Эхо прошлого

От лица Фэй

Я проснулась от резкого звонка в дверь — он ворвался в сон, как тревожная сирена, разрывая тишину квартиры. На часах было далеко за полночь, и от этого звук казался ещё более неуместным, почти пугающим.

— Да кого принесло в такое время? — пробормотала я, на ходу натягивая рубашку поверх пижамы и пытаясь стряхнуть остатки сна.

В голове мелькали тревожные мысли: вдруг что-то с Мией? Но она спала в своей комнате, тихо посапывая, как и положено ребёнку, который весь день носился по дому, побеждая драконов и строя крепости.

Я подошла к двери, посмотрела в глазок и замерла. Сердце, которое только что бешено колотилось от страха, теперь стучало по другой причине.

— Блейн? — тихо спросила я, будто боялась спугнуть этот момент, если скажу громче.

— Нужно всё же поговорить, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было злости, только усталость и что-то ещё, что я не могла сразу разобрать.

— Проходи... — я отступила, пропуская его внутрь.

Мы сели в зале на диван — тот самый, на котором Мия любила заворачиваться в плед и смотреть мультики, а я — прятать лицо в подушку, когда хотелось просто ни о чём не думать. Сейчас этот диван вдруг стал местом, где решалась наша судьба.

— Фэй, я много думал. Ко мне даже Чейз пришёл, мы с ним говорили. И... Ты сказала, что сама не знаешь, хочешь ли быть со мной. Я знаю, ты зла на меня... но... Я хочу участвовать в жизни Мии. Она моя дочь, и я успел полюбить её, даже не зная этого.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и одновременно такие нужные. Я смотрела на него и видела, как сильно он изменился за эту ночь — не внешне, а внутри. В нём больше не было той ярости, которая вынесла его из квартиры несколько часов назад. Осталась только боль и желание всё исправить.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Она тебя тоже любит. И всегда ждёт. Но... Я ей ещё ничего не говорила. Я не знаю, как сказать, что ты её отец. Думаю, нам нужен семейный психолог.

Блейн кивнул, будто это было самое разумное решение из всех возможных.

— Согласен. А пока... оставим всё как есть? Я буду приходить, играть с ней, заботиться... если ты не против?

— Не против, — ответила я, и в этих словах было столько облегчения, что на секунду мне даже стало легче дышать. — У тебя есть на это право.

— Спасибо, — выдохнул он, будто эти два слова стоили ему огромных усилий. — Я, наверное, поеду.

— В два часа ночи? — я невольно улыбнулась, и эта улыбка была такой тихой, что, наверное, он её даже не заметил. — Если хочешь, можешь остаться?

— Уверена?

— Да. Тем более Мия будет очень рада, если ты её утром разбудишь. Она встаёт, как и ты, ежедневно в пять утра.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько знакомого, что у меня защемило в груди.

— Хах, хорошо. Тогда посплю на диване.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

Блейн остался у меня... Он хочет заботиться о Мии! Это же... ахринеть! Я лежала у себя в комнате на кровати, смотрела в темноту и пыталась уложить в голове всё, что произошло за эти сутки. Мысли кружились, как листья на ветру, то поднимаясь, то снова падая вниз. И вскоре усталость взяла своё — я уснула.

Но сон не принёс покоя.

— Нет! Мия! Нет! — я подорвалась с кровати, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. В комнате было темно, тихо, и только моё тяжёлое дыхание нарушало эту тишину.

— Фэй! Эй, ты чего плачешь? Я услышал твой крик и прибежал, — Блейн сел рядом со мной на кровать и обнял, крепко, но осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь от одного прикосновения.

— Мне просто кошмар приснился... Как будто Мию забирают органы опеки... в детский дом... — слова давались с трудом, они застревали в горле, смешиваясь со слезами.

— Эй, такого никогда не будет, — твёрдо сказал он, прижимая меня к себе. — Слышишь? Никогда. Я этого не допущу. Ты не одна. И она не одна.

— Ты прав... — прошептала я, уткнувшись ему в плечо, вдыхая его запах, который вдруг стал казаться мне таким родным, будто я всю жизнь искала именно его. — Ложись, ещё рано, — Блейн аккуратно уложил меня обратно в постель

— Блейн! — я схватила его за руку, когда он хотел встать и выйти, будто эта рука была единственной опорой в мире, который только что чуть не рухнул. — Можешь остаться со мной, пожалуйста?

