лежит на тумбочке. Какая мне разница, я ведь не могу им воспользоваться. Не знаю, кто ему звонит, но этот «кто-то» очень настойчивый. После третьего звонка я решаюсь посмотреть.
«Чэнс».
Это имя ужасно мне знакомо. Я повторяю его сотню раз, и в моей голове всплывает образ парня, с которым я познакомилась в гостиной. Друг Грэма. Ну конечно, его друг — кто ещё ему может звонить?
Дверь снова открывается, я смотрю на парня, который входит в комнату. Грэм, услышав звонок, отвечает:
– Да, Чэнс? – на его лице улыбка, и я расслабляюсь. – Проспал, – смеётся. – Опоздаю.
Он в чёрной футболке и спортивных штанах. Волосы мокрые. Значит, он никуда не торопится. Это настораживает. Я не рада оставаться наедине с Грэмом, но боюсь, что если мы останемся вдвоём, что-нибудь произойдёт.
Парень делает ещё пару звонков, предупреждая, что опоздает, а затем кидает телефон на кровать. Снова смотрит на меня. Радует, что он хотя бы не забыл о моём существовании. Хотя мне было бы лучше, если бы он ушёл, но всё не будет так, как я хочу.
– Идёшь? – парень открывает дверь и смотрит на меня.
Полная растерянность. Куда я должна идти? Он ведь ничего не говорил. Я не могла прослушать. Не хочу злить его, но и не знаю, что делать.
– Завтракать идём.
Но ведь мне постоянно приносили завтрак в комнату или в подвал, когда я там сидела.
– Тебе не стоит бояться меня, – брюнет облизывает губы и снова зовёт меня. – Вчера слегка перебрал.
Что-то это не похоже на извинение. А что, если бы он не остановился и изнасиловал меня? Возможно, сейчас бы он выбросил меня на улицу, и я вернулась бы домой. Или убил. Тут две стороны. Но я всё ещё стою. Мы смотрим друг другу в глаза, я вижу, как его искра понемногу тухнет. Начинает злиться, а это плохо для меня. Иду к нему.
Снова этот коридор и лестница. Мы идём в противоположную сторону гостиной, проходим маленькую комнатку. Я бы не назвала её комнатой – здесь стоит огромное зеркало и тумбочка с журналами и телефоном. И вот кухня.
– Доброе утро, Кира, – брюнет здоровается с женщиной. – Что сегодня на завтрак?
– Доброе утро, мистер Хартман, – она осматривает нас удивлённым взглядом, я могу её понять. – Запеканка.
Я улыбаюсь, она отвечает тем же. Парень отодвигает мне стул и предлагает сесть. Он удивляет меня всё больше. Каждый день он разный. Я сажусь, но он не торопится сделать то же самое. Подойдя к стойке, он наливает себе кофе. Кира, наверное, хорошо знает его предпочтения.
– Будешь кофе? – беря в руки ещё одну чашку, он поворачивается ко мне.
– Я не пью кофе.
Пожимая плечами, парень ставит прибор обратно, берёт свой кофе и садится за стол. Кира уже поставила перед нами завтрак и, странно нас осмотрев, покидает кухню. Мне не узнать её мыслей, как и всех в этом доме. Грэм пьёт кофе и даже не притрагивается к завтраку. Я ужасно хочу есть и приступаю к трапезе.
– Будешь сок или чай? – он встаёт со своего места. – Что хочешь?
– Сок.
Хартман кивает, подходит к холодильнику, достаёт пакет апельсинового сока. Обожаю этот сок. Он наливает его в стакан и ставит передо мной. Я киваю ему в знак благодарности. Он садится на место. Так непривычно сидеть с ним за одним столом и завтракать. Наверное, со стороны мы выглядим как пара. Или нет. Обычно парень с девушкой разговаривают, а мы просто молча едим.
Я ем последний кусок и понимаю, что не знаю, что делать. Парень давно доел и пьёт ещё одну кружку кофе – столько кофеина убьёт его. А я делаю глоток сока. Снова тишина. Наверное, он, как и я, не знает, о чём говорить, или не хочет. А почему меня вообще заботит этот парень? Наверное, я слишком много времени провожу с ним. Но кроме него здесь никого нет, не считая Кеннета, но он тоже неподходящая компания.
– Если ещё голодна, можешь попросить Киру приготовить тебе что-то, – Грэм встаёт со своего места и ставит грязную посуду в раковину. – Мне пора идти. Я и так прилично опоздал, – он подходит ко мне, и я поднимаю голову, чтобы видеть его. – Можешь прогуляться по дому.
Он не запретил мне оставаться в комнате на весь день? Это радует, и на моём лице появляется улыбка. Для меня сейчас это лучший подарок. Я всегда не любила сидеть в четырёх стенах, перспектива пройтись по дому радует.
– Эвелин? – его голос возвращает меня в реальность. – Ты слышала меня? Только по дому.
