11

Я успокаиваюсь минут через пять после того, как мы отъезжаем. Наверное, просто больше нечем плакать. На губах ещё остаётся солёный вкус слёз, я машинально провожу по ним языком и отворачиваюсь к окну.

Мэтт молчит.

Он ведёт быстро, почти не отрывая взгляда от дороги. Асфальт после ночного мороза блестит под фарами, колёса иногда чуть скользят на поворотах.

Мне страшно.

Не так, как бывает страшно в темноте или в незнакомом месте. По-настоящему.

Когда я выбежала из дома Тони, чтобы понять, из-за чего они кричат, я даже не подумала о своих вещах. Телефон остался в ванной, ключи от квартиры — тоже. На мне только шорты и огромная футболка Тони. Волосы после сна растрёпаны, ноги голые, а снаружи мороз.

Я чувствую себя совершенно беспомощной.

— Куда ты меня везёшь?

— Домой.

Я несколько секунд смотрю на него.

— Мои ключи остались у Тони.

Мэтт не отвечает сразу.

— Тогда поедем ко мне.

Я смотрю на него с надеждой, но он даже не поворачивает голову.

Его лицо снова становится тем самым — холодным, собранным, почти непроницаемым.

Я отворачиваюсь к окну.

Ещё вчера мне казалось, что я постепенно начинаю его понимать.

Сегодня я уже не уверена, что вообще когда-нибудь понимала.

Какой нормальный человек после того, как ему прямо сказали, что не хотят быть с ним, устраивает драку, забирает девушку из чужого дома и везёт её к себе?

Я хочу позвонить маме.
Джилл.
Линдси.
Кому угодно.

Но телефона у меня нет.

И от этой мысли становится ещё страшнее.

Я никогда ничего так не боялась, как сейчас боюсь Мэтта.

⸻

Мы подъезжаем к огромному многоквартирному дому.

Я поднимаю голову.

Здание настолько высокое, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы рассмотреть верхние этажи. Где-то на семнадцатом этаже видна небольшая пристройка — судя по всему, часть пентхауса.

Я почти уверена, что Мэтт живёт именно там.

Машина останавливается.

Я уже собираюсь открыть дверь сама, но вспоминаю его просьбу не делать этого, от этого еще больше хочется насолить ему и сделать все самой.
Поэтому предпринимаю попытку действия.

Мэтт мягко кладёт руку мне на предплечье.

— Пожалуйста. Я сам.

Я молча убираю руку.

Честно говоря, мне хотелось бы открыть дверь самой. Хотя бы в мелочах напомнить себе, что я всё ещё могу что-то решать.

Но спорить сейчас я не собираюсь.

Мэтт выходит, обходит машину и открывает мне дверь.

Мы выходим.

На нас начинают поглядывать прохожие,и я прекрасно понимаю почему.

Они видят мужчину в джинсах и футболке и девушку в коротких шортах и огромной мужской футболке, с растрёпанными волосами и заплаканным лицом.

Мэтт не обращает на них никакого внимания.

Он открывает дверь с домофоном, и мы заходим внутрь.

Даже подъезд выглядит так, будто это не подъезд, а холл дорогого отеля.

Мы подходим к лифту,двери открываются.

Внутри всё блестит золотистым металлом.

Мэтт нажимает «17».

Мы едем молча,никто больше не заходит.

Когда двери открываются, я вижу огромный коридор и всего две двери — по одной с каждой стороны.

Мэтт направляется к левой.
Я иду следом.

Он открывает дверь.

И я впервые вижу его дом.

Двухэтажная квартира,огромная.

Чёрный и белый цвета, прямые линии, стекло, металл. Никаких лишних вещей. Всё идеально чистое и настолько аккуратное, будто здесь вообще никто не живёт.
Наверное, у него есть домработница.

Мэтт закрывает дверь и берёт меня за руку.

Я смотрю вниз.

Голова раскалывается.

— Можешь дать мне что-нибудь от головы?

Он сразу меня отпускает.

— Конечно. Пойдём.

Он ведёт меня в гостиную.

Огромные панорамные окна занимают почти всю стену. Перед ними стоит белый диван, настолько большой, что на нём можно было бы разместить человек 5,не меньше.

Я сажусь.

Мэтт исчезает на несколько минут и возвращается со стаканом воды и таблеткой.

Я выпиваю её.

— Спасибо.

Он садится рядом.

Несколько секунд мы молчим.

Потом я решаюсь:

— И что теперь?

— В каком смысле?

— Зачем ты привёз меня сюда?

Мэтт смотрит перед собой.

— Здесь тебе будет безопаснее.

Я усмехаюсь без радости.

— Безопаснее?

— Да.

— От кого?

Он поворачивает голову.

— От него. От других. От всего, что может с тобой случиться.

Я смотрю на него и понимаю, что мы говорим о совершенно разных вещах.

— И что дальше?

— Оставайся здесь.

Я молчу.

— Насовсем, если захочешь.

Я смотрю на него так, будто он только что предложил мне поселиться на Марсе.

Внутри всё кричит: он сумасшедший.
Но я не хочу его злить.

— Хорошо. Спасибо.

Мэтт слегка хмурится.

— Даже спорить не будешь?

— Нет.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд.

— Если хочешь переодеться, наверху есть ванная. Можешь принять душ. Я схожу в магазин. Что тебе купить?

Я едва не улыбаюсь.

Вот она.
Возможность.

Он собирается уйти,а значит, я смогу выйти следом.

— Мне всё равно. Купи что-нибудь на свой вкус.

— Точно?

— Да.

Он кивает.

— Тебе нужны какие-нибудь личные вещи?

Я качаю головой.