— Конечно, — он лёг рядом со мной, и в его глазах мелькнула та самая ухмылка, которую я так хорошо знала. — Но не обещаю, что не буду распускать руки, — пошутил он, пытаясь хоть немного разрядить напряжение.

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо. За всё, — прошептала я и, не раздумывая, поцеловала его в щёку — просто потому, что в эту секунду мне нужно было показать ему, что я благодарна. Что я верю ему. Хоть немного.

Потом я легла, прижавшись к нему, чувствуя, как его рука обнимает меня за талию, притягивает ближе, будто он тоже боялся, что я исчезну. И впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

В его объятиях сон наконец пришёл — тихий, спокойный, без кошмаров. И я знала: завтра будет новый день. С новыми разговорами, новыми страхами, новыми шагами. Но сегодня... сегодня я могла просто дышать.

—-

Проснувшись в восемь утра, я потянулась и на секунду замерла — рядом не было Блейна. В комнате пахло чем-то уютным, тёплым, и этот запах тянулся откуда-то издалека, манил за собой. Я накинула халат и пошла на кухню, ведомая этим ароматом, как будто он был ниточкой, которая не даст мне потеряться.

И когда я зашла, сердце будто подпрыгнуло и сделало сальто где-то в груди. Перед глазами была такая картина, что хотелось одновременно смеяться, плакать и кричать: «Пожалуйста, пусть это никогда не заканчивается!»

Блейн стоял у плиты в розовом фартуке, ловко переворачивал блинчики, а рядом, на стульчике, стояла Мия и без умолку что-то рассказывала — про дракона, про крепость из подушек, про то, что мёд вкуснее шоколада. А Блейн слушал, кивал, отвечал на все её бесконечные «почему», и в этом было столько нежности, что у меня защипало в глазах.

— Доброе утро, — сказал он, даже не обернувшись.

Я застыла в дверях.

— Как ты узнал, что я тут стою? Я ведь даже не шумела.

Он улыбнулся, не отрываясь от сковороды.

— Фэй, ты иногда забываешь, кем я работаю.

Я усмехнулась. Да, конечно. Для него тишина — это тоже звук. Он считывает мир по миллиметрам, по вдохам, по едва уловимым движениям воздуха. И от этой мысли мне вдруг стало спокойно. Как будто рядом есть кто-то, кто всегда заметит, если я исчезну.

В этот момент Мия сорвалась со стульчика и, как маленький вихрь, бросилась ко мне.

— Мама! Доброе утро! — она запрыгнула на руки, обняла так крепко, будто хотела втянуть меня в себя. — Фэй, а я попросила Блейна приготовить мне блинчики с шоколадом!

— Ого, — я перевела взгляд на Блейна.

— Да, но шоколад с утра вреден, поэтому мы договорились на мёд, — спокойно сказал он, будто это было самое естественное решение в мире.

— Точно! Мёд тоже вкусный! — радостно подтвердила Мия и тут же умчалась к себе в комнату, крикнув на ходу: — Я возьму кое‑что важное!

Блейн поднёс мне ложечку с каким-то ярким, золотистым соусом.

— Пробуй.

— Ммм, очень вкусно, — призналась я, чувствуя, как на языке раскрывается смесь сладости и лёгкой кислинки.

— Да? — он наклонился и аккуратно стёр капельку соуса с уголка моего рта, потом облизнул палец и хмыкнул. — Мия сегодня сказала, что ей очень понравился соус из маракуйи и манго. Я решил сделать его к блинчикам.

Я смотрела на него и не могла поверить, что это происходит со мной. Блейн, человек, который мог за секунды просчитать маршрут эвакуации из любого здания, он мог не глядя выстрелить в мишень и попасть точно в цель, и теперь стоит на моей кухне и готовит блинчики с соусом из маракуйи.

— Знаешь, ты выглядишь... очень необычно на кухне, — улыбнулась я. — Даже очень забавно. Особенно в розовом фартуке. — И я не удержалась — рассмеялась.

— Серьёзно? — в его глазах сверкнула хитрая искорка. — Смешно тебе?

