Эхо прошлого

Неделя и правда пролетела незаметно — будто кто‑то щёлкнул пальцами, и дни рассыпались, как песок сквозь пальцы. Но в этой быстроте было что‑то хорошее: я почти не успевала тревожиться. Потому что Блейн не давал мне ни секунды на тяжёлые мысли. Он буквально окутал меня этой своей неукротимой, но такой нежной заботой. Чуть ли не на руках носил, лишь бы я не напрягалась. Если я тянулась за чашкой — он тут как тут: «Я сам». Если хотела просто дойти до окна — он мягко брал под локоть, будто боялся, что я рассыплюсь. И знаешь, что самое странное? Я не чувствовала себя слабой. Наоборот — в этой его опеке я ощущала себя невероятно ценной. Как будто сама моя жизнь стала для него самой хрупкой и дорогой вещью на свете.

И вот настал день вылета. Я стояла у зеркала, а внутри всё трепетало от предвкушения. Море, солнце, тёплый ветер — всё это казалось каким‑то чудом, которое наконец‑то стало реальностью.

— Милая, готова? — Блейн подошёл ко мне, положил руки на плечи и легко поцеловал в висок. В его глазах читалось столько волнения и радости, будто это он впервые летел на море.

— Конечно! А где Мия? — я обернулась, прислушиваясь к звукам в доме.

— Она в комнате, забирает своего зайца и спускается. Ты же знаешь, без него она никуда.

Словно в подтверждение моих мыслей, по лестнице послышались быстрые шаги, и через секунду Мия влетела в прихожую, крепко прижимая к себе потрёпанного плюшевого зайца.

— Я готова! — выдохнула она, сияя. — Мы едем к морю? Там будут ракушки? И можно я буду строить замки?

Я рассмеялась и присела перед ней, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Конечно, малышка. Там будет столько ракушек, что мы соберём целую коллекцию. А замки будем строить вместе.

Блейн подхватил чемоданы, подмигнул мне:

— Ну что, команда, в путь?

——

В аэропорту всё закрутилось в весёлом вихре. Лив и Пипл спорили, кто будет сидеть у окна. Крис хихикала, глядя на них, а потом заявила:

— Ладно, я уступлю, но только если вы купите мне мороженое в дьюти‑фри.

Бобби пытался пронести в ручную кладь какой‑то странный гаджет, который, по его словам, «обязательно пригодится на отдыхе», и Чейз закатывал глаза, но втайне улыбался. Элли тихо смеялась, наблюдая за ними, а Эван бегал вокруг, будто заряженный бесконечной энергией.

Мы прошли регистрацию, устроились в бизнес‑зале, и только тогда я смогла выдохнуть. Блейн тут же подтащил ко мне кресло, накинул плед, протянул стакан сока:

— Отдыхай. Я сам всё сделаю.

Я хотела возразить, но он так на меня посмотрел, что слова застряли в горле. Вместо этого я просто улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, — прошептала я, прижимаясь к его плечу. — Ты делаешь меня самой счастливой.

Он наклонился и тихо, только для меня, сказал:

— Это я должен благодарить тебя. За всё.

——

Полёт прошёл легко и весело. Мия смотрела мультфильмы, время от времени подбегая к каждому из нас с вопросами: «А мы скоро? А там будет песок? А можно я куплю мороженое?» Мы все смеялись, и даже Чейз, обычно такой сдержанный, не выдержал и пообещал ей, что купит самое большое мороженое в Монако.

Когда самолёт приземлился, мы вышли на улицу — и меня сразу окутал тёплый морской воздух. Он пах солью, солнцем и свободой. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Чувствуешь? — Блейн тихо спросил, обнимая меня сзади. — Это море. Твоё любимое.

Я кивнула, не в силах говорить. Просто наслаждалась моментом.

Нас уже ждал трансфер, и вскоре мы въехали в город — яркий, шумный, сверкающий. Пентхаус, который забронировал Чейз, оказался настоящим произведением искусства: панорамные окна, терраса с видом на море, мягкие диваны, на которых хотелось сразу же утонуть.

— Вау! — Мия первой вбежала внутрь и закружилась по гостиной. — Тут как в сказке!

