Опасная дистанция

Кэмерон

На мгновение я парализован, окутан туманом, от которого не могу избавиться.

Я уткнулся лицом в шею Нэйта, вдыхаю его запах, а мой опустошенный член все еще подергивается внутри него – потому что, черт возьми, почему от него так охрененно пахнет?

А еще, что это только что было?

Лучший секс в моей жизни, судя по всему.

Если бы кто-нибудь сейчас вырвал меня из его объятий, я бы, наверное, никогда не смог больше прийти в себя.
Гребаный Нэйт изменил мою жизнь. Во всех смыслах этого слова.
Потому что я хочу сделать это снова.
И снова.
Он шевелится, влажная кожа трется о мою, каждое прикосновение липкое от пота.
Блять.
Я в полной заднице.
Я навалился на него сверху, вдавливая в кровать. Одна моя рука лежит на его груди, другая – в его волосах. Я чувствую, как его член зажат между нашими животами, а его сперма стекает на матрас.

О, а его палец еще медленно двигается в моей заднице.

И мне… это даже нравится.

Само ощущение или то, как он толкается внутри меня.
Думаю, я даже немного приподнял бедра, чтобы он мог войти глубже.
Нэйт снова шевелится, и на этот раз я начинаю медленно из него выходить, хотя мне правда, искренне этого не хочется.
Его задница – лучшее место, где я когда-либо бывал, и пока я пытаюсь выйти из него, из моего члена вытекает еще немного спермы.
Нэйт тянет меня вниз рукой, лежащей на моей спине.
— Куда это ты собрался?
Я перекладываю голову на его плечо, поворачиваясь к нему лицом. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, что он смотрит на меня. Голубой и карий в его глазах настолько яркие, что я сглатываю.
— Подумал, что так я тебя раздавлю, — говорю я, мой голос более хриплый, чем обычно.
— Разве похоже, что я против? — он покачивает бедрами, толкаясь членом в мой живот.
Он подергивается, и я стону, когда мой собственный член реагирует в ответ.
— Мне нравится чувствовать тебя на себе, — он снова толкается, его эрекция становится тверже с каждой секундой.
— Серьезно? — я стучу по его груди, мои пальцы поглаживают его сосок, и он стонет.
— М-м-м. Я очень хочу тебя, Mishka.
— Правда что ли? Ни за что бы не догадался.
— Твой юмор меня просто убивает, — он посмеивается, хватая тюбик со смазкой рядом с собой, затем выдавливает обильное количество жидкости туда, где его палец все еще толкается в мою задницу.
И не холодный гель заставляет меня вздрогнуть, а второй палец, проникающий внутрь, растягивающий меня. Его другая рука сжимает мою ягодицу, отодвигая ее, пока он двигается двумя пальцами внутри.
— Расслабься, — мягко говорит он прямо мне в губы, и от его дыхания по моей влажной коже бегут мурашки.
— Я… и как мне лучше это сделать? — я немного ерзаю, просто чтобы почувствовать бугор его члена на моем животе.
— Вместо того чтобы думать, просто чувствуй, — он облизывает мою нижнюю губу, растягивая меня пальцами. — Вот так. У тебя отлично получается, малыш.
Мой член дергается внутри него, становясь тверже, пока он скребет пальцами по моим внутренним стенкам, и я чувствую, как моя дырочка подстраивается под него, сжимаясь вокруг.
Я правда позволяю ему это делать?
— Блять, да, малыш. Ты становишься таким восхитительно твердым.
— Ты виноват, — я дергаю его за волосы, мои губы замирают напротив его.
— Давай, поцелуй меня. Ты же знаешь, что хочешь этого.
— Иногда я тебя просто ненавижу.
— А в остальное время?
— Хочу убить, — мои губы впиваются в его, пока он глубоко вгоняет свои пальцы внутрь меня.
Влажный звук его толчков раздается вокруг непристойными, почти интимными звуками. Они вытаскивают наружу мою дикую сторону, запертую внутри меня, – ту самую, которую может призвать только Нэйт.
Я стону ему в рот, мои пальцы притягивают его ближе ко мне за волосы, а моя другая рука обхватывает его горло, душит его так же жестко, как он разрушает мой мир.
Язык Нэйта воюет с моим в этом насквозь мокром, громком поцелуе.
