Проект "Аврора"

Прохладный ветерок начинающейся осени приятно ласкал кожу ее оголенных ног, но от легкой дрожи не спасали даже высокие гольфы. Внутри Хиггс зрело какое-то странное волнение, и непонятно было, связано оно с музыкой и голосами впереди, или с завтрашним днем.

За границей света фонаря ей померещилось движение, и она резко обернулась. Ничего. Просто ветер.

— Просто ветер… — эхом повторила свои мысли она, и догнала группу. Однако в носу остался легкий озоновый шлейф и запах чего-то… медицинского.

Кира, шагавшая рядом, бросила на неё короткий взгляд, уловив перемену в лице. Она не сбавила шаг, но пальцы её машинально скользнули в карман куртки, где у неё всегда лежал перочинный нож «на всякий случай».

— Ты чего? — тихо спросила она, так, чтобы слышала только Аврора. — Опять свои «звоночки»?

Серена, заметив, что подруги отстали, слегка замедлилась и обернулась. Её круглое лицо в свете фонаря выглядело встревоженным. Аделина и Ева ушли вперёд, споря о чём-то вполголоса.

— Пахнет... странно, — пробормотала Аврора, всё ещё оглядываясь на тёмную полосу кустов, откуда ей померещилось движение.

Кира прищурилась, вглядываясь в ту же тьму, но затем натянула на лицо небрежную улыбку:

— Это просто чей-то дешёвый парфюм. Или из вентиляции накрыло. Ты перенервничала. Но если что — я рядом.

Она чуть ускорила шаг, поравнявшись с Авророй, и приобняла её за плечо, разворачивая к тропинке.

— Всё, двигаем. Если выпьешь, не отходи от нас. И не ведись на уговоры Маркуса пойти «посмотреть что-то интересное».

Впереди, за деревьями, замаячил двухэтажный корпус «Каппа-Фай». Из распахнутых окон доносился запах сигарет, пиццы и ещё чего-то сладковатого. Вход украшали гирлянды, а по крыльцу, как декорация, был развешан чей-то плакат: «SURVIVE MIDTERMS. PARTY HARDER».

Внутри было шумно, душно и тесно. Пахло дешёвым пивом, разогретым попкорном и каким-то цветочным освежителем, который безуспешно пытался перебить всё остальное. В углу общей гостиной ребята с инженерного настраивали колонки, путая провода; на диване уже сидела парочка с младших курсов, целующаяся под одобрительные улюлюканья. Откуда-то из кухни доносились вопли: «Кто забрал штопор?!», — и грохот упавшей бутылки.

Аделина мигом втянулась в круговорот, кого-то приветствуя, кому-то позируя для сторис. Ева, не снимая наушников, молча села в углу на подоконник, словно заняла наблюдательный пост, бросив Серене и Авроре многозначительный взгляд: «Видите, я вышла».

Серена неловко пристроилась у стены, сжимая в руках чей-то пластиковый стаканчик. Кира с ходу нашла компанию со старших курсов и завела спор о сериале про судмедэкспертов.

Аврора ещё не успела пройти дальше порога, как к ней подошёл высокий шатен с широкой улыбкой и слегка растрёпанной чёлкой.

— Аврора! Пришла всё-таки. Я уж думал, ты снова закроешься в библиотеке.

Он говорил легко, но в глазах мелькнула искренняя радость. Это и был Маркус — с биоэтики. Медицинский халат сменила клетчатая рубашка, но повадки остались: говорил он так, будто общался с пациентом — доброжелательно и чуть покровительственно.

— Держи. — Он протянул ей стакан с пуншем. — Сегодня не слишком крепкий, так что можешь не бояться. Если что, у меня есть ещё личный запас с колой.

Он усмехнулся, но, заметив её напряжённое лицо, чуть посерьёзнел:

— Ты как вообще? Выглядишь так, словно не на вечеринку пришла, а на практический экзамен по анатомии.
— Нормально, — Аврора повела плечом и поправила прядь волос, лихорадочно соображая, что сказать и как убедительно переменить тему. — Просто выспаться не могу — завалы по домашке. У тебя как успехи?

