Аукцион

— Я всё равно думаю, что это глупая затея, — бормотала я, сидя вместе с Ромой на лавке в коридоре возле кабинета отца Пети, который беседовал с отцом. Звягинский‑старший терпеть не мог всего паранормального. Уже при нашем первом знакомстве он отнёсся к моим словам со скепсисом, а после и вовсе стал меня недолюбливать — и не раз давал это понять.

— Ну, Петю с Яной хрен остановишь, — зло пробормотал в ответ Рома.

— Кстати ты так и не рассказал, что произошло между тобой и Яной.

— А что с ней могло пойти не так? — процедил он сквозь зубы. — Если она вообще… ненормальная.

Я поджала губы. Ясно: они поругались и сейчас его было бы лучше не трогать, а то прорвёт плотину… Но, видимо, момент для осторожности был упущен. Клапан был открыт.

— То я дату какой‑то встречи забыл, подарок принёс не такой, то цветы не те подарил — то одно, то другое, то третьё! — я старалась слиться со стеной, — А когда она один день мозги выносит, а на следующий всё забывает — это, блин, нормально! А вот я не могу быть недоволен, ведь это не по мужски! И стоит тебе что‑то не так сказать — то ты уже сука, тварь, и как ты вообще смеешь жить, мудак ты грёбаный! — он шипел, стараясь не кричать на весь отдел. Я лишь улыбалась и продолжила слиться с пространством. За месяцы дружбы я усвоила одну вещь: когда двое ссорятся, а потом мирятся, врагом неожиданно становишься ты. А потому я слушала
Ромку молча и молилась, чтобы Петя поскорее вышел, но он всё не появлялся.

И тут мне пришла идея сменить тему. Я прижала палец к губам, прислонилась ухом к двери. Рома замолчал, нахмурился и тоже прислушался. Из‑за двери донёсся голос Звягинского:

— Петя, я думал, ты повзрослел, но ты снова занимаешься какой‑то ерундой!

Мы переглянулись: разговор явно не сулил ничего хорошего. Я кивнула на лавку; мы сели поближе друг к другу и зашептались.

— Ну вот рассказали.

— Ты хочешь, чтобы об этом кто‑то узнал? — спросил Рома. — Я не думаю, что нам вообще нужно влезать в это дело.

— А что против? Но вдруг туда Яна попрётся? — я вздрогнула от собственной мысли, - Тогда нам нужна будет подстраховка. А ведь она может туда попереться, — я устало откинулась на стену, закрывая лицо рукой. — Она туда и припрётся… А вы из‑за этого поссорились на этот раз?

— Слушай, — Рома заговорщически наклонился ко мне, — а если попросить Коляна?

— Ну какой он тебе Колян, он старше тебя! Имей уважение к моему дяде! — зло сказала я. Зовёт его как какого-то шпану.

Я хотела казать ещё что‑то, но дверь с грохотом распахнулась, из кабинета выбежал красный от злости Петя. Он промчался мимо, даже не замедлившись. Я уже собралась броситься за ним, как вдруг отец Пети окликнул меня:

— Катя, зайди-ка на минутку.

Я бросила взгляд вслед Пете, но всё же пошла в кабинет. Рома последовал за мной, закрывая за собой дверь.

— Послушайте, — начал отец Пети, — я понимаю, что вы подростки, и вам нравятся всякие сказки про паранормальщину. Сам таким был. — я сдержала, чтоб не фыркнуть. — Но пора уже повзрослеть и задуматься о будущем. Через два года вам уже нужно будет поступать в институт, поэтому лучше думайте об этом, а не занимаетесь невесть чем.

— Мы просто говорили про то, что слышали в школе, — возразил Рома. — Мы действительно видели этого типа с листовок, слышали разговоры учителей и.. да и мы ничего такого не делали, за что нас можно было поругать. У нас хорошая успеваемость, мы не норкаманим, не спиваемся в подворотнях. Да даже сейчас мы не лезем на рожон к этим типам, а говорим об этом вам. Так чем вы недовольны?

Звягинцев даже бровь приподнял от Ромкиной тирады.