Он пригрозил мне, но его голос не был таким грубым, как обычно. Грэм уходит, оставляя меня одну на кухне. Я быстрее осматриваюсь, хватаю посуду и ставлю в раковину. Вокруг раковины нет ни мочалки, ни средств для мытья. В ящике сверху стоят специи.
– Что ты ищешь? – я резко поворачиваюсь и встречаюсь с домработницей. – Только скажи, я дам.
– Вообще-то я хотела помыть посуду, но даже не представляю, где здесь хранятся мочалки и средства.
– Я всё сделаю сама, – она машет рукой и подходит ближе ко мне. – Ты можешь идти в свою комнату.
– Грэм разрешил мне прогуляться по дому, – я отхожу, она занимает моё место. – Возможно, вам нужна моя помощь?
– Всё в порядке.
Кира улыбается мне и включает воду, чтобы избавиться от грязной посуды. А я всё же решаю походить по дому. Выхожу из кухни и снова оказываюсь в маленькой комнате, которую мы проходили. Единственное, что привлекает моё внимание, – телефон. Я хотела бы позвонить маме. Но мои отношения с Грэмом стали налаживаться, и я не хочу это портить. Возможно, он позволит мне уйти в ближайшее время.
Гостиную я уже видела, когда сидела здесь с друзьями Грэма, поэтому решаю пройти в проём. Длинный коридор и снова ни одной фотографии. Куча картин. Я не сильна в искусстве, но, кажется, парень любит всё это. Но все картины мрачные. Осматриваюсь и выхожу в ещё одну гостиную. Этот дом огромен. Здесь есть одна дверь, лестница ведёт вниз. Это не подвал, где меня держали – он находится в другой стороне.
Я нахожу включатель, и внизу загорается свет. Начинаю спускаться и вижу беговую дорожку, боксерскую грушу и пару тренажёров. Значит, это его личный спортивный зал. Я всегда не любила спортивные залы. Кажется, здесь смотреть не на что, и я поднимаюсь вверх.
Я дергаю ручку двери напротив и вхожу. Кабинет. У Грэма есть личный кабинет. Это не сильно удивляет, если осмотреть дом целиком, но всё же я всегда видела такие дома лишь в фильмах. Закрываю за собой дверь. Посредине стоит стол и куча бумаг, ноутбук. Диван, пару кресел и столик с выпивкой. А вокруг – куча стеллажей с книгами. Парень любит читать. Я осматриваю несколько стеллажей. Тут старые и новые книги из разных стран. На разных языках. Приятный запах. Решаю посидеть здесь немного и сажусь за стол, кручусь на стуле.
На рабочем столе нет ни одной фотографии. Странно. В доме, где он живёт, нет ни одного напоминания о семье. Я открываю первый ящик и вижу кучу бумаг. Во втором – ручки, скотч, ножницы и ключи. Третий ящик закрыт. Но я слишком любопытна, и, вспомнив о ключах во втором ящике, беру их и пытаюсь открыть третий. Ключей много, перебираю их. Один подходит, ящик открывается. Наверное, здесь что-то ценное. Обычная красная папка.
Тут пара документов. Я не читаю их. Снова документы. Фотографии. На одном фото стоит женщина. Она очень красивая. Фотографии старые и потрёпанные. На второй – эта женщина и мужчина. Ещё пара снимков с ними, и вот на последней – они же, но с ещё одним человеком.
Грэм.
Он здесь такой маленький. Они все держатся за руки и улыбаются. Значит, это его семья. Но почему он держит эти фотографии под замком? Я снова пересматриваю фото и складываю их в файл.
Во втором файле – фотографии девушки. У неё красивые светлые волосы. Она потрясающая. Я видела много красивых девушек, но эта просто невероятная. У неё карие глаза, которые светятся от счастья. Её улыбка заставляет меня улыбнуться. С её фото лежат пару дисков. Решаю их посмотреть.
Ноутбук без пароля – это радует. Странно, что у такого человека, как Грэм, нет пароля, но я недолго об этом думаю и вставляю первый диск. На экране включается видео. Решаю посмотреть.
На экране девушка закрывает объектив камеры:
– «Кеннет, не снимай меня!» – её голос дрожит, смешан с нервным смехом. – «Прекрати! Я ведь в купальнике!»
– «Ты прекрасно выглядишь», – отвечает кто-то, тон спокойный, почти нежный.
– «Неправда! Я ужасна», – смеётся она, убирая руку. – «Не хочу, чтобы кто-то видел мою несовершенную фигуру, кроме вас».
Камера переводится на остальных ребят. Они смеются, кто-то хлопает в ладоши. Вся компания сидит на песке, шум прибоя и смех друзей заполняют кадр.
– «Не говори ерунды», – Грэм обнимает девушку, и их губы встречаются в лёгком поцелуе. – «Кеннет, уйди».