Маркус кивнул с пониманием, хотя взгляд его всё ещё был испытующим. Он отпил из своего стакана и облокотился плечом о дверной косяк, не заслоняя проход, но каким-то образом создавая островок тишины в шумной гостиной.

— Ну, судя по всему, мои успехи — это уговорить тебя не убегать через десять минут. — Он улыбнулся, на этот раз без самоуверенности, просто по-доброму. — А по учёбе — как обычно: анатомия, фарма, латынь. Препарируем лягушек, спорим о медицинской этике, мечтаем о практике. Всё стабильно.

Он отвёл взгляд в сторону, проследил за парой, которая под шумок включила на колонках какую-то слишком тяжёлую музыку, и снова посмотрел на Аврору.

— Слышал, ты теперь у самого Фаулера ассистируешь. Не знаю, поздравлять или выражать соболезнования.

Он сказал это негромко, почти на ухо, чтобы не перекрикивать музыку, но лицо его при этом было скорее серьёзным, чем шутливым.

— Он гений, спору нет. Но, блин... от него у меня каждый раз мурашки. И не потому, что он строгий. А потому, что он смотрит на нас, как на препараты под стеклом. Я на его вводной лекции один раз поднял руку — он меня оглядел, и у меня возникло желание извиниться за своё существование.

— О, ты не представляешь, как я тебя понимаю. С ним не то, что за существование — за эволюцию моих предков хочется извиниться и вернуться обратно в первичный бульон. — с мрачным сарказмом усмехнулась Аврора, поддерживая шутку. Затем отпила из стаканчика — и закашлялась. Пунш оказался забористым.

Маркус тихо рассмеялся, но тут же заботливо похлопал её по спине — осторожно, как будущий медик, у которого ещё не до конца стерлась грань между участливостью и профессиональной привычкой.

— Осторожнее. Это «пунш Торпа», он на вид — компот, а по факту — заявка на незапланированную амнезию.

Он отобрал у неё стакан, оглядел с сомнением и поставил на подоконник рядом с собой.

— Предлагаю сходить на кухню. Там хотя бы можно найти сок и что-то съестное, пока всё не разнесли. Ну и, возможно, кто-то из наших снова рассказывает, что «в настоящем меде ты не должен спать».

Он жестом показал в сторону коридора, где уже собралась небольшая толпа. Сквозь дым и мигающий свет гирлянд было видно, как кто-то в костюме врача с игрушечным стетоскопом отчаянно жестикулирует, пытаясь перекричать басы.

Аврора бросила взгляд на подруг. Кира всё ещё спорила, но уже с пивной бутылкой в руке, Аделина пропала в центре зала, Серена нашла компанию тихих девочек с худграфа, а Ева демонстративно что-то печатала в телефоне, не снимая наушников.

Маркус, казалось, уловил её колебания. Он не торопил, не тянул за руку, просто стоял рядом, слегка склонив голову, как человек, который даёт другому принять решение самому. От него пахло цитрусом и чем-то тёплым, почти домашним. Это разительно отличалось от холодного, клинического шлейфа, что недавно окутывал её в аудитории.

— Слушай, — сказал он, понизив голос, — я не претендую на твой вечер. Просто, если ты и правда не выспалась, и вся на нервах, кухня сейчас безопаснее, чем центр этого хаоса. Там хотя бы можно поговорить, не срывая голос.

Он улыбнулся, но в этот раз сдержанно, без привычной легкости, словно и сам устал от толпы.

— А ещё я хочу спросить тебя кое о чём. Не здесь.

Он поднял брови, давая понять, что это не какая-то дешёвая уловка, чтобы увести девушку подальше от чужих глаз, а нечто действительно важное для него. И, возможно, — тревожное.

Вокруг снова всё взорвалось хохотом: парень в костюме врача уронил игрушечный стетоскоп в тарелку с чипсами, из-за колонок донеслось шипение, а затем драм-н-бейс ударил с такой силой, что задребезжали стаканы.