Я не могу перестать его целовать. Кажется, у меня развилась зависимость – от его сладкого, ядовитого вкуса, и ощущения его языка и твердости мышц.
Или, возможно, от того, как его огромная гора мышц тает, когда я к нему прикасаюсь.
Как будто для него, как и для меня, мир вокруг останавливается, когда мы поглощены друг другом.
Нэйт добавляет еще один палец, растягивая меня так сильно, что я стону.
— Блять, — шепчу я ему в губы. — Это ощущается…
— Как? — спрашивает он, облизывая мои губы, двигаясь немного медленнее. — Как это ощущается, малыш? Расскажи мне.
— Я твердый, блять, как камень. Знаешь…
— Не узнаю, пока ты мне не скажешь, — он улыбается прямо в мой рот. — Дай мне услышать твой глубокий, красивый голос, когда ты так возбужден.
— Да пошел ты.
— На этот раз твоя очередь, — он приподнимает меня за задницу, и я полностью выхожу из него.
Мой ноющий член покачивается на его животе, покрытый спермой, покрывающей наши тела.
Я приподнимаюсь, мой взгляд прикован к пространству между нами, я завороженно смотрю, как моя сперма выливается из его задницы на простыни.
И что-то во мне ломается, вырывается на свободу. Рычание разрезает воздух – и исходит оно от меня.
Один взгляд на то, как глубоко внутри него, я оставил свой след, и я превращаюсь в какое-то первобытное существо.
Нэйт двигает меня вперед, выше по своему телу, вытаскивая пальцы из меня, и его твердый как камень член тычется в мой задний вход.
Я начинаю тяжелее дышать, более прерывисто, когда облизываю свои губы.
Ладно, этот момент настал – меня сейчас трахнет другой парень.
Признать свое влечение к Нэйту – это одно, но позволить ему трахнуть меня – совсем другое.
Пути назад не будет.
Мне, наверное, стоит еще раз все обдумать, взвесить возможные последствия.
Но мне как-то совершенно плевать.
— Эй, — сжимая мою задницу своей измазанной в смазке рукой, Нэйт обхватывает мою щеку второй ладонью. — Хотя я умираю от желания тебя трахнуть, я не буду ничего делать, если тебе это настолько не нравится.
Я качаю головой.
— Дело не в этом…
Я чуть не кончил только от его пальцев, так что уверен, ощущение его члена внутри принесет мне не меньше удовольствия.
Просто это поставит точку в вопросе моей ориентации, и я больше никогда не буду прежним.
Точно натуралом.
Честно говоря, не думаю, что я когда-либо им был.
— А в том, что это навесит на тебя ярлык гея? — спрашивает он, и хотя улыбается, но будто натянуто.
Я хмурюсь. Как бы меня раньше ни бесили его ухмылки, такие я не люблю больше всего.
— И что, тогда настанет конец света? — энтузиазм в его голосе немного рассеивается, когда он убирает руку с моего лица.
Нэйт сдвигается, но его член все еще не вошел в меня, хотя я уверен, что он держится из последних гребаных сил.
— Не всего света, нет, но мне явно будет конец, — тихо говорю я, кладу одну руку на его скользкую мускулистую грудь, а другой тянусь назад и хватаю его член, а затем насаживаю на него свою задницу.
Мы с Нэйтом стонем одновременно, когда его головка проталкивается сквозь мое кольцо мышц.
Я тяжело дышу, пытаясь привыкнуть.
Гребаный ад.
Он слишком огромный и толстый. Не уверен, почему я вдруг решил, что позволить ему трахнуть меня… хорошая идея.
Но эта боль чертовски приятная.
Моя рука дрожит на его груди, пока я пытаюсь удержаться.
Тонкие пальцы обхватывают мое лицо, ласкают щеку, поглаживают губы, и я целую его ладонь, засасывая его средний палец в рот.
— М-м-м, твою мать, — он стонет, вставляя и вынимая палец из моего рта. — Твой мокрый маленький ротик так меня возбуждает, малыш. Чувствуешь?
Я способен издать только стон, потому что он становится все больше внутри меня. Я опускаюсь еще ниже, мое дыхание становится прерывистым, когда он заполняет меня.
— Полегче, — он также тяжело дышит, его грудь вибрирует под моей рукой. — Я огромный, и это твой первый раз.
— Я тоже огромный, и это тоже был твой первый раз, — говорю я сквозь его палец. — Ты не сломаешь, меня малыш.