Эван тут же присоединился к ней, и они вдвоём начали исследовать каждый уголок, будто это был не пентхаус, а целый неизведанный мир. Девочки тут же разбежались по комнатам, распаковывать вещи, обсуждать, кто где будет спать, и планировать, в каких нарядах пойдут на ужин. Парни, как обычно, занялись «важными делами»: проверяли, всё ли в порядке, осматривали террасу, обсуждали, где лучше заказать ужин.

А я просто стояла у окна, смотрела на море и чувствовала, как с плеч спадает тяжесть последних недель. Здесь, в этом месте, где ветер шепчет что‑то своё, а волны ритмично бьются о берег, казалось, что все проблемы остались где‑то далеко.

——

Первый вечер мы провели на террасе. Закат был таким красивым, что никто не хотел уходить. Лив принесла фрукты, Пипл открыл бутылку игристого (для всех, кроме меня — мне налили сок с ягодами), Бобби пытался сделать идеальный снимок заката, но постоянно мешал сам себе, крича: «Нет, вот сейчас! Сейчас будет кадр!»

Чейз тихо посмеивался, сидя рядом с Крис, и время от времени поправлял ей плед, когда ветер становился прохладнее.

Крис седела рядом со мной в обнимку с Чейзом, поджала ноги и вздохнула:

— Знаешь, иногда мне кажется, что вот такие моменты — самые важные. Не приключения, не погони, а просто вечер, когда все рядом, и никто никуда не спешит.

Я улыбнулась, глядя на море:

— Да. Именно такие вечера хочется запомнить навсегда.

— А я хочу запомнить, как Бобби чуть не упал с перил, пытаясь поймать ракурс, — хихикнула Лив.

Мы все рассмеялись, и этот смех был таким тёплым, таким родным, что у меня на глаза навернулись слёзы. Но это были хорошие слёзы — слёзы счастья.

Блейн сел рядом, притянул меня к себе, укрыл пледом:

— Ты как? Не устала?

Я покачала головой:

— Я счастлива. Просто будь рядом.

Мия подбежала к нам, забралась на колени к Блейну и прижалась ко мне:

— Мам, тут так красиво. Я хочу, чтобы мы всегда жили у моря.

Я улыбнулась, гладя её по волосам:

— Мы будем приезжать сюда. Обещаю.

——

На следующий день мы отправились на пляж. Мия и Эван носились по песку, собирали ракушки, строили замки, а мы сидели в тени, пили прохладные коктейли и наблюдали за ними. Блейн не отходил от меня ни на шаг, следил, чтобы я не перегрелась, чтобы мне было удобно. Время от времени он наклонялся и шептал:

— Ты как? Не устала? Хочешь вернуться?

А я только качала головой и улыбалась

Вечером мы пошли в маленький уютный ресторанчик на набережной. Там пахло свежим хлебом, чесноком и морем. Мы ели морепродукты, смеялись над историями Бобби (он, конечно, умудрился чуть не уронить тарелку с устрицами, но Пипл вовремя подхватил её), слушали, как Чейз рассказывает о каком‑то старом деле, которое они с Блейном когда‑то расследовали.

— И вот тогда, — говорил Чейз, размахивая вилкой, — мы поняли, что единственный способ выбраться — это притвориться, что мы туристы, которые заблудились. И мы ходили по всему району, спрашивали дорогу у всех подряд, пока не заметили, что за нами следят.

— А потом мы просто сели в первое попавшееся такси и уехали, — закончил Блейн, смеясь. — Никогда не забуду лицо водителя, когда мы запрыгнули в машину, оглядываясь через плечо.

Все смеялись, а я смотрела на них и думала, как же мне повезло. Эти люди стали моей семьёй, моей опорой, моим домом.

——

Третий день в Монако пролетел как одно мгновение. Мы гуляли по набережной, катались на лодке, любовались яхтами, ели мороженое и просто наслаждались каждым мгновением. Вечером мы снова собрались на террасе пентхауса. На этот раз Лив принесла гитару, и Пипл тихо наигрывал мелодии, а мы подпевали, кто как мог.

Мия уснула прямо на диване, прижавшись ко мне, и Блейн осторожно взял её на руки, чтобы отнести в кровать. Когда он вернулся, я уже сидела, укутавшись в плед, и смотрела на огни города.

