11

Я смотрю на Джилл, и мне больно даже от одного её взгляда. Мы проходим в мою комнату, и через несколько секунд из шкафа осторожно выбирается Тони.

— Вот урод уродский, — бросает Джилл, едва увидев его.

Тони подходит ко мне и молча обнимает. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как сердце снова начинает биться слишком быстро. В коридоре всё ещё лежат две коробки с украшениями, которые я бросила, когда уходила от двери. Джилл отходит, поднимает их и приносит мне.

— Можешь оставить себе, Джилл. Мне они совершенно не нужны.

Она смотрит на коробки с таким выражением, будто внутри лежит что-то подозрительное.

— Таких подарков и даром не надо, подруга. Давай просто спрячем. Пригодятся на случай, если однажды нам понадобится доказательство того, насколько у некоторых людей всё не в порядке с головой.

Я невольно улыбаюсь. Джилл уносит коробки на кухню и прячет их на самой верхней полке, до которой я практически никогда не достаю.

Тони тем временем мрачнеет.

— Я не собираюсь быть терпилой, Джесс. Я его вообще не боюсь. Надо было сразу пойти и начистить ему лицо так, чтобы он надолго запомнил.

Я молчу.

И, к своему удивлению, понимаю, что где-то глубоко внутри меня мелькает та же мысль.

Но разве так можно?

Я смотрю на Тони, на его ещё не до конца сошедшие синяки, и вдруг думаю о Мэтте. О том, что всё это время я воспринимала его почти как нечто отдельное от обычных людей, как угрозу, которая просто появилась в моей жизни и которую необходимо устранить.

Но он человек.

У него тоже тёплая кожа, кровь, сердце, которое бьётся быстрее, когда ему страшно или больно. Он чувствует мои слова. Чувствует мои удары. Может ошибаться, может совершать ужасные поступки, может не уметь остановиться вовремя.

Это не оправдывает его.

И я даже не собираюсь его оправдывать.

Просто сейчас впервые понимаю одну неприятную вещь: причиняя ему боль, я не избавлюсь от своей.

Джилл замечает, что нам нужно побыть вдвоём, и оставляет нас. Тони садится рядом. Его лицо уже заметно лучше, опухоль почти сошла, остались только желтоватые следы синяков. Я провожу взглядом по его лицу и тут же ловлю себя на совершенно неуместной мысли.

Даже сейчас он выглядит невероятно.

Шрамы на губах, разбитый нос, этот упрямый взгляд — всё это почему-то делает его ещё более привлекательным.

Тони целует меня, и на несколько секунд в голове становится тихо. Будто кто-то действительно выключил весь шум, который не давал мне дышать последние часы. Я закрываю глаза, цепляясь за это ощущение, но вскоре он отстраняется и собирается уходить.

— Нет.

Он смотрит на меня.

— Что?

— Не уходи.

Я сама не ожидала, что скажу это так быстро.

— Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится.

Тони качает головой.

— Малыш, я бы остался. Но не хочу мешать вашей идиллии с Джилл.

Он бросает короткий взгляд в сторону двери и усмехается.

— Через пару недель вернусь. Тогда уже без свидетелей.

Джилл, стоящая в дверях, смущённо отворачивается, а я замечаю это и едва заметно улыбаюсь. Кажется, Тони ей понравился. Но я знаю Джилл слишком хорошо, чтобы сомневаться в ней. Она никогда не станет причиной того, что между нами возникнет что-то плохое.

Я всё-таки отпускаю его.

Перед тем как открыть дверь, смотрю в глазок. На лестнице никого.

— Но как ты выйдешь? Мэтт почти наверняка где-то рядом.

— Он вряд ли меня узнает. Я в капюшоне, и вообще, я выхожу, а не захожу. Думаю, ему сейчас не до каждого, кто появляется на улице.

Он смотрит мне в глаза.

— Я постараюсь не встретиться с ним.

Тони легко касается губами моего лба, и я открываю дверь. Он выходит, я закрываю её и сразу поворачиваю замок.

Проходит пять минут.
Потом семь.
Десять.

Телефон молчит.

Мы с Джилл переглядываемся.

— Он должен был уже написать, — тихо говорит она.

Я ничего не отвечаю.

Мне становится холодно.

Я слишком хорошо знаю это чувство — когда разум ещё пытается убедить тебя, что всё нормально, а сердце уже понимает, что что-то произошло.

Мы накидываем куртки и выбегаем из квартиры.