Он посмеивается, когда я повторяю его слова, и этот хриплый звук – музыка для моих гребаных ушей. Однако он обрывается, когда я опускаюсь до самого конца, насаживаясь на него полностью.
Болит адски, легкие чуть не отказывают, и в процессе я кусаю его палец.
Но рычание, которое он издает, того стоит.
Мое тело подстраивается под него, и да, он большой, – слишком большой, чтобы находиться в подобном месте. Но такое ощущение, будто моя задница была создана для его члена.
И мне нравится это чувство, – то, как он пульсирует внутри меня, как его вены надумаются и дрожат прямо во мне. Я чувствую каждое движение, и от этого мой член становится таким твердым, что по нему начинает стекать предэякулят, капая на его пресс.
Не знаю, что мне нравится больше: быть внутри его теплой дырочки или сидеть на его член.
Наверное, и то, и другое. Да, сойдемся на обоих вариантах.
Я буду забирать Нэйта по кусочкам, пока он не станет целиком и полностью моим.
Только моим.
Поэтому начинаю двигаться взад-вперед неглубокими движениями.
— Бля-я-ять! — издает он долгий, хриплый стон, когда его рука опускается мне на талию. — Гребаный ад, малыш. Кажется, я сейчас кончу просто от того, что смотрю, как ты скачешь на моем члене. Ты такой тугой и идеальный, что я готов навечно остаться в твоей заднице.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я слегка приподнимаюсь, а затем падаю вниз. Трение слишком восхитительное, еще больше спермы стекает на его пресс.
Рука Нэйта скользит от моего рта к ноющему соску, окруженному следами его зубов. Я снова насаживаюсь на его член, и на этот раз он двигается мне навстречу.
— Приятно? — спрашиваю я, тяжело дыша. — Скажи мне, что тебе нравится.
Он качает головой, и мое сердце падает и разбивается о матрас.
— Это больше чем просто приятно, малыш. Я больше не могу это терпеть.
Его руки смыкаются на моей талии, и одним плавным движением он переворачивает нас, все еще находясь во мне. Моя спина ударяется о матрас, стон срывается с губ, когда он нависает сверху, его волосы потемнели от пота, капли которого стекают по вискам.
— Мне нужно как следует трахнуть тебя, потрогать, прочувствовать, — его бедра дергаются, когда он входит в меня неглубокими толчками. — Чувствуешь, как твоя тугая маленькая дырочка сжимается вокруг моего члена, словно была создана для меня?
— М-м-м блять, Нэйт… боже, сильнее.
— Сильнее? — он издает низкий рык, толкаясь в меня с большей силой. — Хочешь, чтобы я порвал твою задницу, малыш?
— Разве не ты так долго меня хотел, — я обвиваю рукой его спину, мои пальцы впиваются в его мышцы. — Покажи мне, насколько.
Рычание срывается с его губ, когда он толкается в меня так глубоко, что у меня закатываются глаза.
Мне кажется, будто я чувствую его в своем желудке.
Почему мне так нравится чувствовать его внутри?
Он снова так глубоко толкается, что эта безумная страстная жестокость ударяет по точке внутри, от чего по всему моему телу проносится электрический разряд.
Я буквально кончаю себе же на живот, мой член подпрыгивает и пульсирует, ударяясь о пресс с каждым его толчком.
— Еще… — выдыхаю я.
— Еще?
— Пожалуйста… еще…
— Блять, малыш, тебе все мало?
— Да, все мало… — признаюсь я, и мой голос срывается в конце.
Это сводит его с ума, он вдалбливается в меня с такой интенсивностью, что я начинаю задыхаться.
— Я так долго хотел тебя трахнуть, — говорит он между толчками, одна из его рук дергает меня за волосы.
Я открываю рот, но он кладет руку мне под спину и приподнимает меня так, что теперь я сижу у него на коленях, пока он вдалбливается в меня снизу.
Мои пальцы впиваются в его спину, ногти царапают кожу, но он даже не вздрагивает и продолжает двигаться с неумолимой яростью.
— Блять, я не хочу кончать, — скулит он мне в губы. — Не хочу, чтобы это заканчивалось.
Настает моя очередь смеяться, и его глаза расширяются, затем он целует меня, тянется между нами и обхватывает рукой мой член.
Мой позвоночник дергается.
— Мф-ф, да, да, блять… чтоб меня.
— Ты сводишь меня с ума.
— Я?