Он сел рядом, обнял меня за плечи:

— Завтра мы летим в Куршавель. Там будет снег, ёлки, горячий шоколад... Ты ведь всегда мечтала встретить Рождество в горах.

Я прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло:

— С тобой любое место станет волшебным.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб:

— Тогда давай сделаем это Рождество самым счастливым. Для всех нас.

Зайдя в нашу с Блейном спальню я остановилась у большого панорамного окна смотря на море. Блейн уложил Мию спать в их с Эваном спальне и вернулся ко мне.

Повернувшись к нему, Блейн берет меня на руки и кладет на нашу кровать целуя меня и параллельно снимая с меня халат, под которым ничего не было.

Чувство его дыхания на моей коже заставляет мои мышцы сокращаться, все мое тело напрягается в предвкушении. Блейн проводит языком по моему клитору, и я громко стону, жаждая большего, но он отстраняется и усмехается прямо перед тем, как шлепнуть меня по киске, легко. Я ахаю, новая волна желания концентрируется между моими ногами.

Он наклоняется и прикладывает губы к вершине моего бедра, прямо под изгибом моей задницы. Низкий, напряженный звук срывается с задней части моего горла, когда он ставит мне засос, явно помечая меня как свою.
     
— Моя, — рычит он, прежде чем переместить губы на дюйм и повторить все снова. Его пальцы снова находят путь внутрь меня, и он начинает медленно двигаться, поглаживая мою точку G с каждым движением, дразня, наказывая.
     
— Пожалуйста, Блейн, — умоляю я, когда он отстраняется, как раз когда он снова доводит меня до грани. Я отчаянно хочу кончить, но он не позволяет мне. Он просто продолжает помечать мою кожу, его движения неторопливые.
     
— Ты звучишь так сексуально, когда умоляешь, фея.

Его язык скользит по моему клитору, и мои мышцы начинают сокращаться, но он отстраняется, прежде чем я успеваю кончить.

Язык Блейна скользит по моим бедрам, приближаясь все ближе, но совсем не настолько близко, как мне хочется.
     
— Ты хочешь всего меня, фея? — шепчет он, его дыхание танцует на моей киске. — Я дам тебе всего себя.
     
Его язык начинает ласкать мой клитор, а затем он втягивает его в рот, давая понять, что он пометил бы меня и там, если бы мог. Мои стоны становятся громче, мои мольбы бессвязными, но ему все равно. Он не ослабляет хватку, пока я не буду на грани оргазма, а затем резко отстраняется, отказываясь дать мне то, что я хочу.
     
— Нет, — всхлипываю я в отчаянии. — Пожалуйста.

Я ахаю, когда его рука снова опускается на мою кожу, на этот раз сильнее, кончики его пальцев шлепают по моей киске, и это именно то, что мне нужно, чтобы довести меня до грани. Громкий стон срывается с моих губ, когда все мое тело сокращается, мои колени подгибаются. Мой разум отключается, и Блейн ловит меня, удерживая в своих объятиях, пока самый сильный и продолжительный оргазм, который я когда-либо чувствовала, проносится сквозь мое тело, его имя на моих губах.
     
— Я держу тебя, любовь моя, — бормочет он.
     
Он целует меня в лоб, пока я дрожу в его объятиях, его прикосновение такое нежное, что я на грани слез. Я не уверена, почему я такая эмоциональная сегодня, но он просто заставляет меня чувствовать себя в полной безопасности.
     
— Ты в порядке, фея? — спрашивает он, когда мое дыхание выравнивается. Я киваю, и он слегка кусает меня за мочку уха. — Хорошо, потому что я еще не закончил с тобой.
     
Как только мое тело успокаивается, он переворачивает меня и его взгляд горит тем же желанием, которое чувствую и я.

От лица Блейна

Фэй выгибается передо мной стоя на коленях. Боже, этот вид самый лучший! Зная, что она беременна, я всегда стараюсь быть с ней максимально бережным, но от этого вида меня буквально трясет.

— Блять... — шепчу, наклоняясь и целуя ее прямо в изгиб нежной кожи.
     
