Ещё одна Бан

Утреннее солнце заливало гостиную, когда Чонин вышел из комнаты после душа. Для новой фотосессии для камбэка стилисты кардинально изменили его имидж: волосы были идеально уложены, а их глубокий тёмный оттенок с пепельным отливом невероятно шёл к его лицу, делая образ ещё более утончённым и взрослым.
Амели сидела на диване с ноутбуком, но стоило ему пройти мимо, как все мысли о работе мгновенно испарились. Она протянула руку и мягко провела ладонью по его пушистым, пахнущим дорогим шампунем волосам, с лёгким удивлением разглядывая его черты.
— Ты такой красивый... — выдохнула Ами почти шепотом, искренне не понимая, как вообще можно обладать такой внешностью.
Чонин качнулся навстречу её ладони, прижимаясь щекой к её тёплым пальцам, и довольно прикрыл глаза, наслаждаясь этой простой нежностью.
Вечером того же дня они сбежали на свидание в небольшой тихий ресторанчик на берегу Хангана, где столики были скрыты от посторонних глаз за зелёными растениями.
Когда официант принёс заказ, Амели с удивлением посмотрела на тарелки. На её стороне красовался сочный стейк из нежнейшего тунца на гриле и чашка горячего тыквенного латте, в то время как Чонин заказал себе традиционные острые блюда.
Она завороженно посмотрела на него: он помнил каждую мелочь. Знал про её нелюбовь и аллергию на всё острое, поэтому заранее проконтролировал меню, освободив её любимую еду от любых лишних специй.
Чонин наклонился через стол и мягко, невесомо коснулся губами её щеки, оставляя на ней лёгкий поцелуй.
— Йени... — растерянно и бесконечно тепло выдохнула Ами.
Он лукаво улыбнулся, заглядывая ей в глаза своими тёмными, сияющими в полумраке заведения глазами:
— Что такое, лисёнок?
После ужина ноги предательски заныли — последствия долгого дня и старой травмы давали о себе знать. Чонин заметил это сразу, стоило им только выйти из ресторана к машине. Не говоря ни слова, он мягко, но уверенно подхватил её на руки, бережно прижимая к себе, чтобы избавить от лишней боли и нагрузки на протез. Ами лишь доверчиво уткнулась носом в его плечо, чувствуя себя в абсолютной безопасности.
Дома, в тишине прихожей, когда они уже прощались перед тем, как ему нужно было уходить на ночную репетицию в студию, Амели мягко утянула его за край худи обратно в квартиру.
— Останься со мной, Йени... Пожалуйста, — прошептала она, заглядывая в его глаза.
Чонин замер, с сомнением глядя на неё. В его взгляде мелькнула та самая тень трепетного страха, который до сих пор иногда преследовал его после пережитого кошмара — он всё ещё подсознательно побаивался сделать ей больно, навредить, сломать её хрупкий мир окончательно.
Но сопротивляться её просьбе он не умел. Чонин слабо улыбнулся и крепко прижал её к своей груди, укутывая в объятия, которые исцеляли лучше любых лекарств.
Когда они наконец отстранились друг от друга, его дыхание стало чуть сбивчивым. Чонин осторожно, почти невесомо коснулся её губ в глубоком, страстном, но бесконечно бережном поцелуе, вкладывая в него всю свою нежность и страх потерять.
Уютное тепло постели окутывало с первых минут, когда они уснули в обнимку, уставшие от долгого дня. Но посреди ночи глубокий, спокойный сон Амели резко оборвался. Внутри поднялась странная, удушливая волна тошноты, от которой закружилась голова.
Резко распахнув глаза, она испуганно оттолкнула одеяло и, стараясь не разбудить Чонина, со всех ног бросилась в ванную комнату, едва успевая добежать до раковины. Организм, переживший столько стресса, перегрузок и скрытого напряжения за последнее время, решил выдать сбой в самый неподходящий момент.