— Ты знаешь, какой эффект на меня оказываешь, малыш.
— А, может, не знаю.
— Я так сильно тебя хотел, что сейчас мне кажется, будто это все сон, — он стонет, толкаясь быстрыми толчками, раз за разом задевая эту оголенную, чувствительную точку внутри меня.
Надолго меня не хватит.
Это невозможно.
Рычания и стоны вырываются из меня, – непристойные звуки, которые я не могу сдержать, когда давление переполняет мои яйца, и я изливаюсь длинными, горячими струями на его руку. Оргазм прошибает меня так сильно, что кажется бесконечным, каждая его волна сильнее предыдущей.
Пока я пытаюсь прийти в себя, Нэйт выпаливает череду проклятий, когда его сперма затопляет меня изнутри.
Не думаю, что когда-нибудь смогу его отпустить.
Я его не отпущу.
Не после сегодняшней ночи.
Нэйт попал. Ему вообще не следовало ко мне лезть. Потому что теперь он застрял со мной, даже если потом передумает.
Наше тяжелое дыхание эхом разносится в воздухе, и запах его тела и секса наполняет мой нос.
Безоговорочно, лучший секс в моей жизни. Я одновременно разочарован и напуган.
Разочарован, что испытал это только сейчас.
А напуган, что теперь ничто другое никогда не подарит мне такое же удовольствие. И что мне тогда…
— Блять, я попал, — шепчет Нэйт, его хриплые слова эхом отдаются в тишине.
Прежде чем я успеваю спросить, он приподнимает меня обеими руками за талию, и я стону, а он рычит, потому что его член выскальзывает из меня, а вместе с ним и сперма – по ложбинке между моими ягодицами, затем на заднюю поверхность моих бедер и на него.
Нэйт отодвигает меня, но я пытаюсь за него ухватиться, – это выглядит даже как-то жалко, смею заметить. Кажется, мне слишком нравится обниматься с ним после секса.
Как липучка какая-то.
А это вообще не про меня. Никогда не было и не будет.
Поэтому я отпускаю его, падая на матрас. Я жду, что он отпустит и остальную часть моего тела, но Нэйт хватает меня за бедра, раздвигая их, и опускается между моих ног.
Сначала я хмурюсь, не понимая, какого черта он делает. Он, что, собирается делать мне ми…
Прежде чем я успеваю возбудиться от этой мысли, его язык слизывает сперму, стекающую по моему бедру, и он спускается языком к моей дырочке.
— Иисус блядский Христос, — выдыхаю я, запрокидывая голову. — Какого черта ты делаешь?
— Вылизываю твою задницу, — он ухмыляется между моих ног, в глубине его глаз вспыхивает блеск. — Нужно вернуть мою сперму внутрь тебя.
И именно это он и делает, всасывая жидкость, а затем проталкивая ее языком обратно внутрь.
Меня должно это пугать, я обязан сгорать от стыда, но ощущение его языка сводит меня с ума.
— Бля-я-ять… Нэйт…
Из меня вырывается какой-то животный звук, который я едва узнаю, когда его язык проникает внутрь и выходит, затем посасывает мой вход, прежде чем снова толкается внутрь, вылизывая меня.
Я настолько быстро снова возбудился, что это должно пугать.
— М-м-м. Тебе нравится, когда тебе вылизывают задницу, малыш? — говорит он низким голосом прямо в мою чувствительную кожу. — Вот так, скачи на моем лице.
Я понимаю, что именно это я и делаю, прижимаясь к его рту в погоне за кайфом, перед которым не могу устоять.
— Твой язык так охрененно ощущается, — стону я, когда он двигает им из стороны в сторону внутри меня. — Ох, бля… я сейчас снова кончу… О, боже… черт возьми!
В то время как я думал, что внутри меня мало что осталось, мой член эту точку зрения не разделял, – я снова кончаю, разбрызгивая сперму по сторонам, и, хотя ее меньше, чем после первого моего оргазма, капли попали на его волосы и теперь стекают по лицу.
— Извини, — шепчу я, чувствуя себя немного жалко, потому что как, блять, я смог кончить три долбаных раза подряд? Я вообще не такой. Обычно одного раза мне вполне хватает.
Нэйт вытаскивает из меня язык, облизывая губы и размазанную по ним сперму.
— Не извиняйся. Ты выглядишь пиздец как сексуально, когда кончаешь.
Мои губы приоткрываются, потому что… твою мать. Кажется, мое сердце сейчас екнуло или сделало что-то столь же нелепое от его слов. Он дает моим ногам упасть на матрас, и моя задница почему-то сжимается, чувствуя разочарование от пустоты.
Я протягиваю руку, касаясь его лица. Собираю свою сперму и заталкиваю ее ему в рот.
— Глотай.
— М-м-м, — мычит он, слизывая жидкость с моих пальцев, параллельно целуя их, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
Я могу весь день смотреть на его великолепное лицо. И приятный бонус, если он вот так смотрит на меня.
Как будто я сейчас единственный человек в мире.
— Я обязательно снова тебя трахну, — заявляет он, не отрываясь от моих пальцев. — И ты тоже можешь меня трахнуть. Неважно как, мне нужно продолжать тебя трогать. Мне все мало.
Я смеюсь, и звук выходит усталым.
— Мы с тобой полны энергии, но даже нам нужно время восстановиться, Нэйт.
— Нет, у меня скоро снова встанет, — его член упирается мне в задницу.
— Ты сейчас серьезно?
— Говорил же, мне мало.
— Такой жадный.
Он ухмыляется, указывая на себя пальцем.
— Жадный ублюдок. Точно, это про меня.
Я качаю головой, вздыхая.
— У меня все немного болит. У тебя нет?
— Есть такое. Но это неважно. Я лучше еще раз тебя трахну.
— Настолько ненасытный?
— Ага. Не могу тобой насытиться.
Мое сердце снова делает эту дурацкую паузу, и я сглатываю.
— Ладно. Но давай сначала приведем себя в порядок.
— Принято! — Нэйт вскакивает, и я ненавижу то чувство пустоты, которое заседает у меня под костями, когда моя рука падает с его лица и он больше не прикасается ко мне.
— Пойду наберу воду в ванну.
— А я поменяю простыни.