— Ну да, ты действительно изменился с нашей прошлой встречи, однако... — Он перевёл взгляд на меня, но промолчал. — Но что будет, когда вы поступите в университет? — он словно не понял речь Ромы или… посчитал, что мы придумываем... — Вы думаете, что останетесь вместе? И будете так же продолжать бегать, охотясь за призраками?

— Но ведь это время университета ещё не наступило, почему мы должны думать лишь о нём? — спросил Рома, и я с ним была полностью согласна.

— Но не для Пети. Петя будет поступать в Московский институт, и через некоторое время переведётся в лицей для подготовки. Сейчас ему нужно будет сосредоточиться на учёбе. И вы ему мешаете своими играми.

Внутри всё замерло от этой новости.

Переведётся?

От этой мысли мне стало трудно дышать.

Сердце начало как-то громко быть по ушам.

Губы задрожали.

Я кивнула, выдавливая кривую дежурную улыбку:

— Да, ему стоит прекратить баловаться, — согласно произнесла я и даже голос не дрогнул, — Я вас поняла.

Я поднялась так же натягивая улыбку и направилась к двери.

Вот только перед глазами всё плыло.

Мне было так плохо, что я держалась из последних сил, но я всё-таки держалась.

— До свидания, — произнесла я, выходя.

Шла по коридору как оглушённая. Все звуки были приглушины.

Ну почему всё происходит именно сейчас? В один момент всё, что было привычным начинает рушится!

Бесит! Как же это БЕСИТ!

— Кать, что с тобой? — голос Ромы доносился словно сквозь шум.

— Ты о чём? — Я старалась скрыть раздражение, но голос дрожал. Он держал меня за плечо. Я посмотрела на него и словно услышала его мысли замирая, а затем спросила осипшим голосом: — Ты знал, про переезд?

Рома замешкался. По его реакции всё стало ясно. Но почему Петя не сказал мне? Мы же дружили с ним дольше… Мы же были лучшими друзьями…

Или мне это только казалось?

— Просто Петя сам не был уверен… — замялся он, но потом резко добавил: — Слушай, ну уедет он, и что с того? Это же конец жизни! Мы будем продолжать общаться и дружить. В конце концов у нас есть сотовая связь! Будем звонить раз в месяц! — перечислял он.

Я прикусила губу. Действительно, к чему вся эта злость? Это похоже на то, как Яна относится к Роме. Что будет, когда он уедет? В этот момент мне стало всё равно… Зачем вообще что‑то спрашивать, если об этом не хотят говорить?

— Пойдём к дяде? — тихо сказала я, засовывая руки в карманы и бредя в сторону больницы. Я смотрела перед собой и только ощущала Рому рядом. Он даже о чём-то говорил, но мне не хотелось его слушать. В этот момент мне хотелось остаться одной.

***

Дядя внимательно разглядывал портрет из ориентировки, который мы принесли. Петя передал его нам в тот день, когда мы пытались выследить незнакомца в кафе.

— Весело, конечно, — произнёс он, откладывая листок. — В вашей школе проводится мероприятие и этот мужчина там появится? И всё это связано с мистикой и пропажей приведением. И у него, ко всему прочему, есть ручной призрачный кот, которым он управляет? Я всё правильно понял?

— В целом да, — подтвердил Рома.

Дядя задумался:

— Но доказательств у вас нету?

— Почему нет, есть! — Рома вдруг бросил на меня взгляд. — Письмо и приглашение!

Я, вздрогнув от этой мысли, и как раньше она нам в голову не пришла, быстренько достала из портфеля приглашение и письмо. Развернула — и похолодела: лист оказался пустым. Лихорадочно я принялась искать конверт где лежало приглашение, но и его не было.

Подняла глаза на Рому — в его взгляде читалось недоумение. Всё повторилось так же, как с теми проклятыми листочками, которые сгорали, стоило нанести на них знаки.

— Точнее, уже нет… — пробормотал Рома, поворачиваясь к дяде.

Дядя перевёл взгляд с него на меня и обратно:

— Ну ребят, без них доказать что‑то либо будет сложно.