Фэй извивается, едва ощутимо дрожа, и я ухмыляюсь. Она такая же нетерпеливая, как и я.
     
— Блейн... — ее голос ломается, когда я целую ее между ног, мои теплые выдохи дразнят ее.
     
Я смеюсь, и повторяю поцелуй. Ее вкус, ее стоны... Мне срочно нужно быть в ней.
     
— Кончи для меня, детка, — приказываю, скользя внутрь нее двумя пальцами и находя нужную точку.
     
Ее тело мгновенно содрогается, и она срывается в сильнейшем оргазме. Звук ее стонов заставляет меня напрячься до предела. А я даже не разделся. Фэй обессиленно падает на кровать, зарываясь лицом в подушки, ее колени все еще подогнуты.
     
— Нет, солнышко, — хрипло шепчу, высвобождая свой член, не желая тратить ни секунды.
     
Я тянусь к ней, сжимаю в кулаке ее волосы и тяну назад, заставляя снова подняться на четвереньки.
     
Ее стон отзывается у меня в паху.
     
— Тебе это нравится, да? — шепчу, прижимаясь ближе, направляя свой член к ее мокрой, жаждущей меня плоти.
     
Конечно, ей нравится, когда я дергаю ее за волосы. Ей всегда нравится жестче. Она моя идеальная, идеальная жена. Я крепче сжимаю ее локоны в кулаке, проникая внутрь едва-едва, вытягивая из ее горла сладостный стон.
     
— Блять... — простонал я, продвигаясь глубже, распаляясь от того, как туго она меня принимает.
     
Она слабо скулит, извиваясь подо мной. Я толкаюсь глубже, и она тут же выгибает спину, стонет с таким явным удовольствием, что у меня темнеет в глазах. Она начинает нетерпеливо двигать бедрами, извиваясь подо мной, и я снова дергаю ее за волосы, заставляя сильнее прогнуться.

Я вхожу в нее резко, до самого конца, и она выкрикивает мое имя так, как я люблю.
     
— Пожалуйста, Блейн... — она извивается, задыхаясь. — Возьми меня.
     
Черт. Я отпускаю ее волосы, срываюсь, моя рука уже между ее ног, мой большой палец прижимается к ее набухшему клитору, а мои толчки становятся длиннее, глубже, жестче. Она подстраивается под меня, двигаясь в такт, закусывая губу, едва сдерживая крик.
     
— Да... — стонет она, толкаясь назад. — Вот так...

Я наслаждаюсь каждым звуком, который она издает, каждым стоном, которым она меня одаривает. Я теряю контроль, жестко массируя ее клитор, подгоняя ее к краю, пока ее тело не содрогается в очередном оргазме.
     
— Дай мне еще один, детка, — приказываю, не давая себе сорваться раньше нее.
     
Я люблю ее до безумия. Я хочу, чтобы она это чувствовала.
     
Мои пальцы скользят по ее мокрой плоти, мои толчки становятся яростнее, мои движения — бескомпромиссны, доводя ее до исступления.

И она подчиняется. Ее киска сжимается вокруг меня так жадно, что я теряю последние крохи самообладания, взрываясь внутри нее, заполняя ее до последней капли.
     
— Умница... — бормочу, опускаясь на нее, тяжело дыша.
     
Я укладываю ее в свои объятия, зарываясь носом в ее шею, вдыхая запах ее раскаленного тела.
     
— Я люблю тебя, Фэй, — шепчу, прижимая ее к себе так, словно боюсь, что она исчезнет.

— Я люблю тебя больше, — ее голос дрожит, ее руки находят мой затылок, пальцы зарываются в мои волосы.
     
Я приподнимаюсь, встречаясь с ее взглядом.
     
— Скажи это еще раз.
     
Я никогда не наслушаюсь этих слов. Фэй улыбается мне, понимая, как сильно я в ней утонул.
     
— Я люблю тебя, Блейн.
     
Я прикусываю ее губу, прежде чем снова запечатать на них жадный поцелуй.
     
— Еще раз.
     
Она смеется, но повторяет.
     
Я влюблен в нее до безумия. И даже если это последнее, что я сделаю в жизни — я сделаю ее самой счастливой женщиной на этой гребаной планете.