Нэйт действительно первым исчез в ванной, оставив меня одного посреди спальни. Я несколько секунд сидел на краю кровати и смотрел ему вслед, пока за закрытой дверью не зашумела вода. Странно, но тишина после всего произошедшего ощущалась совсем не неловкой. Скорее наоборот — я впервые за весь вечер мог спокойно вдохнуть и попытаться осознать, что вообще произошло. Я посмотрел на комнату, на смятые простыни, разбросанную одежду и собственные вещи, оставленные где-то возле кровати, и медленно провёл ладонью по лицу. Ещё несколько часов назад я был уверен, что не знаю, чего хочу. Теперь же находился в квартире Нэйта и совершенно точно не хотел возвращаться домой прямо сейчас. От одной этой мысли становилось одновременно страшно и удивительно спокойно.

Через несколько минут я сам отправился в душ. Горячая вода стекала по лицу и плечам, смывая усталость, а вместе с ней постепенно уходило напряжение, которое я таскал в себе последние недели. Я снова прокрутил в голове сегодняшний вечер, но теперь уже не пытался найти в нём ошибку. Не спрашивал себя, почему позволил всему зайти так далеко, не искал оправдания и не пытался вернуть прежнюю версию себя. Вместо этого я неожиданно подумал о другом: Нэйтан впервые оказался человеком, рядом с которым мне не хотелось немедленно убегать после того, как между нами всё произошло. И, пожалуй, именно это пугало меня сильнее всего.

