Эхо прошлого

От лица Фэй

Я никогда не думала, что смогу так сильно бояться и так сильно радоваться одновременно. Утро моей свадьбы началось с тишины — такой особенной, какой бывает только перед чем-то очень важным. Дом, в котором мы с Мией и Блейном уже успели привыкнуть жить вместе, будто затаил дыхание. А потом в него ворвались голоса, смех, шорох тканей, запах цветов — и тишина рассыпалась на сотни маленьких счастливых моментов.

Лив пришла первой. Она обняла меня так крепко, будто хотела передать всю свою уверенность, которой мне так не хватало в те секунды, когда я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

— Ты выглядишь как мечта, — прошептала она, поправляя невесомую вуаль. — И знаешь, что самое главное? Ты не просто красивая. Ты настоящая. И он это знает.

Мия кружилась по комнате в своём нежно‑розовом платье, то и дело подбегая ко мне, чтобы потрогать подол моего наряда.

— Мам, ты как принцесса! А Блинчик будет самым красивым принцем! — щебетала она. — Я буду бросать лепестки, как ты учила. И улыбаться всем, чтобы они знали, что мы счастливы!

Я присела перед ней, взяла её маленькие ладошки в свои.

— Мы и правда счастливы, солнышко. Потому что мы — семья.

Она кивнула, будто это было самое важное знание в мире.

— Тогда пошли! Я готова!

Место для свадьбы мы выбрали не случайно. Это был небольшой уединённый мыс на побережье, где скалы обнимали бухту, а море шептало что-то своё, вечное. Здесь не было помпезности больших залов — только простор, ветер, соль на губах и небо, которое казалось бесконечным. Арку для церемонии украсили живыми цветами и тонкими нитями жемчуга; она стояла на самом краю мыса, будто приглашая нас сделать шаг в новую жизнь.

Когда я шла по узкой дорожке, меня вел к алтарю Чейз, он был в восторге, когда я его об этом попросила, дорожка была устлана лепестками, сердце билось где‑то в горле. Впереди, у алтаря, стоял Блейн. Он был в строгом, но не слишком формальном костюме — в нём чувствовалась его суть: сила, собранность и в то же время готовность быть мягким там, где это нужно. Рядом с ним когда я подошла стал Чейз — его друг, его брат по духу, его свидетель.

Блейн не сводил с меня глаз. В них было столько тепла, столько обещания, что страх окончательно растаял.

Церемония была простой, но от этого не менее торжественной. Священник говорил о доверии, о терпении, о том, как важно слышать друг друга даже в тишине. А потом настал момент клятв.

Я взяла Блейна за руки и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

Блейн сжал мои пальцы чуть крепче, и в его глазах блеснули слёзы, которые он не стал прятать.

Священник улыбнулся и произнёс те самые слова, которые мы так долго ждали:

— Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать друг друга. — И Блейн притянул меня к себе — не спеша, бережно, но так уверенно, что весь мир на секунду перестал существовать. Остались только мы, этот берег, этот ветер и этот поцелуй, в котором было обещание всей нашей будущей жизни.

А потом началось празднование — шумное, искреннее, полное жизни. Столы ломились от угощений, но никто не думал о еде: все хотели говорить, смеяться, обнимать друг друга. Бобби сидел рядом с Элли, и было видно, что он старается быть расслабленным, но каждый раз, когда она смеялась, его лицо озарялось такой гордостью, будто это он придумал шутку. Элли, милая и скромная, успела поговорить с каждым: помогла Мие разложить конфеты по цветам, тихо посмеяться над шуткой Пипла. Она сразу всем понравилась — своей искренностью, своей способностью быть в моменте.

Лив и Пипл танцевали с Эваном, поднимая его высоко над головой, пока он хохотал и кричал: «Ещё выше!» Чейз и Крис стояли у края площадки, наблюдая за этим хаосом с улыбками, в которых читалось: «Это и есть настоящая жизнь».

Друзья из Барселоны привезли с собой кусочек моего прошлого — они говорили на смеси испанского и английского, смеялись громче всех и заставляли меня вспоминать истории, о которых я давно забыла. Командиры Блейна и Чейза, серьёзные мужчины, которые привыкли к дисциплине и порядку, здесь позволяли себе быть просто людьми: они поднимали бокалы, говорили тосты, в которых было больше тепла, чем пафоса, и танцевали с нашими подругами так, будто им снова двадцать.