Внутри меня всё равно нарастает тревога.

Мне нужно выбраться отсюда.
Но куда?

Телефон остался у Тони,ключи тоже.

Я даже такси вызвать не смогу.

А если я сейчас уйду, Мэтт всё равно найдёт меня завтра.

Он знает, где живёт Тони.

Знает, где живу я.

Значит, бежать вслепую — бессмысленно.
Мне нужно понять, что происходит у него в голове.

Мэтт уже собирается встать. Я хватаю его за руку.

— Подожди.

Он смотрит на мои пальцы.

Потом на меня.

— Скажи мне правду.

— О чём?

— Зачем я здесь? И зачем ты приехал к Тони?

Он молчит.

— И откуда ты вообще узнал, где он живёт? Ты ведь не просто случайно оказался там.

Мэтт смотрит на меня спокойно.

— Почему ты решила, что я не ехал за вами?

— Потому что я не видела тебя.

— Я писал тебе.

— Я не видела сообщений. Телефон всю ночь был в сумочке.

Он достаёт свой телефон и протягивает мне.

Я смотрю на экран.

Сообщений действительно много,слишком много.

«Я убью его».

«Почему он не везёт тебя домой?»

«Ты остаёшься у него?»

«Тебе пора домой».

«Не делай глупостей».

«Я жду. Выходи».

«Я отвезу тебя».

И ещё десятки сообщений.

Я медленно возвращаю телефон.

— Ты писал всю ночь?

— Да.

Он проводит ладонью по лицу.

— Утром я уже не выдержал.

— Чего?

— Неизвестности.

Он смотрит прямо на меня.

— Я не знал что происходит,просто понимал что ты не уйдешь оттуда если я зайду к нему.

— Поэтому ты ждал до самого утра?

— Да. А еще потому что я уснул,сам не понимаю как так вышло,я не собирался ждать так долго.

— И избил его?

Мэтт замолкает.

Я вижу, как напрягается его челюсть.

— Я сорвался.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Я впервые слышу в его голосе что-то похожее на сожаление.

Но оно не отменяет того, что произошло.

— Зачем ты поехала с ним? — спрашивает он.

Я смотрю на него.

— Потому что хотела.

— Я приглашал тебя.

— И я отказалась.

— Почему?

— Потому что после вчерашнего утра мне не хотелось снова чувствовать себя плохо.

Он опускает взгляд.

— Я же нравился тебе.

— Да.

Он тут же поднимает глаза.

— До него.

Я качаю головой.

— Нет, Мэтт. Дело не в Тони.

Он молчит.

— Дело в тебе.

Он хмурится.

— Ты постоянно создавал эти качели. То приближал меня, то отталкивал. То дарил мне подарки, то смотрел на меня так, будто я тебе я тебе что-то плохое сделала. Я не понимала, что происходит.

Мэтт долго молчит.

— Я тоже не понимал.

— Тогда зачем?

Он отвечает не сразу.

— Потому что мне страшно.

Я удивлённо смотрю на него.

— Тебе?

— Да.

Он отводит взгляд.

— Я привык держать людей на расстоянии. Когда кто-то начинает испытывать ко мне чувства, мне становится некомфортно. Я закрываюсь. Иногда слишком резко.

— Но со мной ты делал то же самое.

— Потому что проблема была не в твоих чувствах.

Он снова смотрит на меня.

— В моих.

Я молчу.

— У меня ОКР, Джесс. Но не в том смысле, в каком ты сейчас, наверное, думаешь.

Он говорит спокойно, без попытки оправдаться диагнозом.

— У меня это в основном связано с навязчивыми мыслями и потребностью контролировать то, что я чувствую. Когда эмоции становятся слишком сильными, я пытаюсь их подавить. Иногда избеганием. Иногда дистанцией. Я понимаю, что со стороны это выглядит отвратительно.

Я ничего не отвечаю.

— С людьми, которые проявляли ко мне чувства, это было особенно тяжело. Я мог буквально за несколько часов перейти от нормального общения к желанию полностью исчезнуть из их жизни.

— А со мной?

Мэтт усмехается едва заметно.

— С тобой всё наоборот.

Он делает паузу.

— Я пытался оттолкнуть тебя, потому что начал слишком сильно к тебе привязываться.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты говоришь правду?

— Да.

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Это чистая правда.

Несколько секунд мы сидим молча.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, — говорит он тише. — Я никогда не хотел причинить тебе вред.

Я невольно вспоминаю парк.

Мэтт закрывает глаза на секунду.

— Особенно тогда.

Он тяжело выдыхает.

— Я до сих пор помню тот момент. Я занёс руку, потому что был зол. Ты появилась именно тогда,когда я замахнулся. Я до сих пор ненавижу себя за то, что произошло.

Я киваю.
Я действительно знаю, что он не хотел меня ударить.

— Но это не объясняет всё остальное.

— Я знаю.

— И не даёт тебе права решать за меня.

Мэтт смотрит на меня. Ничего не отвечает.

— Я вчера сказала тебе, что не могу ответить на твои чувства.

— Я помню.

— И сегодня я говорю то же самое.

Его взгляд постепенно меняется.

Тепло исчезает.

Лицо снова становится холодным.

— Я тоже тебе вчера кое-что сказал.

Я молчу.

Мэтт встаёт.

Берёт с кресла куртку.

— Я не отступлю.

— Мэтт...

Он не отвечает,просто проходит в коридор.

Я остаюсь сидеть на диване и слышу, как открывается дверь.

Перед тем как выйти, он на несколько секунд останавливается.

Я жду, что он скажет.
Но он ничего не говорит.

Дверь закрывается,и я остаюсь одна в его огромной квартире.
В полной тишине.