Когда я вернулся в спальню, Нэйт уже успел переодеться и привести комнату в порядок настолько, насколько это вообще было возможно. Он лежал на кровати, опираясь спиной на изголовье, и листал что-то в телефоне. Я остановился возле шкафа, нашёл свою одежду и несколько секунд просто держал её в руках. Теперь оставалось решить самое простое — одеться и уехать или остаться. Казалось бы, ответ должен быть очевидным. Я прекрасно понимал, что дома мне придётся столкнуться со всеми мыслями, от которых я пытался сбежать последние недели. Здесь же был Нэйтан, и рядом с ним почему-то становилось легче.

Я уже почти натянул футболку, когда Нэйт поднял взгляд от телефона. Он ничего не спросил, не попытался остановить меня словами и не стал выяснять, куда я собираюсь. Вместо этого просто отложил телефон в сторону, посмотрел на меня несколько секунд, а затем хлопнул ладонью по свободному месту рядом с собой.

— Оставайся, малыш, — сказал он спокойно, будто речь шла о самой обычной вещи.

Я замер, глядя на него. От знакомого обращения внутри что-то дрогнуло, и на этот раз я даже не стал делать вид, что оно меня раздражает. Посмотрел на свободное место, потом снова на Нэйта и медленно выдохнул.

— Только до утра, — пробормотал я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности.

Нэйтан едва заметно усмехнулся.

— Конечно.

Я закатил глаза, но всё-таки отложил одежду обратно. Через несколько секунд лёг рядом с ним, сначала оставив между нами небольшое расстояние, словно мне всё ещё требовалось убедиться, что я действительно сделал правильный выбор. Но через пару минут напряжение постепенно исчезло. Я повернулся на бок, закрыл глаза и впервые за долгое время понял, что мне совершенно не хочется уходить.

Сегодня я останусь. И утром разберусь со всем остальным.

После всего мы просто лежали рядом, и впервые тишина между нами не казалась неловкой. Я смотрел в потолок, слушал ровное дыхание Нэйтана и пытался привыкнуть к мысли, что мне больше не хочется искать объяснение каждому своему поступку. Ещё несколько недель назад я бы уже придумал десяток причин, почему всё произошедшее ничего не значит. Сейчас же я не хотел ни оправдываться, ни отрицать очевидное. Я был здесь по собственной воле, рядом с человеком, от которого так долго пытался убежать, и почему-то впервые не чувствовал необходимости немедленно всё разрушить.

Нэйтан тоже ничего не спрашивал. Не требовал обещаний, не пытался выяснить, кем мы теперь друг другу приходимся, не заставлял меня произносить слова, к которым я пока не был готов. Он просто лежал рядом, иногда слегка меняя положение, и от этого спокойствия мне становилось легче. Я повернул голову и посмотрел на него, несколько секунд наблюдая за его лицом, прежде чем тихо заговорить:

— Только не думай, что завтра я вдруг стану другим человеком, — сказал я негромко, немного хрипло после долгого молчания.

Нэйтан повернул голову ко мне и спокойно встретил мой взгляд.

— Не думаю, — ответил он просто.

Я усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Несколько секунд я молчал, собираясь с мыслями, а потом всё-таки сказал то, что, наверное, было для меня важнее любых признаний.

— Я просто больше не хочу от тебя убегать.

Нэйтан ничего не ответил сразу. Он лишь посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни привычной насмешки, ни желания превратить мои слова в очередную шутку. Потом его губы тронула едва заметная улыбка.

— Тогда не убегай, малыш, — произнёс он тихо.

Я замер на секунду.

Ещё недавно я бы тут же закатил глаза, попросил прекратить и обязательно нашёл бы способ съязвить в ответ. Но сейчас это слово прозвучало совершенно иначе. В нём больше не было провокации. Оно стало чем-то знакомым, почти родным, и от этого внутри неожиданно стало тепло.

Я только закрыл глаза и тихо улыбнулся.

В ту ночь никто из нас не сказал ничего громкого. Ни обещаний, ни признаний, ни слов о будущем. Но, возможно, они и не были нужны. Мы оба уже понимали главное: после этой ночи вернуться к тому, какими мы были раньше, больше не получится.