Аукцион

Внезапно в класс вернулся чем‑то раздосадованный Рома, и без Яны. На мой вопрос: «Куда она подевалась?» меня зло проигнорировали. Тем не менее я не могла это оставить просто так.

Я сначала начала звонить ей, но она не отвечала, а затем написав ей короткое «перезвон», чтобы сэкономить на символах, я продолжила записывать материал с доски в тетрадь, при этом открывая и закрывая свой телефон, словно подобные действия могли ускорить ответ от подруги. Но не могла перестать нервничать и дёргать ногой. Тревога брала верх над логикой, и это не давало мне покоя.

Проверяя телефон, я всё же попыталась отвлечься от навязчивых мыслей, периодически бросая взгляд на дверь, я ждала появления Яны. Но нечаянно бросив взгляд на окно, я вдруг заметила кота на подоконнике за стеклом. Кота, сидящего на четвёртом этаже, я не смогла бы спутать ни с одним другим...

А тот заметив, что я смотрю на него, вильнул хвостом и спрыгнул с четвёртого этажа. Я осторожно выглянула вниз, надеясь увидеть хозяина кота, но не смогла разглядеть его из‑за угла обзора… Чёрт, в фильмах такие моменты всегда показывают чётко! Тем не менее только дурацкое чувство интуиции, что за последние дни оно развилось довольно сильно, твердила: он там.

Сжав кулаки, я подняла руку, изобразила недовольную гримасу и отпросилась выйти. Учитель, заметив эту гримасу, сам недовольно в ответ скривился, но всё же отпустил, хоть и бросил какую‑то колкость, которую я не поняла, но зато класс дружно захихикал.

Я выбежала из класса и оказалась одна в коридоре. Меня охватывали неприятного ощущения, но я быстро взяла себя в руки и направилась к лестнице рядом с туалетом.

Каждый мой шаг был похож на бег по колено в воде, вроде бы бежишь, но сопротивление воды не даёт набрать скорости.

Спускаясь, я мечтала чтобы никого не встретить.

Наконец, оказавшись внизу и не увидев охранников на выходе, спокойно вышла на улицу готовая встретить уже этого старика. Но его не было. Никого не было — хотя странное чувство не отпускало. Зато я заметила сумку, лежавшую возле двери в школу. Заглянув внутрь, обнаружила конверт и крольичью маску.

Открыв его, я, помимо письма, увидела что‑то вроде приглашения. На нём стояла субботняя дата, двадцать первое октября. А Ромка оказался-то прав…

«Серьёзно?» — подумала я, сжимая листок. Меня это начало раздражать. Мне казалось, что на до мной издевались. Но немного успокоившись я расправила листок и принялась читать написанное витиеватым почерком на старый манер, но которое можно было спокойно прочитать.

***

Приветствую свою новую сестру.

Истинных детей луны вроде нас с тобой, довольно мало, поэтому моё сердце бьётся сильнее стоит, встретиться с ними. Прошу прощения за то, что наша первая встреча оказалась не столь приятной, какой она должна была случиться. Меня зовут Родион, и я хотел познакомиться и завязать дружеские отношения с вами.

Мне приходилось жить с детей Солнца и знаю, насколько тяжело нам с вами понять и их, и себя, живя с ними. Возможно, вас одолевают страхи при мысли обо мне, поэтому вы и не решаетесь сделать шаг мне навстречу. Я вспоминаю собственное знакомство с моим учителем и считаю подобную настороженность естественной, потому и старался держаться от вас на дистанции.

У Вас есть уникальный, но опасный дар, который без должного обучения может стать опасной. Та сила, что связывает нас с другими мирами, не является нормой в привычном понимании нашей реальности. Мне бы хотелось ответить на все ваши вопросы, что возникают в последние дни, но на бумаге обо всём не расскажешь, да и слова нередко имеют разные смыслы. Поэтому приглашаю вас на субботнее собрание похожих на нас с вами, ходящих под Луной.

Это собрание для людей, схожих с нами, но также с теми кто не является ходящими не под Луной, не под Солнцем. От этих нелюдей можно ожидать всего, поэтому не советую вам приходить сюда с кем-то из своих знакомых. Помните, они слишком сильно отличаются от нас....

За свою безопасность можете не беспокоиться. Вместе с приглашением я прислал вам маску. Те, кому она принадлежит имеют особое влияние на таких людей.

Хочу заверить Вас в искренности моих намерений и благородстве целей. Одна из которых — объединить наших братьев и сестёр. Сейчас для вас эти слова кажутся пустыми, но чем старше вы будете становиться, тем будут они будут для вас.

С уважением, Родион

В конце хочу добавить,

Уважаемая сестра, мои намерения чисты, а настойчивость обусловлена необходимостью соблюдать этикет между нами. Как говориться: один в поле не воин. Но и доверять всем подряд будет сверх глупостью.

С надеждой на скорую встречу, Родион.