Мия бегала между столами, раздавая всем «волшебные» камешки, которые она собрала утром на пляже.

— Это чтобы вы не забывали, что счастье — оно вот тут, — говорила она, вкладывая камешек в ладонь. — На берегу. В смехе. В семье.

К вечеру небо окрасилось в розовые и золотые тона, и казалось, что само море празднует вместе с нами. Мы с Блейном стояли у самой кромки воды, наблюдая, как гости продолжают веселиться, и чувствовали, как усталость дня смешивается с невероятным счастьем.

— Знаешь, — тихо сказал Блейн, обнимая меня за плечи, — я думал, что свадьба — это про начало. А теперь понимаю, что это про признание. Про то, что всё, что мы уже прошли — все ссоры, все неловкие моменты, все попытки понять друг друга, — это и было строительством нашего «мы». И сегодня мы просто поставили печать на этом договоре.

Я прижалась к нему, слушая, как ровно бьётся его сердце.

— И теперь мы можем строить дальше. Дом, воспоминания, традиции. И просто быть счастливыми.

Ночь пришла тихо, укутывая бухту бархатной темнотой. Гости постепенно разошлись, оставив нас одних — наконец‑то одних, без суеты, без необходимости улыбаться всем сразу. Мы поднялись в небольшой домик на вершине утёса — наш подарок друг другу: место, где можно было услышать собственный шёпот.

Блейн посадил меня на кровать и ухмыльнулся.

— Ты даже не представляешь, насколько я очарован, — прошептал он

Блейн накрывает мои губы своими, требовательно, жадно, смакуя вкус. Я стону в его рот, когда он зад тает платье и  его пальцы медленно скользят по моему клитору. Я прикусываю его губу, чувствуя, как  дыхание сбивается.

От лица Блейна

Когда я отстраняюсь и провожу пальцами ниже, обнаруживая, насколько она уже готова для меня, у меня перехватывает дыхание.
     
— Я должен видеть это, — мой голос срывается на низкий рык. — Я должен запечатлеть в своей памяти первый раз, когда ты кончишь для меня как моя жена. Каждый стон, каждое выражение лица, каждое движение. Все это, Фэй.
     
Мои руки обвиваются вокруг краев ее трусиков, и я медленно стягиваю их вниз. Она кладет обе руки мне на плечи и приподнимает бедра, и, черт возьми, это самое сексуальное зрелище. Мое сердце бешено колотится, когда светло-голубая ткань скользит вниз по ее бедрам, открывая ее идеально гладкую киску.

Я смотрю в ее глаза, мои пальцы снова скользят вверх, и тихий стон срывается с ее губ, когда мои пальцы легко касаются ее кожи. Ее руки крепче сжимают мои плечи, и ее дыхание становится прерывистым. Я завороженно наблюдаю, как мой средний палец скользит по ее влажным складкам.

— Ты совершенна, — шепчу я, обводя пальцем ее клитор. Он уже идеально припух для меня, требуя моего внимания. Я внимательно наблюдаю за своей женой, пока не нахожу ритм, который, ей нравится.

— Блейн... — ее голос пропитан желанием. Мой член дергается в ответ.

— Еще раз, — требую я. — Скажи мое имя еще раз.
     
— Блейн... — выдыхает она, и я ввожу палец глубже.
     
— Ты такая идеально узкая, детка...
     
Я добавляю еще один палец, и она вздрагивает, словно это слишком интенсивно.
     
— Ты такая хорошая девочка, Фея, — шепчу я, играя моими пальцами внутри нее и стимулируя ее точку G. Мои пальцы движутся внутри нее, медленно доводя ее до экстаза, и то, как ее лоно сжимается вокруг них, просто сводит меня с ума.
     
Она стонет от удовольствия, и я ухмыляюсь, когда моя свободная рука присоединяется к ласкам, мой большой палец рисует круги вокруг ее клитора. Черт, это просто невероятно.
     
Руки Фэй запускаются в мои волосы, ее ногти слегка царапают мою голову, словно она теряет контроль над собой, и я улыбаюсь, увеличивая темп, мечтая видеть, как она теряет голову от удовольствия. Нет ничего, чего я хочу больше, чем видеть, как моя идеальная жена отдается страсти. Я внимательно наблюдаю за ней, когда она начинает двигаться в такт моим рукам, ее движения становятся все более страстными, и все сомнения и стеснение исчезают, уступая место чистому желанию. С каждым мгновением она становится все прекраснее и прекраснее.