Аврора вдруг почувствовала, как от громкого звука у неё вибрирует всё внутри. Или, может, это не только из-за музыки.

Аврора бросила последний взгляд через плечо, выискивая взглядом кого-нибудь из своих, но Кира была уже глубоко в компании старшекурсников, а Серена, заметив её, лишь ободряюще кивнула и слабо махнула ладонью: «иди, если хочешь». Ева, не отрываясь от телефона, скептически качнула головой. Аделины не было видно вовсе.

— Ладно, — произнесла она, вновь поворачиваясь к Маркусу. — Только не обещаю, что останусь надолго. Завтра у меня... ну, дел много короче.

Он улыбнулся одними губами — не так, как раньше, а с облегчением.

— Идёт. Пять минут на кухне. Обещаю не читать лекций по анатомии.

Он пропустил её вперёд, ловко лавируя между группами студентов. На кухне было немногим тише, но хотя бы не так людно: несколько человек играли в карты за шатким столом, кто-то жарил сэндвичи на плите, у окна надрывалась парочка, выясняя, чья очередь мыть посуду. Маркус провёл Аврору к барной стойке в углу, смахнул с табурета пустую упаковку от чипсов и кивнул:

— Садись. Сейчас налью тебе нормального сока.

Он открыл холодильник, по-хозяйски оглядел полки и извлёк картонную коробку апельсинового сока. Налив ей стакан, облокотился на стойку напротив, не сводя с Авроры задумчивого взгляда.

— Я слышал, тебя позвали в архив. К самому сердцу вирусологического корпуса. Это, конечно, не моё дело, но... — он покрутил в пальцах нераскрытую бутылку газировки, — ты ведь знаешь, что это за место? Не в смысле «архив», а в смысле того, что о нём говорят.

Он выдержал паузу, вглядываясь в её лицо, и уже тише добавил:

— Говорят, туда спускаются только избранные. И не все потом... рассказывают, что видели.

Аврора взяла стакан с соком, но пить не стала. Пальцы сомкнулись вокруг прохладного стекла, в голове снова всплыл образ тёмного витража и карты доступа, которая, кажется, до сих пор жгла её ладонь.

— Ты сейчас про слухи о «закрытом крыле»? — спросила она, не поднимая глаз. — Или про то, что из архива не возвращаются?

Она постаралась произнести это с сарказмом, но получилось не так уверенно, как хотелось.

Маркус отставил бутылку в сторону. Улыбка с его лица исчезла.

— И то, и другое. Я, может, не из вашего корпуса, но на медицинском тоже есть уши. И у нас есть пара преподавателей, которые раньше работали на вирусологии. Они не то, что бы откровенничают, но... иногда проговариваются. Мол, в архиве хранят не только учебные протоколы. И что после восьми вечера туда лучше не соваться, даже если у тебя есть допуск.

Он наклонился чуть ближе, понизив голос до шёпота, так что его слышала только Аврора:

— Один парень с третьего курса — не буду называть имени, он ещё в том году работал лаборантом — рассказывал, что однажды остался в восточном крыле допоздна. Говорит, слышал звуки. Из-за стен. Не крысы, не вентиляция. Что-то... ритмичное. Как дыхание. И запах, похожий на тот, что бывает в операционной после дезинфекции. Только сладковатый.

Он замолчал, прикусив губу, будто жалел, что начал.

— Я не хочу тебя пугать. Просто будь осторожна. Если Фаулер тебя выбрал, это, может, и почётно, но... в этом университете за «почёт» иногда приходится платить. В буквальном смысле.

В кухню ввалилась компания, и шум снова накрыл их волной. Где-то за спиной засмеялись, зазвенела посуда, но Аврора не сводила глаз с тёмного окна, в котором отражались лишь их силуэты и размытые огни гирлянд.

Хиггс тихо выдохнула и заставила себя наконец отпить сок. Он был кисловатым, с горьковатым послевкусием, будто и он впитал в себя тревогу этого разговора.