***

Я раз за разом перечитывала письмо, слова будто пульсировали на бумаге, отзываясь в глубине моего сознания. «Истинных детей Луны…» Что это значит? Почему он называет меня сестрой? И зачем нужен маскарад? Я ещё раз решила осмотреть маску, доставая её из сумки. Простая бумажная, с прорезями для глаз и скромными ушками кролика. Маска из папье маше без каких-либо деталей. Правда, стоило взять её в руки, как по пальцам пробежала едва уловимая дрожь. Сила. Не громкая, не кричащая — тихая, как дыхание в темноте, но несомненно что-то было в этой маске..

Приложила маску к лицу. В зеркале двери школы отразились только мои глаза за прорезями, но что‑то в них поменялось. Не внешность — ощущение. Словно за спиной зашевелились тени, словно пространство вокруг стало плотнее, насыщеннее. Я перестала чувствовать себя одинокой... Словно я в мгновение стала частью чего‑то большего.

Опустив маску, я вновь взглянула на письмо. «Не советую приходить сюда с кем‑то…»

Значит, Яна, Рома, Петя останутся по «ту сторону». Но если Родион прав, и мы, «дети Луны», действительно отличаемся от остальных — как понять, кто это мы?

До субботы оставалось несколько дней. И за это время мне нужно решить:

Пойти — и, возможно, узнать правду. Или или продолжать блуждать в темноте, без ответов.

Сжимая в руке письмо и маску, я направилась обратно в класс. Слова из послания пульсировали в голове: «Братья, сёстры, ходящие под солнцем и Луной…»

Призраки ведь меня предупреждали: не ввязывайся. А если я откажусь, то останусь без ответов, в этом ужасном неведении.

— Именно, — внезапно поблизости раздался голос.

Обернувшись я увидела деду Толю, или того, кто принимал его облик.

— Пойдёшь? — спросил он.

Огляделась — вокруг ни души.

— А что это за место? Кто этот человек? И говорит ли он правду? —подняв письмо и тряся его перед собой спрашивала я.

Он помолчал, затем улыбнулся:

— Он ходит с нами под одной Луной. Это значит, что сейчас он тебе не навредит. Да ты и сама это чувствуешь, не так ли?

Его слова не требовали ответа — они звучали как утверждение, проникая прямо в сознание. Я, скрестив руки, прислонилась к стене.

— Ходящие под Луной, что это значит?

— То что вы принадлежите к одной силе. Возможно, у вас даже один покровитель.

— Покровитель? К одной силе? Вы имеете в виду способность видеть и управлять призраками? — задавала я вопрос за вопросом и смотря на его выражение лица.

Он поморщился, но продолжил:

— Не стоит говорить «управлять». Управлять — значит владеть. А душа не может быть чьей‑то собственностью.

Замолчал, будто подбирая слова, и вскоре продолжил:

— Сила — это влияние на потоки природы… жизни. Возможность направлять или ненадолго брать под контроль эту природную силу. Но это не власть над душами. Душа — сама по себе поток силы, бесценный и необъятный.

— Они принадлежат Богу, — вырвалось у меня.

Он улыбнулся:

— Это слово не вмещает его Величия, — с теплотой в голоса, что немного приглушила мою настороженность принялся объяснять он,— Оно искажено временем. Мне довелось однажды ощутить… — он замолчал. В его глазах читалась глубина, которую невозможно измерить словами. Я смотрела на него — и вдруг поняла.

— Вы же Родион? — почему-то это осознание окончательно успокоило меня

Он усмехнулся:

— Быстро ты догадалась. Рад, что твоя интуиция не подводит.

— Нет, дело не совсем в ней, — я взглядом указала на его руку. — Просто старик всегда носит с собой трость. А я всё никак не могла понять, что не так.

Он взглянул на свою руку — и в следующий миг в ней появилась трость из красного дерева. Он хмыкнул

— Такая мелочь, а сломала всю маскировку, —он вздохнул и перевёл взгляд на меня, — Так каков будет твой ответ?

Я молчала. Внутри боролись два голоса: один звал вперёд, к разгадкам, другой — удерживал, напоминая об опасности. Мне хотелось задать ещё вопросы, но…

Прозвучал звонок.

Родион в виде охранника вздохнул:

— Надеюсь, твоё решение изменится за эти дни.

И исчез.

Я осталась стоять одна в полутёмном коридоре, сжимая в руке письмо.

Ходящие под одной Луной…

Кто мы?

***

Зайдя в класс, я заметила спорящих между собой Ромку и Петю — они сидели рядышком и о чём‑то горячо, но так, чтобы никто не слышал, переговаривались между собой. Со стороны казалось, словно они ссорились.

— И вообще, это не твоё дело! — резко бросил Рома, заметив меня. Он тут же поднялся и подсел ко мне за парту.

Я перевела взгляд с Пети — тот, почему-то, демонстративно отвернулся — на Рому — тот наоборот был настроен против Пети. Хотелось спросить о происходящем, но Рома оказался быстрее.