Он начал медленно подходить ко мне, а я так же медленно отступать назад, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

— Блейн! Хахаха! Перестань! — закричала я, когда он резко, но бережно схватил меня и начал щекотать, разворачивая спиной к себе.

— Перестать? — смеялся он, и этот смех был таким искренним, таким редким, что я хотела запомнить его навсегда.

— Да, пожалуйста! — я хохотала так, что едва могла выговорить слова.

Когда он наконец остановился, я резко обернулась, не рассчитав движение, и лицом врезалась прямо в его грудь. Потеряв равновесие, я чуть не упала, но Блейн тут же поймал меня за талию, удерживая так легко, будто я ничего не весила.

— Я, конечно, понимаю, что неотразим, но в ноги мне падать не стоит, Фэй, — с сарказмом и сдержанной улыбкой сказал он.

— Ага, а ещё ты очень скромный, — фыркнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.

— Хах, ну и это тоже, — он пожал плечами, будто признавая это как неоспоримый факт. — Садись. Блинчики? Или ты всё ещё не завтракаешь по утрам?

— Ты хорошо меня знаешь, Блейн.

— Тогда кофе?

— Давай.

Пока он наливал кофе, он протянул мне свой ноутбук. На экране были анкеты нескольких психологов — аккуратные, подробные, с фотографиями, отзывами, специализациями.

— Я подобрал несколько психологов. Выбирай любого. Они все хорошие специалисты.

Я провела пальцем по экрану, чувствуя, как внутри снова поднимается волна тревоги.

— Хорошо, — тихо сказала я. — До сих пор не могу понять, как Мия примет то, что ты её отец.

— Мама? — я резко повернулась. В дверях стояла Мия, держа в руках своего любимого плюшевого дракона. — Блинчик... он мой...

Время будто остановилось. Я посмотрела на Блейна — он стоял неподвижно, только в глазах мелькнуло что-то похожее на страх и надежду одновременно. Я не знала, что сказать. Как объяснить ребёнку то, что и сама до конца не могла уложить в голове?

Блейн снял фартук, аккуратно положил его на стол и не спеша подошёл к Мии.

— Да, малышка, это правда, — спокойно, но твёрдо сказал он.

Мия нахмурилась, будто пыталась сложить в голове сложный пазл.

— Почему ты тогда раньше мне не сказал? И где ты был?

— Ну... Понимаешь... — Блейн запнулся, и я поняла, что сейчас ему тоже страшно. Что он боится сказать не то, боится потерять эту секунду, в которой она ещё смотрит на него без осуждения.

— У Блейна было секретное задание, на которое его отправили, — быстро сказала я, присаживаясь на корточки рядом с Мией и Блейном. — Очень важное и очень опасное.

Блейн кивнул, подхватывая мою историю.

— Да. И когда я вернулся, я ведь должен был сначала познакомиться с тобой. Ты ведь меня не знала, как и я тебя.

Мия задумчиво посмотрела на него, потом на меня, потом снова на него. В её глазах крутились тысячи вопросов, но она выбрала самый главный.

— Хмммм... Ну да... — протянула она, будто взвешивая каждое слово. А потом вдруг её лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. — УРА!! — и она бросилась к нему, обнимая так крепко, как только могла.

Блейн замер на долю секунды, будто не веря, что это происходит. А потом обнял её в ответ — так осторожно, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. И я видела, как у него дрожат руки. Как он вдыхает запах её волос и будто пытается запомнить этот момент навсегда.

Я сидела на корточках, смотрела на них и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были слёзы облегчения. Слёзы того самого счастья, которое приходит не с фанфарами, а тихо, на цыпочках, и садится рядом, чтобы просто побыть с тобой.

— А теперь можно блинчик? — спросила Мия, чуть отстраняясь, но не выпуская Блейна из объятий.

— Конечно, — улыбнулся он, и в этой улыбке было столько тепла, что мне показалось, будто солнце зашло прямо на нашу кухню.

— И с соусом из маракуйи! — добавила она, сияя.

— И с соусом из маракуйи, — повторил Блейн, глядя на меня.

И я улыбнулась в ответ, понимая: мы справимся. Шаг за шагом. Блинчик за блинчиком. День за днём.