— Звучит как предыстория к третьесортному хоррору, — пробормотала она, но губы дрогнули. — Знаешь, меня больше пугает не то, что там может быть за стенами, а то, что я всё равно туда пойду. Уже согласилась. И, кажется, жалею ровно на сорок процентов.

Маркус покачал головой:

— Храбрая. Или чересчур любопытная. И то и другое — опасное сочетание.

Он замолчал, переведя взгляд на её отражение в оконном стекле. Свет кухонной лампы падал на её собранные в хвост волосы, оставляя тень на скулах. Она выглядела красиво, но отстранённо, как человек, который мыслями уже в другом месте.

— Ладно, — сдался он наконец и выпрямился, — не буду давить. Просто хочу, чтобы ты знала: если завтра что-то пойдёт не так, или тебе станет не по себе, или ты просто захочешь, чтобы кто-то встретил тебя у выхода из восточного крыла, — у меня как раз вечером тренировка в корпусе физкультуры. Напиши. Или позвони. Я приду.

Он взял её телефон, не спрашивая, ловко вбил свой номер и положил смартфон на стойку рядом с её стаканом.

— Это не подкат, — добавил он, вновь улыбнувшись, но уже устало. — Просто... я не люблю, когда люди исчезают в этом кампусе, а все делают вид, что так и было.

В этот момент на кухню ворвалась Аделина — взмыленная, довольная и с видом человека, познавшего суть тусовки.

— Вот вы где! — воскликнула она, цепляясь за дверной косяк. — Я вас по всему дому ищу! Рора, там Кира сейчас устроит поединок по армрестлингу с каким-то качком с юрфака, тебе срочно нужно это видеть!

Она перевела дыхание и перевела взгляд на Маркуса, потом на Аврору, многозначительно приподняв брови:

— Надеюсь, я не помешала?

Аврора поднялась с табурета, пряча телефон в карман шорт. Ей вдруг стало почти легко — как будто разговор с Маркусом немного притупил когти страха, сидящего в груди.

— Ещё как помешала, — фыркнула она. — Но на армрестлинг я, пожалуй, взгляну. Хотя бы посмотрю, кого вызовут первым — Киру или скорую.

Аделина просияла и потянула Аврору за руку, кидая через плечо Маркусу:

— Не теряйся, красавчик! Мы ненадолго!

Маркус проводил их взглядом и поднял ладонь в прощальном жесте — не пытаясь останавливать.

Гостиная тем временем превратилась в импровизированную арену. Стол сдвинули к стене, из колонок орал тяжелый рок, а вокруг стола уже собралась плотная толпа. В центре сидела Кира с закатанными рукавами и каменным лицом. Напротив — здоровяк с юрфака, поигрывающий бицепсами и самодовольно улыбающийся.

— Давай, защитница правосудия, покажи, на что способны те, кто работает с уликами, — подначивал он.

Кира не удостоила его ответом. Только сжала его ладонь, как тиски, и через несколько секунд его рука с грохотом впечаталась в стол. Толпа взревела.

Серена, стоявшая неподалёку с широко раскрытыми глазами, шепнула Авроре:

— Она уже третий раз подряд его кладёт. Ему бы остановиться, но у него, кажется, сработал мужской инстинкт — «проиграю, но не сдамся».

— Или сотрясение, — добавила Ева, появившаяся из тени. Она по-прежнему не снимала наушников, но один наушник спустила на шею, чтобы слышать подруг.

Аврора рассмеялась, но смех вышел нервным. Слишком много событий за один вечер. Она прислонилась плечом к стене, наблюдая, как Кира снова и снова укладывает противника, и вдруг почувствовала, как телефон в кармане коротко вибрирует.

Сообщение. От неизвестного номера. Всего одно слово:

«До завтра».

Аврора замерла. Сердце пропустило удар. Экран смартфона светился в полутьме, а вокруг гремела музыка и чужие голоса, но всё это вдруг ушло на второй план.