— Что это у тебя? — кивнул он на сумку в моей руке.

Я вздохнула, посмотрела на сумку, села на место и принялась рассказывать, что произошло за время урок, который я отсутствовала. Сперва медленно, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, но постепенно, увлекаясь, стала говорить быстрее и про таинственное письмо, и про маску, и про странную встречу с «охранником», который оказался автором письма и таинственным мужчиной из кафе — Родионом.

Ребята буквально впились глазами в письмо, чуть ли не прожигая его глазами. Их взгляды метались по строчкам, то и дело останавливаясь на ключевых фразах про которые они без конца меня спрашивали: «дети Луны», «покровитель», «собрание», «братья», «сёстра»…

— Погоди, погоди, — прошептал Рома, так как начался следующий урок, и приподняв палец. — Он реально называет тебя сестрой? Он твой родственник?

— Не знаю! — прошипела я, оглядываясь на учительницу.

— А маска? Где она сейчас? — вклинился в наше перешептывание Петя, пытаясь заглянуть в мою сумку. Сейчас он не воротил носа, что немного злило, если можно было так назвать моё состояние.

— На месте, не трогай! — я прикрыла сумку рукой. — И вообще говорите потише, нас же могут услышать!

Но парни не унимались, их просто распирало от любопытства и они перестали обращать на что-либо внимание:

— «Ходящие под Луной» — это типа тайное общество?

— А почему он выбрал именно тебя?

— Думаешь, это ловушка?

— А если там и правда могут быть ответы?

Я шикала на них, жестами показывая, чтобы они замолчали или понизили голос, но они словно не замечали ни моих сигналов, ни нарастающего раздражения учительницы. Рома даже потянулся к своему Nokia видимо, переписать в заметки некоторые фразы. Но я резко одернула его руку.

— Ты что собрался делать? — прошипела я. — Это тебе не конспект по биологии, а мы не на уроке стенографии!

— Да я просто… зафиксировать, — смутился Рома, убирая телефон.

— Фиксируй глазами! — рявкнула я чуть громче, чем следовало.

В этот момент раздался резкий стук линейки по столу. Мы все одновременно вздрогнули и обернулись. Учительница стояла в двух шагах от нашей парты, её взгляд обещал неминуемую расплату за нарушение тишины.

— Так, — произнесла она ледяным тоном. — Вы, двое, — она показала на Петю и Рому, — на задние парты. И чтобы до конца урока я не слышала от вас ни звука!

Мальчишки недовольно переглянулись, но возражать не стали: молча переместились на заднии парты. Я проводила их взглядом, чувствуя одновременно раздражение и облегчение: хоть на время прекратился эти нескончаемые шквалы вопросов.

Я уставилась в учебник. Но мысли крутились вокруг одного: о субботнем дне, и том что таилось в нём. А ещё я то и дело поглядывала на телефон — Яна по‑прежнему не отвечала. Я надеялась, что она не совершит какую-нибудь глупость или геройство.

Моя головная боль продолжилась и на перемене, когда Петя подскочил ко мне сразу после звонка.

— Нужно рассказать моему об этом отцу! — выпалил он.

Я тяжело вздохнула, закрыв лицо руками, затем медленно убрала и посмотрела прямо ему в глаза.

— И что же ты хочешь ему рассказать?

— Нужно… — замялся он.

— Что именно? — настаивала я. — Представь: мы приходим, выкладываем всё, что знаем. И что дальше? Он просто посмеётся над нами. Ты же знаешь его отношение к нашим делам, если не хочешь его злить, то лучше вообще про это молчать.

Внутри всё сжималось от горького осознания: у нас нет ни доказательств, ни стройной цепочки событий — лишь какие-то случайные совпадения и смутные ощущения происходящего. Даже встреча с Родионом происходила либо во сне, либо в призрачном обличье и если в нашей школе работает камера на первом этаже, то она навряд ли его сняла.

— Но что, будет если их не остановить? — не сдавался Петя.

— И что же будет? — усмехнулась я, в памяти всплыли мои попытки поделиться тем, что тревожило душу: я говорила, объясняла, искала отклик — и неизменно натыкалась, мягко говоря, на недоумение или вежливое «тебе показалось»… Вот и теперь мы стояли на пороге чего‑то тревожного, но не могли ни доказать, ни внятно изложить.

— Сейчас лучше не привлекать внимания, — произнесла я твёрдо, глядя в Петины глаза. — Сначала нам самим надо разобраться, с чем мы имеем дело, а потом уже доказывать другим.

На мгновение показалось, что он готов со мной согласиться. Но потом Петя выпрямился и чётко произнёс:

— Тем не менее мы должны попробовать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока что‑то случится, — в его глазах горела решимость. И поняла: он не отступит. Я тяжело вздохнула.

— Ладно, — кивнула я.

Он улыбнулся:

— Я думаю нас ждёт успех! — воодушевлённо проговорил он, а я была не уверена.