Дверь ванной тут же распахнулась. Сонный, взъерошенный Чонин в одной футболке залетел внутрь вслед за ней. Увидев, как её трясет над раковиной, он мгновенно забыл про остатки сна. Его лицо побледнело от нового приступа паники — любое недомогание Ами теперь отзывалось в его сердце дикой тревогой.
Он опустился на колени рядом с ней на холодный кафельный пол. Одной рукой Чонин бережно собрал её распущенные волосы, убирая их с лица, а второй мягко, ритмично заскользил по её дрожащей спине, успокаивая и шепча в тишине:
— Тсс... лисёнок, я здесь. Всё хорошо, я рядом. Дыши, маленькая, я с тобой...
Ами судорожно выдохнула, упираясь ладонями в края раковины, и закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы обиды на собственный организм. После всего пережитого последнее, чего она хотела, — это снова пугать Чонина и заставлять его переживать.
— Прости... — еле слышно выдавила она, с трудом сглатывая горький ком в горле. — Кажется, просто перенервничала на днях... желудок совсем сдал.
Чонин мягко покачал головой, бережно стирая влагу с её бледных щёк тыльной стороной ладони. В его тёмных глазах не было ни тени раздражения — только бесконечная, щемящая нежность и глубокая забота. Он поднялся на ноги, налил в стакан прохладной воды и аккуратно помог ей прополоскать рот.
— Ни слова больше об этом, — тихо и твердо произнес он, подхватывая её на руки, словно пушинку, и возвращая обратно в спальню.
Он уложил её на мягкие подушки, укутал плед до самого подбородка и лег рядом, прижимая к себе так крепко, чтобы она физически чувствовала его защиту. Чонин нежно перебирал её волосы, пока дыхание Амели постепенно не выровнялось, и она, уставшая и измотанная, не провалилась в тихий, спокойный сон под мерный стук его сердца.
Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы, заливая комнату мягким золотистым светом. Амели проснулась первой. Тошнота отступила, оставив после себя лишь лёгкую слабость в теле, но тяжесть на душе растворилась без следа — стоило только почувствовать, как крепко и надежно рука Чонина обнимает её за талию, прижимая к своей груди.
Она тихонько улыбнулась, залюбовавшись им. Даже во сне на его лице запечатлелась привычная забота: брови чуть сдвинуты, а губы тронуты мягким, успокаивающим изгибом.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Бан Чан. В руках он держал поднос с кружкой тёплого мятного чая и лёгким бульоном. Заметив, что они оба уже не спят, лидер мягко прикрыл за собой дверь и бесшумно подошёл к кровати.
— Как самочувствие, лисёнок? — шёпотом спросил Чан, присаживаясь на краешек матраса и касаясь тыльной стороной ладони её лба, проверяя, нет ли температуры. — Чонин мне уже рассказал, что тебе ночью было плохо. Может, всё-таки вызовем врача? Хватит с нас экспериментов с твоим здоровьем.
Ами покачала головой, чувствуя, как от такой заботы двух самых дорогих мужчин в мире защипывает в носу.
— Всё в порядке, Чани. Правда, — её голос звучал мягко, хотя и хрипло после бессонной ночи. — Просто переутомление. Обещаю сегодня весь день провести в постели и ничего не делать.
Чонин в этот момент завозился под одеялом, медленно открывая глаза. Увидев Амели в полном порядке, он с облегчением выдохнул и тут же уткнулся лицом ей в плечо, пряча улыбку сонному утру.
— Слышал? — хрипло рассмеялся Чонин, обнимая её ещё крепче. — Никакой работы. Сегодня этот лисёнок принадлежит только мне.
Чан закатил глаза, но по-доброму улыбнулся, ставя поднос на тумбочку.
— Ладно, уговорили. Но если до вечера станет хуже — я лично отвезу тебя в клинику, и никакие отговорки не помогут, — строго, но с бесконечной нежностью произнес старший брат, целуя сестру в макушку, прежде чем оставить их вдвоём и выйти из комнаты.