Грэм закрывает объектив. Запись прерывается.
Следующий фрагмент. Девушка прячется под одеялом:
– «Грэм, прекрати меня снимать!» – смеётся она, но в смехе слышится робость. – «Я только проснулась».
– «Ты великолепна».
Она снова смеётся и сбрасывает одеяло.
– «Ладно… пусть тот, кто будет смотреть это, увидит меня обнажённой. Что скажешь, любимый?»
Смех, лёгкая неловкость, и запись снова обрывается.
– «Чёрт, бесит эта грёбаная камера!» – слышится раздражённый голос Кеннета. – «Всё она включена».
На экране костёр. Родители Грэма улыбаются, наблюдая за девушкой с гитарой. Она играет, он подпевать, потом присоединяются все остальные.
– «Моя девушка самая лучшая…» – тихо говорит он.
Они целуются, родители Грєма подходят к ним, и они все обнимаются.
– «Кажется, этот балбес влюбился.
Снова голос Кеннета сзади и запись обрывается».
Так просто… так тепло… а он прячет это от всех…
Грэм… он другой здесь… он счастлив. Где эта девушка сейчас? Почему он скрывает это?
Я вставляю второй диск. Видео начинается.
Слышится смех девушки, теперь она держит камеру. На траве пятеро парней, Кеннет берёт гитару, начинает играть. Чэнс поёт, остальные улыбаются, подпевают. Грэм присоединяется. Их голоса переплетаются, смех и музыка сливаются в единый звук.
– «Парни, вы лучшие!» – девушка улыбается после песни. – «Это чудесно».
Грэм подходит и забирает камеру, теперь их снимают только вдвоём. Парочка целуется, но, заметив камеру, останавливается.
– «Кеннет, убери это!» – брюнет хмурится, потом смеётся. – «Прекрати снимать нас».
– «Потом будете детям показывать!» – шутка, лёгкая, но слышится искренний смех.
Все смеются. Девушка обнимает Грэма, и снова целует его в губы.
Запись обрывается. Я сажусь, ощущая странное чувство: радость и тревогу одновременно.
Он другой, когда она рядом… такой настоящий… и всё это скрывает. Почему? Почему никто не должен это видеть?
Я убираю диск. На экране пусто, но в голове остаётся звук смеха, шум костра и его голос…
Такой счастливый… и одновременно такой чужой…
– Какого хрена ты здесь делаешь?
Я поднимаю голову и встречаюсь со злым взглядом Грэма. Он переводит взгляд на папку на столе, и его лицо искажается ещё сильнее от гнева. Слова застряли, потому что я даже не знаю, что сказать. Хартман резко оказывается возле стола, хватает папку и закрывает ноутбук.
– Ты что, разделяешь слова «погулять по дому» и «рыться в личных вещах»? – он кричит, и я вздрагиваю. – Или ты слишком тупая?
Я опускаю голову, не знаю, что сказать. Он в полной ярости. Но страх быстро сменяется обидой. Он запер меня здесь против воли, а я ничем ему не обязана. Я не ручной зверёк и не служанка.
– А ты разделяешь слова «удерживать против воли и свободы»?
– Я никому не разрешаю рыться в моих личных вещах, – голос стал тише. – И если ты увидела, что ящик был закрыт, то какого чёрта суёшь туда свой милый носик?
– Потому что больше мне нечем заняться. Ты не отвечаешь на мои вопросы, – я кладу руку на стол и злостно смотрю на него. – Ты запер меня в своём доме против воли.
– Скажи спасибо, что не гниёшь в подвале.
– Так я должна ещё и благодарить тебя? – на лице появляется язвительная ухмылка. – Какая благодарность? Может, стоит написать её в письменном виде?
– Не зли меня.
Он кричит снова, я резко отскакиваю назад. Как бы обиженной на него я ни была, он прав. Я не должна злить его. Как бы ни хотелось, он сейчас решает мою судьбу. Не хочу, чтобы он избил меня, поэтому опускаю голову и молчу.
Грэм кидает папку на стол и стучит кулаком. Я поднимаю взгляд и вижу, как сощурились его глаза. Вот теперь мне действительно стоит его бояться. Ничего не меняется. Я снова злю его. Он хватает ноутбук и кидает его в стену. Он разбивается в дребезги, и я ощущаю, как в мою сторону полетело несколько мелких деталей.
– Уходи отсюда, – вижу, как сомкнулась его челюсть. – Иди в комнату, Эвелин, и не попадайся мне на глаза.
Я осторожно выхожу из-за стола, прохожу мимо него, молясь, чтобы он не передумал и не отыграл свою злость на мне. Он молчит, ожидая моего ухода. Я выбегаю из кабинета и закрываю дверь. Теперь мне стоит пойти в комнату и не высовываться. Что-то подсказывает, что больше он не позволит мне свободно ходить по дому.