На улице толпа. Несколько человек стоят в стороне, кто-то кричит:

— Остановитесь! Я вызову полицию!

В центре этой суматохи Мэтт и Тони сцепились так, что невозможно понять, кто кого держит. Они падают на землю, снова поднимаются, снова сталкиваются. Никто не собирается отступать.

— Тони!

Я делаю шаг вперёд.

— Мэтт!

Он резко поворачивается ко мне.

Я понимаю, что остановить их словами уже невозможно.

— Ударь меня, Мэтт. Только не трогай тех, кто рядом со мной.

Он тут же отступает от Тони.

Подходит ко мне.

На его лице кровь. Он сплёвывает её на землю, и я вижу, что одного из передних зубов больше нет.

— А как же твои обещания, Джесс?

Я смотрю на него.

— Почему ты до сих пор здесь?

Он молчит.

Я оборачиваюсь к людям.

— Пожалуйста! Меня преследуют. Вызовите полицию!

Несколько человек переглядываются. Никто не двигается.

Тогда Джилл достаёт телефон.

Мэтт замечает это мгновенно.

Он выхватывает телефон и с силой бросает его на асфальт.

— Что ты наделал?!

— Заткнись. Я куплю тебе новый, — резко бросает он, даже не глядя на неё.

В его голосе нет прежней мягкости. Только злость.

Джилл замолкает.

Мэтт снова смотрит на меня.

— Ты не ответила. Как же твои обещания?

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Они закончились в тот момент, когда ты поцеловал меня против моей воли. Ты сам их нарушил.

Позади нас Тони пытается подняться. Джилл бросается к нему, но он отмахивается.

— Не трогай. Сам встану.

Мэтт смотрит на него, потом снова на меня.

— Ты этого хотела?

Я ничего не отвечаю.

— Я предупреждал тебя, что будет, если ты не разорвёшь с ним связь.

Он говорит спокойно, почти буднично, и от этого становится только страшнее.

— В следующий раз я возьму с собой пистолет.

После этих слов он разворачивается и уходит.

Я остаюсь на месте всего на секунду, затем иду за ним.

— Мэтт!

Он останавливается.

Поворачивается.

Я подхожу вплотную и бью его по лицу.

Пощёчина получается настолько сильной, что ладонь начинает гореть.

Он даже не дёргается,только смотрит на меня.

Я разворачиваюсь, собираясь уйти.

— Давай.

Я останавливаюсь.

— Что?

— Избей меня.

В его голосе нет насмешки.

— Если тебе станет легче — бей.

Я смотрю на него.

Он стоит передо мной с разбитым лицом, кровь стекает по подбородку, а взгляд остаётся совершенно неподвижным.

И я срываюсь.

Ударяю его в грудь. Потом ещё раз. Кулак приходится по плечу, по боку, снова по лицу. Я уже не думаю, куда бью. Просто хочу, чтобы вся злость, страх и унижение наконец вышли наружу.

Мэтт не защищается.

И именно это постепенно останавливает меня.

Я смотрю ему в глаза.

В них стоят слёзы.

Настоящие.

И вдруг вспоминаю собственные мысли несколько минут назад.

Он человек.
Ему больно.
Он чувствует каждый мой удар.

Но я не становлюсь от этого счастливее.

Наоборот,внутри становится пусто.

Я медленно опускаю руку.

— Хватит.

Мэтт вытирает кровь с губ.

Я смотрю на него и неожиданно понимаю, что уже не хочу продолжать эту войну.

— Мэтт, я хочу предложить тебе договор.

Он поднимает взгляд.

— Какой?

— Я забываю Тони.

Он напрягается.

— И даю тебе ещё один шанс.

На его лице ничего не меняется, но я вижу, как он внимательно слушает каждое слово.

— Только один, Мэтт. Если ты снова всё испортишь, всё закончится окончательно. Ты исчезаешь из моей жизни.

Он молчит.

— Никаких преследований. Никаких людей у моего дома. Никаких угроз. Никаких попыток избить моих парней. Ты просто оставляешь меня в покое.

Мэтт несколько секунд смотрит на меня.

Потом медленно сжимает челюсть.

— Тони — твой парень?

Я закатываю глаза.

— Нет.

— Между вами что-то было?

Он уже не скрывает раздражения.

— Да. Здоровый,крепкий сон.

Он смотрит на меня.

Я выдерживаю его взгляд.

— Так что? Ты согласен на договор?

Несколько секунд он молчит.

Потом кивает.

— Ты же знаешь, я соглашусь на всё, что ты скажешь.