— Кончи для меня, детка, — шепчу я, надавливая на ее клитор в тот самый момент, когда толкаюсь глубже.
     
И она отдается. Ее губы приоткрываются, когда стон вырывается из ее горла, ее глаза закрываются от наслаждения. Ее лоно сжимается вокруг моих пальцев, становясь невероятно тугим, и я смотрю на нее с благоговейным ужасом, когда удовольствие захлестывает ее.
     
Я думал, что уже зависим от нее, но, опять же, я ошибался. Ничто не сравнится с этим приливом. Клянусь, я мог бы кончить просто от одного ее вида.

— Это был только первый раз, — шепчу я, мои губы касаются ее горячей кожи.
     
Я держу пальцы глубоко внутри нее, пока мой язык скользит по ее чувствительной киске, наконец-то пробуя ее на вкус. Как я и ожидал — чертовски сладкая.
     
— О, Боже... — ее голос срывается на стон.
     
Я медленно обвожу языком ее пульсирующий клитор, ловя ее взгляд. Она выглядит такой же ошеломленной, как я себя чувствую, и, черт возьми, это зрелище сводит меня с ума.

Ее клитор настолько набух и чувствителен, что даже мой язык — пытка для нее, но я чувствую, что она близко.
     
Ее хватка на моих волосах усиливается, а затем она качает головой. Интенсивное, чертовски сильное удовольствие проносится сквозь меня, и я улыбаюсь ей, поднимая ее ноги на свои плечи. Она откидывается назад на нашу кровать, и я не могу сдержать смешка.

Я нежно посасываю ее клитор, и ее ноги сжимаются вокруг моей шеи, требуя большего. Моя идеальная, идеальная жена. Я даю ей то, чего она хочет, обводя ее языком, пока ее дыхание не превращается в сбивчивые всхлипы, пока ее стоны не начинают заполнять нашу спальню.
     
— Блейн... — ее голос дрожит, переполненный мольбой.
     
И я подчиняюсь. Резко всасываю ее клитор, чувствуя, как ее тело взрывается подо мной. Она кончает мне в рот, и, черт возьми, это самое горячее, что я когда-либо испытывал. Ее ноги теряют всю силу, и я осторожно укладываю ее обратно на кровать, не отрывая губ от ее ноющей плоти.

— Иди сюда, — мой голос становится хриплым.

От лица Фэй

Мое сердце колотится как бешеное, пока я сижу на кровати, в своем свадебном платье. Я никогда не чувствовала себя настолько беззащитной и в то же время настолько желанной. То, как он только что ласкал меня, было абсолютно неожиданным.

Блейн протягивает мне руку, и я робко кладу свою ладонь на его ладонь. Он улыбается и прижимает наши руки к выпуклости на его брюках, от этого мое сердце начинает биться еще сильнее.

Я поднимаю на него взгляд, все еще дрожа от остаточных волн удовольствия. Будто я в тумане, будто та часть меня, о существовании которой я даже не подозревала, теперь управляет телом. Я расстегиваю молнию на его брюках, и он глухо стонет, когда я оголяю его черные боксеры. Мое лицо так близко к ним, что стоит мне наклониться хоть чуть-чуть — и его твердый член коснется моих губ.

Я кусаю губу и цепляюсь пальцами за пояс его боксеров. Когда его член высвобождается, меня накрывает волна желания.

— Ты выглядишь охренительно прекрасно в этом платье, любовь моя, но я не хочу, чтобы между нами что-то было — Блейн подал мне руку и я встала с кровати, он обнимает меня сзади и начинает расстегивать пуговицы моего платья, его прикосновения такие же терпеливые, как и всю ночь.

— Черт возьми... — он шепчет, его взгляд намертво приклеивается к моей груди. — Ты хоть в чем-то несовершенна?

— Блейн, — шепчу я, уткнувшись лицом в его шею, пока он несет меня вокруг кровати. Мои руки обвиваются вокруг его шеи. Он положил меня на кровать и развел мои ноги и устраивается между ними, прижимаясь к моей все еще пульсирующей чувствительности, упираясь предплечьями в постель по обе стороны от моей головы.

Губы опускаются к моей шее, и он целует меня, вызывая у меня стон. Он усмехается и повторяет поцелуй, стирая из головы все мысли, все тревоги.