— Подожди! — маску и протянула дяде. В отличие от всего остального она осталась. Он взял её, но лишь вздохнул:

— Пу-пу, — выдохнул, разглядывая маску и потом переводя взгляд на меня. И я, понимая как всё это выглядит опустила голову. Только дядя всё же произнёс. — Я могу попросить одного друга проверить здание в субботу, но особо ни на что не рассчитывайте.

— Да?! — одновременно воскликнули мы с Ромой, не веря собственным ушам.

— Единственное, о чём я вас прошу, — не лезьте туда. Возможно, это обычная вечеринка. Детям там делать нечего.

— Но это же нечестно! — возмутился было Рома, но я ткнула его в бок и потянула к двери.

— Спасибо! — улыбнулась я подскакивая к дяде и обнимая его.

Мы с Ромой молча покинули здание морга. С неба сыпал мелкий, моросящий дождь. Я уже хотела попрощаться с Ромой, но он вдруг остановился:

— Знаешь … — Он замялся, — ….Пока ты не призналась Пете…— он замолчал, а потом выпалил: — Я хотел сказать, что ты мне нравишься.

Я растерялась от этого неожиданного признания и не нашла ничего другого, чтобы ответить:

— А другое время ты выбрать не мог?

— Правда в том что Петя уже признался Маринке, — торопливо заговорил Рома и , словно боясь, что я перебью, продолжил: — И она приняла приняла его чувства… Поэтому… Ну я боялся, что ты расстроишься… Если всё же признаешся и…

Он замолчал на полуслове, встретив мой взгляд. Что он увидел в моих глазах? Разочарование? Злость?

— Какой же бред, — буркнула я и резко развернулась, направляясь к дому. Хотелось спрятаться ото всех, забраться под одеяло и перестать существовать... хотя бы на пару часов.

Подняла глаза к небу.

Ни следа кометы, которая могла была положить конец всему этому бреду. Лишь тяжёлые грозовые тучи, набухшие от дождя.

— И что ты будешь делать? — раздался рядом голос сторожа. Родион даже не думал показаться в собственном обличье.

Я вздрогнула, едва не потеряв равновесие. Остановилась так резко, что сумка стукнулась о бедро. В голове всё крутилось, мысли разбегались, как капли по мокрому асфальту.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, инстинктивно отступая назад.

— Тебе нужно успокоиться, — его голос был холодным, ровным, будто он говорил о чём‑то совершенно обыденном.

— Серьёзно? Мне нужно успокоиться? — я почти выкрикнула это, не сдерживаясь. — Моя жизнь рушится, а ты говоришь, что мне нужно успокоиться?!

В этот момент небо разорвалось от оглушительного грохота, ливень хлынул сплошным потоком. Потоки дождя смешивались с моими слезами, стекая по лицу, шее, впитываясь в одежду.

Было больно. Обидно. Глупо. Я ненавидела всех, внутри образовывалась дыра, что жгла внутренности. Мысли путались, не давая собраться, не позволяя даже просто ровно дышать.

— И ты будешь говорить, что мне нельзя злиться? — выкрикнула я, готовая обрушить на него всю накопившуюся боль. Но он молчал и просто смотрел на меня, и это молчание бесило больше любых слов.

— Мне трудно понять твою боль, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало что‑то, похожее на сожаление. — Я давно перестал её чувствовать. Но слушай, все проблемы у тебя из-за твоих способностей… И у тебя есть шанс отказаться от них…

— Что? — я напряглась, у меня вырвался нервный смешок. — ты хочешь, чтобы я отказалась от своего дара?

— Можно спросить тебя: почему ты так боишься его потерять? — его взгляд стал пронзительным, будто он видел меня насквозь. — В твоём возрасте я мечтал избавиться от него.

Я запнулась, слова застряли в горле. Потом тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Просто он - часть меня. Мне страшнее его потерять, нежели… — я вдруг замолчала на мгновение…— Нежели остаться без тех, кто его не принимает… Возможно я слишком жадная, чтобы отказываться от части себя...

Я замерла, ожидая ответа. Но когда обернулась, Родиона уже не было. Он исчез так же бесшумно, как появился, оставив меня наедине с мыслями, с дождём, который вдруг прекратился так же внезапно, как начался.

И вот я снова одна. С множеством вопросами, ответы на которые мне предстояло найти.