Он издает тихий, хриплый звук, прежде чем медленно провести языком по моему соску, очерчивая его кругами, пока тот не напрягается в ответ. Я извиваюсь под ним, чувствуя новый прилив желания. Он переключается на вторую грудь и повторяет все снова. Его свободная рука скользит вниз по моему бедру, меняя положение моих ног. Я подчиняюсь инстинктивно, обвивая его бедрами, следуя за его движениями. Дион отстраняется совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд затуманен, наполнен желанием.

Его дыхание становится прерывистым, а он продолжает дразнить меня, кончиком входя совсем чуть-чуть и тут же отстраняясь. Это сводит с ума.

Мои пальцы запутываются в его волосах,  и я сжимаю их, когда его движения становятся более отчаянными. Он теряет контроль, входя чуть глубже с каждым толчком, растягивая меня — чертовски приятно.

— Пожалуйста... Да...

Он улыбается мне, выглядя так, будто загипнотизирован, словно я только что совершила что-то невероятное. Секунда, и я снова разлетаюсь на куски для него, мои мышцы судорожно сжимаются вокруг головки его члена, когда волна за волной накрывают меня.

Он тихо, с надрывом стонет, его глаза темнеют от желания.
     
— Блять... — выдыхает он, прежде чем толкнуться чуть глубже.

Он целует меня медленно и тянется бедрами назад, почти полностью выходя, а затем снова осторожно скользит внутрь, его движения плавные и размеренные. Мои ногти скользят по его затылку, и он стонет мне в губы, прежде чем войти чуть глубже. Я тихо стону, когда он входит под определенным углом, и он срывается на резкий вдох, прежде чем толкнуться в меня полностью.

— Боже... — бормочет он, его голос звучит одурманенно.
     
Я улыбаюсь и осторожно прижимаю ладонь к его щеке, отвечая той же нежностью, которой он осыпает меня всю ночь. Мои губы касаются его, но он тут же берет инициативу, целуя меня медленно, ласково. Дион задыхается мне в рот, когда я полностью обвиваю его бедрами, и начинает двигаться — так же нежно, как и его поцелуи.
     
— У моей жены такая идеальная киска, — шепчет он у моих губ, и внутри у меня что-то сжимается — темное, притягательное чувство, которому я не могу дать имя. Все, что я знаю, это то, что оно наполняет меня удовлетворением от его слов. — Ты создана для меня, Фэй.
     
Он немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и выходит почти полностью, прежде чем снова плавно погрузиться внутрь, не отводя от меня глаз. Он наблюдает за мной внимательно, будто мое удовольствие важнее его собственного, хотя он уже дал мне так много.

Его движения становятся все более беспорядочными, а я задыхаюсь, когда ощущения превращаются в нечто невыносимо сладкое.

— Блейн... — стону я, и его челюсть резко сжимается.
     
— Когда ты говоришь мое имя таким тоном, фея, я просто не могу... Ты меня чертовски сводишь с ума.

Я кусаю губу, не в силах отвести от него взгляд.

— Черт, Фэй... — Он стонет, выдыхая мое имя, когда кончает глубоко внутри меня, его глаза закрываются, а лицо искажается от чистого наслаждения.
     
Он падает на меня, его лоб касается моего, его тяжелое дыхание обдает мою кожу. Вес его тела странно успокаивает меня.
     
— Идеальная, — шепчет он, находя мои губы в ленивом поцелуе. — Ты просто охуительно идеальная.

——

— Я люблю тебя, — сказал он, переплетая свои пальцы с моими. — Не потому что сегодня мы стали мужем и женой, а потому что каждый день с тобой — это приключение, которое я не хочу пропустить.

— И я тебя, — прошептала я, кладя голову ему на плечо. — Спасибо, что ты выбрал нас. Выбрал эту семью.

Он поцеловал меня в макушку, и мы замерли в этой тишине, наполненной счастьем, которое не нужно было объяснять словами.

Эта свадьба стала не просто событием, о котором писали газеты, не просто встречей двух миров — мира моды и мира спецназа, мира творчества и мира дисциплины. Она стала точкой, где все эти миры встретились и поняли, что у них гораздо больше общего, чем казалось. Они встретились в любви. В доверии. В желании быть семьёй.

И я знала: впереди нас ждёт ещё много дней, полных работы, забот, радостей и трудностей. Но теперь мы были не просто двумя людьми, которые случайно оказались рядом. Теперь мы были мужем и женой. И это меняло всё.